sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

24-26 октября 1917 в Петрограде. Фотографии И. С. Кобозева

Оригинал взят у yroslav1985 в 24-26 октября 1917 в Петрограде. Фотографии И. С. Кобозева

Солдаты автобронедивизиона во дворе Смольного. 24 октября 1917 г. (фото И. С. Кобозев)


Броневик "Илья Муромец" во дворе Смольного. 24 октября 1917 г. (фото И. С. Кобозев)


Юнкера на охране баррикад у Зимнего доворца


У Зимнего дворца днем 25 октября 1917 г.

24 октября (6 ноября) 1917 года. По центральным необычно опустевшим улицам Петрограда мчится пролетка с двумя седоками и громоздким киноаппаратом. Извозчик, испуганно поглядывая по сторонам, нехотя въезжает на зловеще притихшую Дворцовую площадь. Едут прямо к Зимнему дворцу, к поджидающим юнкерам. Один из седоков спокойно протягивает удостоверение Скобелевского комитета на имя Ивана Семеновича Кобозева, дающее право проводить съемки для киножурнала «Свободная Россия». Юнкера придирчиво разглядывают документ, справляются у начальства. После необходимых формальностей съемка разрешена,
И никто из присутствовавших там не подозревал, что началась разведка в Зимнем накануне его штурма: большевик Иван Кобозев выполнял ответственное задание Военно-революционного комитета, Свердлова,
Утром 24-го председатель ВРК Рождественского района Мещеряков вызвал члена красногвардейской группы особого назначения Кобозева и доверил ему поручение из Смольного. Легко сказать: провести разведку в логове контрреволюции под предлогом киносъемки. Прежде всего нужен был кинооператор. Добыть его было совсем непросто: кто, испугавшись тревожной обстановки в Питере, выехал в Москву, кто снимал на фронте. Но в Петрограде должен был быть оператор Модзалевский, сочувствовавший большевикам, который, правда, последние дни прятался дома, И вот дом на Мытнинской, где живет Модзалевский. Дверь не отпирают, недовольные голоса придирчиво расспрашивают, кто и зачем пришел. Наконец, после долгих препирательств удалось пройти к Модзалеаскому. «Едемте, понимаете, как выгодно сейчас работать, никто не снимает, я договорился с Джоном Ридом, сюжеты пойдут нарасхват». На лице Модзалевского — смятение, но все-таки он соглашается. Взвалив на плечи неуклюжую аппаратуру и взяв весь наличный скромный запас пленки, двинулись в путь. По счастью, удалось сторговаться с подвернувшимся извозчиком и нанять его на весь день для разъездов, Извозчик заломил неслыханную цену: да и как меньше взять-то с чудаков, вздумавших кататься с эдаким багажом по Питеру, когда того и гляди попадешь под пули — и поминай, как звали! Часов около двенадцати были у Смольного. Во дворе Смольного бурлила революция: стояли усиленные патрули, подтаскивали пулеметы, всюду вооруженные красногвардейцы, революционные солдаты... Здесь же перебрасывались сочными шутками по адресу Временного правительства и Керенского, шумно переговаривались солдаты автобронедивизиона, Кобозев снимал эту часть в июле, когда она была послана Керенским разоружать революционно настроенных пулеметчиков и моряков. Теперь часть перешла на сторону восставших. Боевые машины и личный состав бронедивизиона выстроились у Смольного, готовые к сражению. Ну, так и просились на пленку! Во время съемки в ворота въехал броневик «Илья Муромец», вооруженный трехдюймовой пушкой, Надо было торопиться, но все-таки и солдаты у своих машин и «Илья Муромец» были сняты. Оставив Модзалевского во дворе, Кобозев поспешил к Свердлову и уточнил задание. И снова -—в путь! Ехали медленно по опустевшим улицам—ни трамваев, ни пролеюк. Редкие прохожие сворачивают в подворотни... Безлюдные Невский, Дворцовая площадь... После разрешения началась киносъемка дворца и соседних зданий. И тут к аппарату бросились запечатлеть свой «героизм» юнкера и «ударницы» женского батальона, забыв о постройке баррикад. Девицы в солдатской форме подкрашивали губы, лихо поправляли фуражки и кокетливо просили: «Уж постарайтесь снять получше, мы; вам за карточки заплатим». Поднялась суматоха, возня у аппарата, К «защитникам свободы» направились разгневанные глава дворцовой обороны Пальчииский и командующий войсками округа Полковников. Избавившись от обилия «клиентов», операторы возобновили съемку. Сняли Пальчинского и Полковникоеа, юнкеров, маскировавших у подъездов Зимнего пулеметы, дровяные баррикады с амбразурами для стрельбы. Модзалевский продолжал работу, а Кобозев в сопровождении подпоручика Максименко отправился выбирать новую точку для съемок, Подпоручик оказался фотолюбителем, интересовавшимся, как надо проявлять и печатать. А Кобозев — в порядке обмена услугами— подробно расспрашивал об обороне дворца, благо офицер прекрасна знал расположение всех огневых точек. Так, разговаривая, обошли Зимний, поднялись на 4-й этаж Главного штаба, и Кобозев насчитал 22 пулеметных гнезда, запомнив их расположение. В то время у Зимнего еще не было орудий. День клонился к вечеру, и Модзалевский настаивал на прекращении съемок. Юнкера помогли подтащить аппарат и треногу к пролетке, а «ударницам» и офицерам не терпелось выяснить, где и когда /видят они себя на экране. Иван Семенович успокоил их: «Непременно следите, господа, за киножурналом «Свободная Россия», выпуск скоро выйдет». Только двинулись назад по Невскому, затрещали винтовочные выстрелы, начинались схватки с контрреволюционными силами. «Ну вот, батенька, доснимались!»-—нервничал Модзалевский, Пришлось ехать в объезд, но у Центрального телеграфа угодили под обстрел. Лошадь ранило в ногу, извозчик бранился на чем свет стоит. Наконец доехали до Лиговки, и, щедро расплатившись с извозчиком керенками, простившись с оператором, Кобозев зашагал к своему тогдашнему жилью в Инвалидном доме. Отдав надежному товарищу, лаборанту Щербаку, проявить пленку, Кобозев вечером поспешил в Смольный, Там, в комнате Военно-революционного комитета, под одобрительные возгласы товарищей было доложено о результатах разведки. Свердлов склонился над картой, тут же нанося на нее полученные данные...
25 октября (7 ноября) Кобозев вновь явился в Смольный допожить о положении в районе. «А, появился наш разведчик!» — приветствовал его Свердлов. Передав сообщение, Иван Семенович добавил: «Аппарат, Яков Михайлович, я забрал (Модзалевский удрал), есть пленка, хочу еще поснимать». Свердлов сказал: «Снимай. А сейчас ты пришел кстати. Вот пароль, Возьми машину, двух красногвардейцев. Поезжай к балтийцам и передай: надо прислать сюда группу матросов-связистов...» Оказывается, телефонная связь была прервана. Срочно отправились к морякам. Корабли революционного Балтфло-та стояли на Неве, недалеко от крейсера «Аврора». Распоряжение Свердлова принял Семен Рошаль, и группа моряков — человек 25—30 — отправилась на грузовике в Смольный. Кобозев хотел снять командование сводного отряда Балтфлота, но на корабле «Амур» шло заседание, К концу дня он снял минный заградитель «Амур», эскадренные миноносцы «Самсон» и «Забияка», небольшое судно, курсировавшее по Неве... «Аврора» стояла дальше и не была снята. Вечером «особисты» собрались в штабе Рождественского района, В райкоме выдавали оружие и отправляли отряды на боевые участки. Появился Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич: «Мещеряков здесь? Дело у меня весьма важное. С вашего разрешения я его осмелюсь побеспокоить». Вскоре Мещеряков вызвал пятерых красногвардейцев, в том числе Кобозева, «Владимир Дмитриевич приехал из Смольного с особым заданием. Поручаем его вашей группе; Вы будете охранять некоторые жилые дома нашего района, Будьте начеку: агентура контрреволюции зашевелилась, наш район ее особенно интересует, ведь здесь Смольный...» Бонч-Бруевич добавил: «Давайте выясним, у кого какое оружие...» У Кобозева был свой маузер, а другим товарищам выдали по револьверу. По темным, не освещенным фонарями улицам шли на расстоянии 50 метров друг от друга за разводящими — Бонч-Бруевичем и Мещеряковым. Каждый получил свой пост, Кобозев — у дома N° 5 по Херсонской улице. Темнота. Тихо. В голове одна мысль: что в Зимнем? В десятом часу послышался первый орудийный выстрел, потом грянули другие два, началась пулеметная перестрелка. Около трех часов утра— уже 26 октября — пришел Мещеряков с радостным известием: Зимний взят, Временное правительство арестовано. В восемь утра Кобозева сменили, и через несколько часов он с помощником Щербаком отправился к Зимнему. На Дворцовой площади — толпа народа, глядят на вековую твердыню насилия, обсуждают события ночи, много участников героического штурма.
В первый день победы пролетарской революции Кобозев сфотографировал Зимний и группу матросов — участников его штурма. «Что ж, матросиков только снимаешь, и мы не в стороне были!»— подошел улыбающийся солдат, «Братишки» одобрительно зашумели: «Давай причаливай к нам, чего уж». Так и был снят солдат Ковалев в группе моряков.,»

( Источник: Наука и жизнь №10. 1967 г. стр. 15 ; стр. 72-73 )


Участники штурма Зимнего дворца в ночь на 25 октября 1917 года. (фото И. С. Кобозев)


Утро 26 октября 1917 г. Зимний дворец (фото И. С. Кобозев)


Утро 26 октября 1917 г. Зимний дворец (фото И. С. Кобозев)


Утро 26 октября 1917 г. Зимний дворец (фото И. С. Кобозев)


Утро 26 октября 1917 г. Зимний дворец (фото И. С. Кобозев)

Tags: Революция в Петрограде
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments