sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Незабвенный ФРЕДДИ.. 03.

Оригинал взят у elena_skan в Незабвенный ФРЕДДИ.. 03.
Начало: Незабвенный ФРЕДДИ



Фактически Фредди говорит: «Я — жертва бессмысленного преступления, совершенного в глубокой тайне и в молчании. Кто-нибудь, поймите, что я хочу сказать!». И поет он эти строки с грустью и отчаянием в голосе. Постоянно повторяется припев: Шоу должно продолжаться, Шоу должно продолжаться! Пусть мое сердце разрывается, Мой грим отслаивается, Но моя улыбка остается! Обычно припев трактуют так: шоу должно продолжаться, несмотря на смерть актера, умирающий актер продолжает играть роль на сцене и будет это делать до самой смерти. Биографы сделали из Меркьюри переполненного гордыней полоумного паяца, не желающего признавать факт собственной смертности. Были и такие комментарии: «Фредди остался шоуменом до конца. Он хотел, чтобы все продолжалось без него. Он не желал и слышать о роспуске группы после своей смерти».

Какая глупость! И какое неуважение к его смерти!

А я бы сказала — Фредди остался воином до конца. Каждый раз, когда в клипе звучит «шоу должно продолжаться», Фредди и его коллеги выбрасывают вперед кулаки и говорят о намерении продолжать борьбу. Появляется то Фредди, идущий по сцене в боевом танце и раздающий пинки кому-то невидимому, то Брайан, стреляющий из гитары. Меркьюри говорит не о сценическом шоу, а о духовной войне, которая должна быть продолжена — пусть он смертельно ранен и скоро сойдет с дистанции. Поэтому и сопровождает каждое слово о шоу воинственный взмах кулака.

Фредди надеется на то, что его музыка останется с людьми — как и его улыбка, которую невозможно забыть. Все наносное, внешнее уйдет — и останется главное. А еще он говорит, что улыбается людям, превозмогая муки боли, и любит их, несмотря ни на что. Далее Фредди говорит о своей неудачной личной жизни и о том, что он всегда надеялся на лучшее, о любви к людям, которой, по его словам, «он еще продолжает учиться». И снова говорит о скорой смерти:

Я скоро сверну, угол уже близко, Снаружи наступает рассвет. Но внутри я сквозь боль рвусь к свободе. При словах «я скоро сверну» Фредди стоит под стрелками часов, затем, закрывая его и циферблат, в кадре появляются Роджер, Брайан и Джон. Прозрачный символ — скоро пробьет его час, и он покинет этот мир, их останется трое. Говоря о рассвете, Фредди снова намекает на свой скорый уход на тот свет. Появляется стрелка, идущая вниз — намек на скорое «схождение в землю». Пробивающий стену поезд — из того же ряда символов. Под торжественную музыку идут батальные сцены, в одной их них Мэй стреляет из гитары, в другой Фредди скрестил свой меч-микрофон в союзе с Горцем — победителем Каргана, рушатся стены и летит вниз «S» — знак поверженного Сатаны. Меркьюри снова говорит о тайной войне, которую «Queen» вела с помощью музыки. Хотя Фредди скоро умрет, но война не окончена — она будет идти всегда. Моя душа раскрашена, как крылья бабочки. Вчерашние сказки разрушатся, но никогда не умрут. Я умею летать, друзья мои! При словах о раскрашенной, как крылья бабочки, душе Фредди появляется на фоне огромной надписи «Национальный скандал». Тем самым он говорит о том, что истинная его душа никому не интересна — всех волнуют исключительно сальные истории и сексуальные скандалы. Слово «скандал» расположено за его спиной, что является иллюстрацией восточного выражения «дурная молва за ним по пятам ходит» (дословно — за его спиной). Но слова о неумирающих сказках на фоне Фредди в костюме волшебника означают, что «волшебство «Queen» и все, что делал Фредди, навсегда останется с людьми. При словах «я умею летать» Фредди совершает «полет души»: цитата из «I Want To Break Free» — снова намек на скорую смерть. Я приму это с улыбкой, я никогда не сдаюсь. Продолжайте шоу... Я заберусь на самый верх, я превзойду всех, Я найду в себе силы вынести это. Продолжайте шоу! Шоу должно продолжаться... Фредди улыбается, а в следующем кадре поворачивается задом. На Востоке это знак крайнего презрения, так там «посылают» обидчиков. А дословный перевод этого жеста с языка знаков — «педерасты!». Фредди сказал негодяям все, что о них думал, и показал, что умирающий, изувеченный, опозоренный — он все равно издевается над ними и смотрит на них с улыбкой презрения и победы.

Одновременно Фредди говорит: «Вам моя задница нужна? Вам ведь только это интересно? Получайте!»



Фредди говорит и о том, что найдет в себе силы вынести все чудовищные муки, он примет свои испытания с улыбкой и не сломается — и все равно он лучший, он — Король. И это не хвастовство — Фредди Меркьюри уходил из жизни в статусе Короля Рока. Он дошел до верха — пусть и ценой собственной жизни. Несколько раз повторяется «продолжайте шоу» — и на экране всякий раз возникают лица подростков-поклонников. Именно к ним обращается Фредди с призывом продолжать шоу, то есть продолжать войну со злом. Одновременно он обращается и к музыкантам — продолжайте войну ради них, за эти юные души. При последнем восклицании «шоу должно продолжаться» он машет кулаком. Последние аккорды уходят вдаль. Фредди закрывает дверь — исповедь окончена. В предпоследнем кадре он показывает язык — он не сдается. «The Show Must Go On» — настоящая боевая песнь воина, сраженного на поле битвы. В старинных героических преданиях смертельно раненый великий воин произносил так называемые «речи», в которых говорил о своих подвигах, о том, что сделал ради людей, чем прославил свое имя. А если он был подло сражен со спины — тогда убийце доставалось как следует, и все вокруг пели хульную песню на негодяя. И Фредди исполнил свою прощальную песню. Чем-то она напоминает последние речи его тайного героя Исфандияра — великого воина-зороастрийца, также сраженного с помощью подлости: Не плачь! Все это небом и луною Предрешено — свершенное со мною! Вот буду мертв и буду я зарыт, Но ты не плачь о том, что я убит. ... Вот сколько тайно, да и явно я Трудился в сих пределах бытия Во исполненье Божьего завета Во имя правды, разума и света! Когда ж мой подвиг в мире воссиял И руки Ахримана я связал — Судьбина лапу львиную простерла, Клыками львиными впилась мне в горло. Но ведаю, хоть умираю я, Что не напрасно жизнь прошла моя. Пусть слава дел моих навек затмится, Посев мой для потомства всколосится... После смерти Фредди журналисты все донимали свидетелей вопросами — раскаялся ли Меркьюри, пожалел ли он о своей беспутной жизни. Мэри Остин на все подобные вопросы отвечала: нет, он ни о чем не жалел — и она не соврала. Он действительно ни о чем не жалел — потому что знал, за что умирает, и не боялся смерти. Не случайно Фристоун сказал, что Фредди не имел в виду свою смерть — он прекрасно понимал, что эта песня — ключ к тайне, раскрытие которой надолго способно отправить за решетку его и его друзей. В песне «Ride The Wild Wind» («Прокатись на диком ветре») постоянно проговариваются странные слова: «Living life on the razors edge» («Живешь на острие ножа»).Биографы со свойственной им оригинальностью трактуют эти слова как намек на развратный образ жизни Меркьюри, при котором он все время находился под риском заражения СПИДом (а Дэвид Брет даже использовал эти слова в качестве названия своей книги о гей-похождениях Меркьюри). Однако речь идет о совсем другом риске: вся карьера Фредди — это именно хождение по острию ножа, с которого он в конце концов сорвался... ...Наконец, в последней песне, созданной «Queen», «No One But You» («Никто, кроме тебя»), посвященной памяти Меркьюри, весьма зловеще проходит тема Икара, изображенного на обложке сингла и в видеоклипе — на фоне слов «Только лучшие умирают молодыми. Они летят слишком близко к солнцу». А после трогательных слов «мы никогда не осознаем это чувство, что тебя нет» звучит ужасное: «Как и то, что это было запланировано». Весьма странно выглядела и обложка альбома “Queen Rocks”, в который вошла «No One But You». Картинка изображала… взорванный герб Queen. В своем сольном творчестве Брайан Мэй также не оставил без внимание тему страшной судьбы Фредди. В его сольном альбоме «Back To The Light» («Назад к свету»), в песне с символическим названием «Resurreсtion» («Воскрешение»), он говорит: Моя душа плачет, Она рвется на свободу. Я истратил свою жизнь В долине лжи. Я доберусь до утреннего света Сквозь ночь. Я жертва жертвы заговора. От покинутого тела Улечу на свободу. Воскресение приходит! А в песне «Nothing But Blue», по его собственным словам, написанной, когда умер Фредди, есть странные строчки: В моей жизни нет ритма, Она совершенно расстроена. Я все пытаюсь им сказать, Что мы вскоре увидимся, Но правда все равно возвращается. Думаю, ты знаешь, что я имею в виду! Нет, я всего лишь подавлен... Нет смысла плакать — Это не то, что сделал бы ты. Живые или умирающие — Мы продолжим нашу борьбу! ... Итак, осенью 1991 года война подходила к логическому концу — Фредди умирал. Хозяевам оставалось только немного потерпеть и подождать развязки. Поскольку «Queen» ждал скорый конец, враги слегка ослабили свою хватку. Критика стала немного мягче, «Queen» наконец получила награду Британской Индустрии Звукозаписи как «лучшая британская группа 80-х», видеоклип «Innuendo» получил единственную в карьере «Queen» награду на фестивале в Чикаго, влиятельная американская фирма «Holliwood Records» заключила с группой договор на выпуск в США их альбомов. Опалу сняли с фильма «Горец», с опозданием на три года он стал культовым и в США, принес огромные прибыли, было снято продолжение — обычный пошлый боевик. Жизнь Фредди в последние три года — это постоянная, ни на минуту не прекращающаяся мука. Невыносимые боли не оставляли его ни на мгновение. Он сутками или даже неделями не мог спать и есть и был вынужден принимать сильнейшие обезболивающие, чтобы поспать хотя бы один-два часа в неделю. Он стал похож на мумию. Единственным его утешением в эти страшные годы становится музыка... Порой он не мог говорить из-за сильной одышки. В песне «Queen» «Mother Love» («Материнская любовь»), последней песней, записанной Фредди, есть строчки: «Мое тело болит, но я не могу заснуть. Только мои мысли составляют мне компанию... Мне нужно немного покоя перед смертью...». И за эти годы невыносимых страданий никто не услышал от него ни крика, ни стона, ни жалобы. Он умирал, как настоящий мужчина и воин, и сквозь боль он еще шутил и подбадривал всех вокруг него. Биографы Пушкина восхищаются тем, что он терпел невыносимые боли три дня — Фредди Меркьюри терпел еще более страшные боли три года, и еще продолжал шутить и смеяться. И он сквозь чудовищные физические страдания, сквозь муки боли продолжал работать — и как работать! А ведь он испытывал не только физические, но и нравственные муки. Он прекрасно понимал, что его смерть опозорит его на весь мир, что журналисты превратят его в главного гея и первого развратника, что его доброе имя навек погибло — как и его род. Помимо своей религии, превыше всего на свете парс дорожит двумя вещами — детьми и репутацией. У Фредди нет ни того, ни другого — и никогда уже не будет. И он не озлобился, не ожесточился, не проклял этот мир и людей, не бросился в бессмысленной злобе заражать всех вокруг — хотя мог бы. Он продолжал любить людей. И по-прежнему записывал прекрасную музыку — духовные гимны, молитвы и трогательные лирические баллады. Представьте себе, чего это ему стоило. А он сквозь такие страдания продолжал нести любовь, радость и надежду людям, которым было намного лучше, чем ему самому. Он работает, записывая альбомы и снимая видеоклипы, появляется на экране с сияющими глазами и торжествующей улыбкой — и мало кто знал, что на съемках он падал в обморок от боли, что записи много раз проходилось прерывать, чтобы привести его в чувство, и все вокруг умоляли его прерваться и отдохнуть, а он говорил: «Все в порядке, я должен это закончить — и я это сделаю». На съемках видеоклипа «I'm Going Slightly Mad», во время которых Фредди изнемогал от боли и должен был постоянно отдыхать, он был единственный, кто вспомнил об изнемогающих от жажды пингвинах. В суматохе съемок о них забыли, в павильоне было жарко — и пингвины тихо страдали... И только погибающий Фредди не забывал постоянно подходить к ним и поить водичкой... Одна эта история разом убивает все, что наговорили о Фредди! Все свидетели, кроме Джима Хаттона, говорят, что никогда не видели ни таких страшных мук, ни такого мужественного, достойного умирания. Меркьюри умирал с мужеством, достоинством и благородством своих предков, не желая никого беспокоить своими страданиями и не терпя никакой жалости. Умирал он совершенно спокойно, с чувством выполненного долга и исполненной миссии, прекрасно понимая, что и на том свете ему нечего бояться. Грешные люди не умирают так, как умирал Фредди Меркьюри. Брайан Мэй, глядя на Фредди, испытывал почти мистическое чувство — то, что происходило, невозможно было объяснить. Фредди слабел с каждым днем, почти не мог ходить, в студии он должен был лежать, от его тела осталась еле видная тень — но дух его крепчал с каждым днем. Физические силы его покинули — но не душевные. Происходящее было чудом в высоком, религиозном смысле этого слова. Фредди и его друзья молились о чуде — и оно произошло. Фредди продолжал петь, продолжал записывать новые альбомы. У него не пропал голос, даже когда СПИД почти полностью уничтожил его тело — а это абсолютная медицинская аномалия. Скажут, что СПИД — болезнь коварная, ее течение непредсказуемо, и болезнь просто пощадила его горло. Но в случае с Фредди это объяснение не годится. Осложнение на горло почти всегда бывает при СПИДе, и Фредди здесь не был исключением. Он страдал одышкой, пневмонией, порой не мог говорить. СПИД имеет особенность до предела обострять все имеющиеся у человека болезни — а Фредди с молодости страдал ларингитом, его связки периодически отекали, и он не раз вынужден был отменять концерты, иногда срывал голос прямо на концертах. Следовательно, уже в первые месяцы с момента начала болезни он должен был потерять голос. Но этого не произошло. У Фредди не было тела, не было горла, не было легких — но он продолжал петь, и голос не покидал его. Последнюю запись он сделал за несколько месяцев до смерти. Но это еще не все. Его голос не только не пропал — он стал лучше. Брайан Мэй говорил, что голос Фредди вопреки всему с каждым годом становился сильнее, и это правда — чтобы убедиться в этом, достаточно прослушать несколько его поздних записей. Скажите любому врачу, что СПИД на последних стадиях своего развития благотворно влияет на голосовые связки — он рассмеется вам в лицо и будет прав. То, что случилось с Фредди Меркьюри, невозможно объяснить никакими медицинскими причинами. Это — чудо.

...Видеоклип «This Are The Days Of Our Lives» (британская версия), последний, в которым снялся Фредди, был превращен в зороастрийскую молитву. Изнемогавший от боли Фредди улыбался и молился. Он воздевал руки к небу, подносил ладонь к лицу в зороастрийском жесте любви к Богу и поднимал вверх сияющие необычным светом глаза. Последними его словами, сказанными в камеру, были «I still loves you» («Я все еще люблю тебя»). При этих словах Фредди поднял сияющие глаза к небу. Затем он внимательно посмотрел в кадр, склонил голову в коротком поклоне, улыбнулся странной и язвительной улыбкой и еще раз проговорил эти слова, а затем взмахнул рукой — и ушел. Эта трогательная сцена стала прощальной. Один из биографов с удивлением отмечал, что в «This Are The Days Of Our Lives» лицо умирающего Фредди излучает такой свет и радость, какой редко встретишь у здоровых людей. Верное замечание. Только этот господин вряд ли поймет, почему у умирающего, измученного страшной болью Фредди лицо светилось, а глаза сияли. А это был внутренний свет — то, что верующие люди называют «внутренняя благодать». И сияющие глаза умирающего Фредди Меркьюри — еще одно доказательство того, что есть Бог, есть духовный рок, и есть праведные рок-музыканты, к которым не липнет никакая грязь их среды. Но биографы не дремлют — умирание Фредди надо обгадить. Со слов Хаттона из него делают злобного, все время ноющего и жалующегося гея, который боится смерти и запрещает о ней говорить. А Рик Скай неистовствует: как он мог молчать о своей болезни, не сделать ее объектом всеобщего внимания! Да он трус! Они видимо, считают, что он должен был сделать себе рекламу: ах, я бедный-несчастный, посмотрите на меня, пожалейте меня, восхищайтесь, как я борюсь с чумой двадцатого века, и давайте все вместе споем «аллилуйя» и пожертвуем по доллару в фонд борьбы со СПИДом! Я еще вам покажу мои раны — смотрите, щупайте, восхищайтесь... Фредди Меркьюри никогда не унизился бы до этой пошлости. Он не хотел, чтобы его жалели — не тот характер. И он помогал другим людям, больным СПИДом, жертвовал для них огромные деньги, завещал основать фонд борьбы с этой болезнью. Он понимал, что его уже не спасут — но хотел, чтобы спасли других. Чтобы помочь страдающим людям, он позволил использовать свое имя в борьбе со СПИДом — прекрасно осознавая, что высокопоставленные геи воспользуются этим, чтобы окончательно записать его в свои ряды. Рика Ская трясет от ненависти и одновременно от наслаждения, когда он говорит о его смерти. С особым удовольствием он отмечает ажиотаж, устроенный вокруг дома Фредди в последние две недели его жизни. Кто-то из осведомителей в доме сообщил, что конец близок — и дом окружили толпы папарацци. Они ломились в дом, чуть ли не лезли в окна, требуя, чтобы Фредди к ним вышел и ведя истеричные репортажи от его дома. Фредди не давали даже умереть спокойно. Полиция отказалась вмешаться, спокойно наблюдая за этим безобразием. Все, кто приходил в те дни к Фредди, вынуждены были делать это с черного хода, потому что при приближении к дому на них бросались толпы папарацци. Неплохое шоу в прямом эфире — пресса ждала, когда же сдохнет ненавистный Фредди Меркьюри. А журналисты боролись за право первыми сообщить радостную новость Хозяевам. О смерти Фредди свидетельства, как всегда, противоречивые, и приходится анализировать все, пытаясь отличить правду от лжи. 23 ноября 1991 года, за сутки до смерти, он продиктовал официальное заявление для прессы, в котором сообщил о своей болезни, заявив, что скрывал эту информацию, чтобы защитить близких людей. Пресса разразилась истерическим визгом. Фредди умирал под восторженное улюлюканье прессы, в атмосфере страшного, мерзкого и беспрецедентного скандала. Многие газеты заранее заготовили гадкие некрологи. Пресса истошно кричала о его гомосексуализме, но поклонники завалили дом Фредди письмами поддержки, в которых заявляли: им наплевать, что о нем говорят. Толпы людей приходили к дому Фредди и часами стояли в надежде что-либо узнать о его здоровье, что поразительно напоминало ситуацию вокруг дома Пушкина в последние три дня его жизни. О происходившем в самом доме есть несколько расходящихся друг с другом свидетельств — правду о его смерти надо было скрыть, как и правду о его жизни. Единственным свидетелем смерти Фредди является его друг Дэйв Кларк. Вечером 24 ноября он пришел в его дом, остался у его постели (Мэри Остин в это время ушла домой) — и Фредди скончался в его присутствии. Задним числом Хаттон и Фристоун пытались опровергнуть свидетельства Дэйва Кларка, говоря, что в момент смерти Фредди его не было в комнате. Хаттон даже ругал Кларка. Чтобы еще раз удостовериться, насколько можно верить этой парочке, посмотрим, что они говорили о смерти Фредди. Хаттон утверждал, что перед смертью Фредди в спальне находились он и Дэйв Кларк. Затем «Фредди попросился в туалет. Я помчался вниз по лестнице, чтобы Питер помог мне. Я сказал Питеру: надо поменять ему белье и одежду прежде, чем он встанет. В этот момент Дэйв из приличия вышел. И Фредди умер». А по словам Фристоуна, Дэйв Кларк находился с Фредди в спальне, а Хаттон — на кухне: «... В это время сверху спустился Дэйв Кларк и попросил Джима и меня подняться и помочь Фредди дойти до туалета... Фредди вплоть до самого конца гордился тем, что никогда не был привязан к постели... Всю последнюю неделю мы водили его до туалета и обратно, держа под руки... Когда мы стали аккуратно приподнимать его с кровати, выяснилось, что в этом уже нет необходимости. Фредди не дышал». Как видите, история Фредди все время напоминает фильм «Расемон» — нет двух совпадающих свидетельств. Кларк говорил, что в последний день своей жизни Фредди лежал на белой простыне и в белой одежде — а именно так, омывшись и облачившись в белое, принимают смерть зороастрийцы. И его удивило спокойное лицо и улыбка Фредди. Мэри Остин потом сказала странные слова — что он сам выбрал день своей смерти. В тот день он сказал: «Мне пора, я ухожу», — но никто не придал этому значения. И это было 24 ноября — по старому стилю, день смерти Святого Меркурия Кесарийского и Святого Меркурия Смоленского.



Дэйв Кларк потом говорил: «... Я остался с ним, и он заснул... Фредди обладал сильным и мужественным характером и боролся с болезнью до самого конца, продолжая работать и веря в Бога и во все самое лучшее. Он был редким человеком, уникальным и неповторимым. Я точно знаю, что он в лучшем мире». Дэйв Кларк смелый человек. Журналисты рвались узнать, как сдохла развратная собака — и услышали такие слова. То, что он сказал — очень важно. Дэйв Кларк заявил, что уверен в посмертной участи Фредди — после того, как увидел его смерть. Ничего странного тут нет — потому что это было второе по счету чудо. Фредди, обвиненный во всех человеческих грехах, кроме убийства, изнасилования и скотоложества, скончался, как праведник. Он умер от страшной, мучительной болезни, измотавшей все его тело — но не было ни агонии, ни хрипов, ни судорог, ни искаженного смертной мукой лица. Он просто тихо, спокойно заснул — как потом говорили, с улыбкой на лице. Христиане в таких случаях говорят «почил» или «отошел». Так умирают только праведные, прекрасные люди. История сохранила много свидетельств о праведных кончинах. Такие люди с улыбкой и молитвой засыпали — и никто не успевал понять, когда пришла смерть. У присутствовавших при таких смертях оставалось светлое, благодатное чувство, и, несмотря на скорбь, они ощущали, что смерть — не страшна, что тому, кого уже нет — хорошо, и не надо бояться смерти, потому что ее нет. По-другому умирали страшные грешники. Это было кошмарное зрелище — тяжелая агония, хрипы, метания, злоба, ужас перед неизбежным. На лицах умерших замирало страшное, страдальческое выражение, а свидетели долго не могли прийти в себя от ужаса и потрясения... На этом доказательства невиновности Фредди не закончились. Вскоре после его смерти последовало третье чудо. Когда его родители вошли в спальню, Фредди лежал такой красивый, что они спросили, не в гриме ли их сын. Болезнь очень сильно изменила лицо Фредди — но почти сразу после смерти он стал таким же красивым, как раньше. Обычно лица покойников гримируют — Фредди это не понадобилось. Отец Фредди забрал тело из дома, чтобы похоронить сына по обычаям предков — разумеется, ни в одной биографии об этом даже не упомянуто. Фредди был похоронен на четвертый день после своей смерти, по зороастрийскому обряду. Его похороны были проведены втайне — присутствовали только близкие. Тело после заупокойной службы было кремировано, место захоронения праха неизвестно. Возможно, в Бомбее, в Башне Молчания. Часть биографов даже смерть не может остановить — и они вслед за «друзьями» говорят, что похороны Фредди стали продолжением его сногсшибательных шоу. Он, мол, тщательно отрепетировал свои похороны, устроив последнее дурацкое шоу — священники в белых одеждах, молитвы на непонятном языке, классическая музыка... Им даже это надо было обгадить! И до какого же цинизма и бесстыдства надо было дойти, чтобы отпевание покойника назвать шоу?! Если бы Фредди хотел устроить шоу, для этого ему надо было просто не держать в тайне место и время своих похорон. На его похороны пришли бы сотни тысяч людей, сотни знаменитостей — Лондон надолго запомнил бы это зрелище. А его могила должна была превратиться в место массового паломничества. Но он этого не сделал, чтобы соблюсти зороастрийский обряд — четное число присутствующих, только родные и друзья, могилу не сохранять. Конечно, они никогда не скажут, что это были религиозные похороны — иначе их наниматели оставят их без зарплаты. Скрыть его похороны они не могли — там было сорок четыре свидетеля, поэтому говорят про «религию родителей Фредди» — и никак не комментируют ни зороастрийский обряд, ни ту музыку, которую играли на его похоронах по окончании заупокойной службы. В лучшем случае говорят о записях Монсеррат Кабалье и Ареты Франклин — но не говорят, какие это были записи. Только один раз оговорились, что звучала песня Ареты Франклин «Возьми меня за руку, Боже» — то есть играли христианский рок-гимн. У Фредди были совсем не атеистические похороны — даже в их светской части... Брайан Мэй, Роджер Тейлор и Джон Дикон сразу же после окончания церемонии скрылись в неизвестном направлении, и в тот день никто их больше не видел. Дом Фредди был переполнен журналистами — Мэри Остин добросовестно отрабатывала свою «раскрутку». К изумлению гостей, Джим Хаттон, Джо Фанелли и Питер Фристоун появились увешанные драгоценностями и с внешними признаками своей сексуальной ориентации. Они сказали, что эти драгоценности им подарил Фредди и они одели их в память о нем. Что же, представление закончилось, актеры переоделись. Больше они не слуги... Собравшимся было предложено шампанское — напиток, странный для поминок. Похоже, банда Мэри Остин отмечала удачное завершение задания... Пресса неистовствовала, изрыгая потоки грязи и ненависти.

Знаменитые люди умирали от СПИДа и до, и после Меркьюри, но такой скандальностине было никогда. Только у части газет и журналов хватило такта написать о смерти Фредди с сочувствием. Многие журналисты так хотели ублажить своих хозяев, что забыли об элементарных правилах приличия, радуясь, как при победе национальной сборной по футболу. В те дни в газетах можно было встретить такие некрологи: «Мерзкая, развратная, амбициозная бисексуальная звезда рок-н-ролла умер от СПИДа — страшная цена за беспутную жизнь!» «Фредди Меркьюри умер от СПИДа! По сравнению с той жизнью, которой вел этот бисексуальный певец, Элтон Джон — невинная ромашка!» «Рок не знал более развратного певца!» «Смерть Фредди Меркьюри — хороший урок для всех звезд, ведущих беспорядочную половую жизнь!» «Смерть Фредди Меркьюри — еще одно напоминание о проблеме распространения СПИДа среди гомосексуалистов». Предатели во главе с Мэри Остин рассказывали о его активной жизни гея. В течение суток мир узнал, что умерло самое мерзкое и порочное существо, которое когда-либо носила земля. Но они, привыкшие видеть в народе бессловесный скот, не ожидали его реакции. С удивлением они увидели, что людям, мягко говоря, не нравится, как оскорбляли Фредди. На редакции газет обрушился шквал возмущенных звонков и писем. Почувствовав общественный гнев, враги слегка отступили. О Фредди говорили как о великом певце и артисте, одна за другой выходили передачи его памяти, телеканалы крутили его видеоклипы. Но пресса ни на минуту не забывала напомнить о его гомосексуальных «гулявах» и порочной жизни гея, наркомана и придурка. Пресса злорадно писала о толпах знаменитостей, бросившихся сдавать тесты на ВИЧ. Появлялись статьи, уверявшие, что Фредди Меркьюри не стоит поднятой вокруг его смерти «истерики». Газеты старались как могли — но люди, несмотря ни на что, не хотели ненавидеть Фредди. Не первый и не в последний раз умирала рок-звезда. Но в этот раз было нечто иное. Англия на несколько дней погрузилась в траур — разумеется, неофициальный. Дом Фредди окружали рыдаюшие люди, и не только молодые фаны «Queen». Люди разных возрастов и сословий несли к его дому цветы. У его дома рыдали целые семейства. Несмотря на истерику прессы, его смерть стала по-настоящему народным горем. Как справедливо отметил Питер Хоуген, подобного в Англии не было со времен смерти Джона Леннона. Кен Дин пишет, что лондонские таксисты, проезжая в районе дома Меркьюри, снижали скорость, приглушали фары и отказывались брать пассажиров. Казалось бы, какое им дело до молодежной рок-звезды?
Простые люди Англии восприняли смерть Фредди, как свою личную потерю — и им было наплевать, что о нем говорят... В короткий срок была сфальсифицирована жизнь и смерть Фредди Меркьюри. Были изданы десятки фальшивых биографий, оскорбительных статей и вымышленных интервью, несколько липовых мемуаров «друзей», поставлено несколько гомосексуальных фильмов и спектаклей, созданы специальные сайты в интернете, заработали свои люди в фан-клубах и в самой корпорации Меркьюри... Убийцы не жалели никаких денег, чтобы скрыть свое преступление, опозорить своего смертельного врага и максимально нейтрализовать его влияние на молодежь. Так состоялась одна из величайших мистификаций XX века. И она будет продолжаться до тех пор, пока миллионы квиноманов во всем мире не поймут, наконец, что их кумира зверски убили, а их самих все эти годы бессовестно обманывали. Когда это случится, это будет началом переворота в сознании молодежи — и не худшей ее части. Конечно, убийцы сделают все, чтобы не допустить это, но рано или поздно это произойдет. С Фредди хватит его мученической смерти — а незаслуженного позора он натерпелся достаточно. Он заслужил добрую память, и он ее получит. Иначе быть не может. Может быть, Бог попустил такую несправедливость на некоторое время, чтобы в будущем его имя воссияло очищенным от клеветы. Это время придет, и клеветники будут посрамлены и опозорены в глазах людей. В заключение хотелось бы вспомнить слова православного священника Михаила Ходанова. Они относятся к другому рок-певцу — Игорю Талькову, но удивительно подходят к нашему герою: «Всеведущий Господь знал о времени и часе грядущей кончины поэта и допустил ей, по неисповедимому промыслу своему, свершиться в виде насильственного убийства. Смерть эта стала для поэта поистине мученической — за правду, за обличение зла и за незаурядное гражданское мужество. «Никогда ничего не бойтесь», — часто говорил он, обращаясь во время выступлений к зрителям и ободряя их... Страдания умерших в мучениях за правду и за други своя имеют великую цену в очах Божиих. Ими страдалец не только омывает множество своих грехов, но и создает в обществе здоровую духовную закваску для прихода иных неустрашимых исповедников и борцов, для противостояния злу, которого так много в этом мире». И когда Брайан Мэй в своей мемориальной песне “No one but you” сказал про ангела, тянущегося к небесам, это не было поэтической метафорой — он знал, что говорил. Годы отделяют нас от смерти Фредди Меркьюри, но его имя все еще окружено стеной лжи и клеветы. Ошалевшие от собственной безнаказанности писаки продолжают позорить его во все новых и новых книгах и статьях. Выход книг Рика Ская и Джима Хаттона продемонстрировал, что по отношению к Меркьюри можно все, и пределов лжи давно нет. Людям так часто, настойчиво и безальтернативно морочат голову, что даже абсолютно бездарный и противоречивый характер гей-легенды не мешает ее процветанию.

ИСТОЧНИК




Tags: Читальный зал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments