Дмитрий Минаев . История одного романиста
История одного романиста
Коротенькие мысли, коротенькие строчки,
Клубничные намеки от точки и до точки,
Широкие замашки и взгляд мещански узкий,
Язык преобладающий - не русский,
а французский;
Легко всё очень пишется и без труда читается,
И из голов читателей тотчас же испаряется.
1871
«В кругу друзей у камелька...»
В кругу друзей у камелька
Уселся старичок,
И льются речи старика,
Как в поле ручеек.
О прошлых днях он вспоминал,
Скрывая тайный вздох:
"Друзья! людей я умных знал,
Хоть сам был очень плох.
Карамзина я знал, как вас, -
Не счесть его услуг,
Хоть Николай Михайлыч раз
Сказал: "ты глуп, мой друг".
В те дни, скажу без дальних слов,
Известность я стяжал:
В карикатурах сам Брюллов
Меня изображал.
Я сам ходил к Ростопчиной,
Хотя меня потом
Она - нельзя ж мешать больной! -
И не пускала в дом.
В одном приятельском кругу
С Жуковским говорил:
Меня он принял за слугу
И квасу попросил.
Меня почтил своим стихом
Сам Пушкин, наш певец:
"Люблю тебя, сосед Пахом"... {1}
Я позабыл конец.
Меня обедать Дельвиг ждал
И всех смешил до слез:
Из хлеба шарики катал
И их бросал мне в нос.
Я с Соколовским {2} вместе пил.
Отличный был пиит!
Меня однажды он прибил -
Ну, бог его простит.
Булгарин! С ним я до зари
Играл однажды в вист...
Булгарин, что ни говори,
Был честный публицист.
Сам Грибоедов мне сказал,
Вот так же у огня,
Что он Молчалина списал
С меня, друзья, с меня!
Барон Брамбеус, как родной,
Снимал мне свой картуз
И хоть смеялся надо мной,
Но этим я горжусь.
Я был и с Гоголем знаком,
Ценю такую роль:
Он как-то в цирке каблуком
Мне отдавил мозоль.
Когда, хилея день от дня,
Я ездил на Кавказ,
Там встретил Лермонтов меня,
Обрызгал грязью раз;
Любил трунить и Полевой,
Застав меня врасплох...
Всё это люди с головой,
И я пред ними - плох.
Панаев был мой ученик,
Хоть говорят враги,
Он осмеял и мой парик
И с скрыпом сапоги.
Теперь иные времена,
Куда ни погляжу -
Везде иные имена
В журналах нахожу,
Но я уж стар, почти без ног,
Знакомых новых нет -
И даже я достать не мог
Хоть Лейкина портрет.
1 Известная эпиграмма Пушкина, которая кончается так:
Люблю тебя, сосед Пахом:
Ты просто глуп - и слава богу!
2 Покойный автор "Мироздания".
1865
Мотивы русских поэтов. (1. Мотив мрачно-обличительный)
1. Мотив мрачно-обличительный
Мир - это шайка мародеров,
Где что ни шаг, то лжец иль тать:
Мне одному такой дан норов,
Чтоб эту сволочь усмирять.
Не буду петь я: mia cara! {*}
"Ночной зефир струит эфир",
Но, как гроза, как божья кара,
Заставлю дрогнуть целый мир.
{* Моя дорогая! (Итал.) - Ред.}
Во все трактиры, рестораны,
Как зоркий страж, начну ходить,
Для вас, общественные раны,
Я буду пластырем служить.
Во всех приказных, бравших взятки
(Подогревая в сердце злость),
Во всех, кто грубы, грязны, гадки,
Мой стих вопьется, словно гвоздь.
Рысак ли бешеный промчится,
Спадет ли с здания кирпич,
Хожалый вздумает напиться -
Я буду всех разить, как бич,
И стану сам себе дивиться.
Людей сдержу я, как уздой,
И буду в жизненном потоке
Для них живой сковородой,
Где станут жариться пороки.
1865
Мотивы русских поэтов. (5. Мотив бешено-московский)
5. Мотив бешено-московский
Русь героями богата,
Словно вылита она
Из гранита и булата,
И прихода супостата
Не боится вся страна,
Не обдаст врагов картечью,
Не покажет им штыка,
Но отбросит перед сечью
Молодецкой, русской речью,
Просолив ее слегка,
Этой речью сочной, рьяной,
Крепкой, цепкой так и сяк,
Забубённой, грозной, пряной,
Удальством славянским пьяной,
Едкой, меткой, как кулак.
Кто ж противиться нам может?
Славянин перед врагом
Руку за ухо заложит,
Гаркнет, свистнет и положит
Супостатов всех кругом.
1865
По прочтении драмы «Мамаево побоище»
Своею драмой донимая,
Ты удивил весь Петербург:
Лишь только в свите у Мамая
Мог быть подобный драматург.
1864 или 1865
Боборыкину в роли Чацкого
Карету мне, карету!
"Горе от ума", акт IV
На сцене видя пьесу эту,
Я об одном лишь плакал факте,
Что Боборыкину карету
Не предложили в первом акте.
1864
Похвальное слово воровству
1
Не рожден я ликующим лириком,
Я не склонен к хвалебным речам,
К юбилейным стихам, к панегирикам,
Не пишу мадригалов "очам",
Алым щечкам и губкам коралловым,
Не хвалю я маститых ослов
(Без меня, господа, разве мало вам
На Руси всяких спичей и "слов").
Исповедую дух отрицания,
Хоть и слышу за то порицания
Я, как русский реальный певец;
Но теперь долг гражданский молчание
Мне нарушить велит наконец.
Часто в жизни молчанье обидное
Хуже всяких крикливых обид,
И всеобщая робость постыдная
Мне подняться за правду велит.
Тон для песни избрав соответственный,
Я похвальную оду спою.
На возвышенный лад и торжественный
Перестроивши лиру свою,
У державинской музы сообщества
Я прошу, чтоб бесстрашно сказать
То, что смутно в сознании общества
Уже бродит давно, что печать
Лишь по трусости жалкой, ей свойственной,
Громогласно не смела почтить...
Публицист наш, с натурою двойственной,
Любит торной дорожкой ходить.
Мысль, которая в воздухе носится,
Чтоб облечься в горячую речь,
И у всех с языка точно просится,
Я попробую в звуки облечь.
2
Я пою воровство!.. Брать не смело ли,
Скажут мне, столь опасный сюжет?
Но какой бы вопрос мне ни делали,
У меня есть готовый ответ.
Воровство на Руси оклеветано.
В массе всяких общественных бед оно,
Став давно "очищенья козлом",
Самым меньшим является злом.
Зло - понятье коварно-тягучее...
Если в виде лишь частного случая
Заявляет себя воровство,
Если деньги, толпы божество,
Оставаясь в пределах отечества,
Из кармана, положим, купечества
Переходят в карманы мещан,
А от них к плутократам в карман,
От погонцев к дельцам и так далее,
То какая же в том аномалия
И какой для отечества вред?
Патриот русский, дай мне ответ!..
От домашней такой операции
Не скудеют богатые нации;
Так и наша страна не бедна,
Хоть кишит вся ворами она,
Хоть идут грабежи в ней повальные,
По размерам своим колоссальные,
Хоть орда жадных хищников ждет
Только случая грабить народ.
Велика их орда разнолицая;
Отличить невозможно патриция
От червонных валетов порой,
А иной биллиардный герой,
Спавший некогда вместе с маркёрами,
На своих рысаках кровных, с шорами,
Выезжает, живет как набоб,
Вверх закинув свой бронзовый лоб.
3
Но за что же пред целой отчизною
Будем в них мы бросать укоризною,
Надоевшею всем одинаково?
Без того уж о них вздору всякого
Много молото и перемолото...
Если нашего русского золота
Не швыряют они в Баден-Бадене
(Больше любят Москву, Петроград они),
По Парижу теперь не мотаются
(Парижанки к ним сами съезжаются)
И те деньги, которые сцапали,
Не бегут тратить в Риме, в Неаполе, -
То решимся ли, быв патриотами,
Подстрекаемы личными счетами,
В них бросать обличенья каменьями,
С жаждой мести, со злобой нервической,
И считать их дела преступленьями?
Кто знаком хоть слегка с _политической
Экономией_ и хотя н_а_ слово
Верит знанью Вернадского, Маслова,
Тот на свежую голову в утренний
Час придет к мысли той, что наш "внутренний
Вор" - явленье совсем не опасное,
А подчас - говорю беспристрастно я -
Есть явленье такое полезное,
Что смягчить может сердце железное.
4
Русский вор - честный рыцарски мот,
Сам ворует, другим жить дает,
Поощряет в отчизне коммерцию,
Нарушает торговли инерцию,
Рассыпает свой дождь золотой,
Оживляя фабричный застой,
Наживаться дает окружающим,
От щедрот его дань получающим,
Рестораторам, погребщикам,
Поварам и голодным приятелям,
Всевозможных сортов прихлебателям,
Фигуранткам, - портным, игрокам
И кокоткам последней формации...
Тот, кто жжет на огне ассигнации,
Тот, кто нажил легко капитал
Или попросту смело украл,
Для него наше золото дешево,
Может сделать немало хорошего
При посредстве различных даров, -
И немало "почтенных воров",
Обирая чужого и ближнего
Без смущенья до платья их нижнего,
Жить дают в то же время другим,
Поправляя зло делом благим,
Нас подобною честностью трогая...
Пусть же наша юстиция строгая
Привлекает к суду их, громит,
Отдаленною ссылкой грозит,
Но все мы, став на точку особую,
Укорять их не будем со злобою;
Я же, лиру настроив свою,
Им похвальное слово пою.
1879
Насущный вопрос
Гражданин
Молчи, толпа!.. Твой детский ропот
Тревожит мирный сон граждан.
Ужели был напрасно дан
Тебе на свете долгий опыт?..
Тебя, капризную толпу,
Ведем мы к истине, к науке,
И, яркий светоч взявши в руки,
Твою житейскую тропу
Мы озаряем блеском знанья.
Среди блестящего собранья
Мы проливаем много слез,
Слагая речь за бедных братии,
За всех, кто много перенес
Обид, гонений и проклятий.
Твои невзгоды и тоску
Мы чтим в созданиях поэта,
И среди земского совета
Даем мы место мужичку;
Всему, что сиро и убого,
Мы сострадали столько раз,
И Ломоносова дорога
Открыта каждому из вас.
Чего ж вам надо? Не робея,
Вкушайте знанья сладкий сок:
Сплетем лавровый мы венок
Для гениального плебея,
И - будь он селянин простой -
Пред ним преклонимся мы дружно.
Чего же вам, безумцы, нужно?
Того ль, чтоб дождик золотой,
Как манна, падал прямо с неба,
Балуя праздностью народ?
Чего же вам недостает?
Чего ж хотите?..
Толпа
Хлеба! Хлеба!..
1868
____ Дмитрий Минаев ____
Совет
В собственном сердце и уме
человека должна быть внутрен-
няя полиция...
Н. Павлов
От увлечений, ошибок горячего века
Только "полиция в сердце" спасет человека;
Только тогда уцелеет его идеал,
Если в душе он откроет бессменный квартал.
Мысль, например, расшалится в тебе не на шутку -
Тотчас ее посади ты в моральную будку;
В голову ль вдруг западет неприличная блажь -
Пусть усмирит ее сердца недремлющий страж;
Кровь закипит, забуянит в тебе через меру -
С ней не стесняясь, прими полицейскую меру,
Стань обличителем собственной злобы и лжи
И на веревочке ум свой строптивый держи.
Знайте ж, российские люди, и старцы и дети:
Только "с полицией в сердце" есть счастье на свете.
1863
____ Дмитрий Минаев ____
М. О. М<икеши>ну
Художник смелый наш, Орфей в карикатуре!
Таланта твоего нельзя не оценить:
Ты камни заставляешь говорить...
О собственном бессилии в скульптуре.
1871
Ренегат
По недовольной, кислой мине,
По безобидной воркотне,
По отвращенью к новизне
Мы узнаем тебя доныне,
Крикун сороковых годов!..
Когда-то, с смелостью нежданной,
Среди российских городов, -
Теоретически-гуманный,
Ты развивал перед толпой,
Из первой книжки иностранной,
Либерализм еще туманный,
Радикализм еще слепой.
Каратель крепостного ига,
Ты рабство презирал тогда,
Желал свободного труда;
Ты говорил красно, как книга,
О пользе гласного суда.
Предвестник лучшего удела,
Такую речь бросал ты в свет:
"И слово самое есть дело,
Когда у всех нас дела нет!.."
Глашатай будущей свободы,
Ты в дни печали и невзгод
Сидел у моря - ждал погоды
И нам указывал вперед.
Но вот пришло иное время,
Свободней стала наша речь,
И рабства тягостное бремя
Свалилось с крепких русских плеч.
Открытый суд с толпой "присяжных"
К нам перешел из чуждых стран;
Но сонм ораторов отважных
Вдруг отошел на задний план.
Защитник слабых, подневольных,
Переменив свой взгляд, свой вид,
Теперь в разряде "недовольных",
Порядки новые бранит.
Как промотавшийся повеса,
Смолк либеральный лицемер
В толпе друзей полупрогресса,
Полусвободы, полумер...
Движеньем новым сбитый с толку,
Везде чужой, где нужен труд,
Корит он прессу втихомолку
И порицает гласный суд;
Из-за угла и не без страха
Бросает камни в молодежь,
И оперетки Оффенбаха
В нем возбуждают злости дрожь.
Зато порой, по крайней мере,
Отводит душу он: готов
Отхлопать руки все в партере,
Когда дают "Говорунов"1.
О ренегаты! Вам укоров
Мы не пошлем... Казнить к чему ж
Давно расстриженных фразеров,
Сороковых годов кликуш!..
Их гнев и старческая злоба
Уже бессильны в наши дни, -
Так пусть у собственного гроба
Теперь беснуются они!
1868
1 "Говоруны" - пьеса И. А. Манна,
пасквиль на "нигилистов".
Интимная беседа
"Ваш начальник нрава, говорят, крутого?"
- "Тише, тише, тише! Что вы!.. Что за слухи!..
В мире человека не найти такого:
Добр и справедлив он, честное вам слово,
Он не только ближних, не обидит мухи".
- "Он в отставку подал..."
- "Да? Что ж вы молчите!
Лучше всех подарков весть такого сорта...
Коли правду точно вы узнать хотите -
Это человек был даже хуже черта,
И в его прошедшем есть такие пятна..."
- "Он свою отставку взял на днях обратно..."
- "Взял назад?.. А я-то... Впрочем, что ж такое:
Только ради шутки несколько легко я
Говорил о графе... Вот вам бог свидетель:
Наш начальник - общий друг и благодетель;
Мы души не чаем в нашем генерале!.."
- "Да вчера он умер. Разве вы не знали?"
- "Умер. Полно, так ли?.. Вы не лжете если,
Я готов издохнуть, сидя здесь на кресле,
Коль совру пред вами, да и врать к чему же? -
В мире человека не бывало хуже:
Зол, сварлив, развратен, и - того не скрою -
Жил он перед смертью с собственной сестрою, -
Но должна казаться для судебной власти
Смерть его, однако, истинной потерей:
Мне сказал недавно пристав нашей части,
Что замешан даже он в подделке серий".
1869
На союз Ф. Достоевского с кн. Мещерским
Две силы взвесивши на чашечках весов,
Союзу их никто не удивился.
Что ж! первый дописался до "Бесов",
До чертиков другой договорился.
1873
«Отголоски о цензуре. В кабинете цензора...»
Здесь над статьями совершают
Вдвойне убийственный обряд:
Как православных - их крестят
И как евреев - обрезают.
1873
Сказка о славном виконте Сыр-Бри
1
Жил да был виконт Сыр-Бри,
Жил на воле, в полной холе,
От зари и до зари
То гоняя зайцев в поле,
То из дома в каждый дом
Распуская массу сплетен,
И на Невском был заметен,
Всем известен и знаком.
На столичном горизонте
Он считал себя звездой,
И молвы вполне худой
Не ходило о виконте.
Кто там что ни говори
Про его умозатменье,
Но в гостиных уваженье
Возбуждал виконт Сыр-Бри.
2
Вот однажды в небе звезды
Лишь зажглись, как фонари, -
В близлежащие уезды
Собрался виконт Сыр-Бри.
Чтоб в пути не сбиться с толку,
Взял с собою он компас,
Патронташ, рожок, двустволку
И мещерский сыр в запас.
Шел он долго ль, коротко ли
Под ночною тьмой небес -
Наконец, из поля в поле,
Забрался в дремучий лес.
Вкруг себя глядит он в оба,
Зги не видно, хоть смотри:
Настоящая трущоба!..
И струхнул виконт Сыр-Бри.
3
Задрожал, и вдруг из мрака,
Словно волк голодный зла,
Одичавшая собака,
Лая, вышла и легла.
Взвел курок он, приложился,
Снял двустволку из-за плеч,
Вдруг лай пса преобразился
В человеческую речь:
"Господин виконт, не троньте!
Не ровен на свете час:
Я припомню о виконте,
Помогу ему не раз,
Услужу без всякой фальши!.."
Постояв минуты три,
Вновь путем-дорогой дальше
Зашагал виконт Сыр-Бри.
4
Вновь идет чрез темный бор он,
Тайным страхом одержим;
С мшистой ели черный ворон
Вдруг закаркал перед ним.
"Что ты каркнул из тумана
Мне, проклятый вестник зла?" -
И навел виконт на врана
Роковые два ствола.
"Эй, виконт, меня не троньте!
Там, на невском берегу,
Я припомню о виконте
И помочь ему могу".
- "Хорошо же! Это слово
Не забудь же ты, смотри!" -
И путем-дорогой снова
Зашагал виконт Сыр-Бри.
5
Неудачно шла охота...
Уж за ночью день спешит;
Вот пред путником болото,
А с болота дичь летит.
Разом вырвался из груди
У стрелка невольный крик,
Но лесная дичь, как люди,
Закричала в этот миг:
"Господин виконт, не троньте,
Не стреляйте лучше в нас!
Мы припомним о виконте,
Угодим ему не раз...
Пригодится дичь - не трогай!"
- "Ну, так черт вас побери!" -
И вперед путем-дорогой
Вновь побрел виконт Сыр-Бри.
6
Год прошел. Свою газету
Издавать стал наш виконт,
Но, создав затею эту,
Потерпел везде афронт.
Ждет, а пользы нет, однако;
Вдруг пред ним, как пред травой
Лист, является собака:
"Мой совет, виконт, усвой:
Лай и вой в своем журнале,
Лай на солнце, лай на свет;
В том собачьем идеале
Скрыт успех таких газет.
Люди глупы; похвала им
В прок нейдет, так ты схитри..."
И тогда собачьим лаем
Занялся виконт Сыр-Бри.
7
Лай изданье спас в ту пору,
Но потом всем надоел,
И к виконту раз в контору
Ночью ворон прилетел.
"Ты полемикою жаркой, -
Начал вран, - журнал спаси;
Как зловещий ворон, каркай
Постоянно на Руси;
Предвещай беды и горе,
Попридерживай прогресс,
И тогда в журнальном хоре
Будешь брать ты перевес.
За совет мой благотворный
Ты меня благодари!.."
И с тех пор, как ворон черный,
Каркать стал виконт Сыр-Бри.
8
Процветает орган новый,
Но, исполненный забот,
Думать стал виконт суровый:
Дичи мне недостает!
И тогда свершилось чудо:
Только мысль ему пришла,
Дичь взялась бог весть откуда
И журнал весь заняла.
С этих пор в нем раздаются
Лай, и карканье, и дичь,
И хоть в обществе смеются,
Но - как нрав людской постичь? -
Всё же орган тот читают
И в Якутске и в Твери,
И ташкентцы восклицают:
"Молодец, виконт Сыр-Бри!"
1872 или 1873
М. Т. Лорис-Меликову. (Как член российской нации...)
Как член российской нации,
Привык к субординации...
Ввиду ж порядка строгого
Мы просим, граф, немногого:
Вы дайте конституцию,
На первый раз хоть куцую!
1880
6 августа 1880 (Раздумье ретрограда)
Про порядки новые
Подтвердились слухи:
Августа шестого я
Был совсем не в духе,
И меня коробили
Ликованья в прессе:
Ей perpetuum mobile {*}
{* Вечное движение (лат.). - Ред.}
Грезится в прогрессе...
Плача от уныния
И по той причине
Окуляры синие
Надевая ныне,
С чувством содрогания
Я убит был просто
Упраздненьем здания
У Цепного моста.
Учрежденья старые -
Их ломать мы падки -
Возбуждают ярые
Общие нападки
Лишь по малодушию
Либеральной клики,
И с тоской я слушаю
Радостные крики,
Толки суемудрые...
Всюду лица блещут,
Даже среброкудрые
Старцы рукоплещут;
Но без колебания
Нравственного роста
Можно ль жить без здания
У Цепного моста?
Истина давнишняя
Есть в подобном роде:
Пугало - не лишняя
Штука в огороде.
Пугало единое
Держит в вечном страхе
Царство воробьиное.
Люди ж - вертопрахи,
С воробьями схожие.
В страхе - их спасенье;
А теперь прохожие
Без сердцебиенья
И без трепетания,
Как в саду у Роста,
Ходят мимо здания
У Цепного моста.
А давно ль - не надо ли
Повторять нам детям! -
Сами шапки падали
Перед зданьем этим;
Мысли нецензурные
Прорывались редко;
Радикалы бурные -
И у них есть сметка -
Фразу их любимую
Повторяли людям
С резкой пантомимою:
"Все, дескать, там будем!"
Я же в назидание
Внукам до погоста
Буду славить здание
У Цепного моста.
Днем иль в ночи звездные
По Фонтанке еду, -
Зданье мне любезное
Увидав, беседу
Завожу с ним нежную,
Не реву едва я,
С грустью безнадежною
Головой кивая.
Сердце разрывается
У меня на части,
Дух же возмущается...
Впрочем, хоть отчасти,
Два иль три издания,
Стоящие тоста,
Заменяют здание
У Цепного моста.
1880
Через двадцать пять лет
(Баллада)
1
Утро позднее. Небо туманное
Над столицей как саван висит,
И движенье кругом беспрестанное -
Шум, и говор, и звон от копыт.
Всё торопится, с ног всё сбивается,
Словно времени каждому нет,
Но столица не той представляется,
Как назад тому двадцать пять лет.
Вновь проложены улицы многие,
Омнибусы бегут на парах;
Репортеры, как мухи двуногие,
На воздушных летают шарах.
Электричеством весь освещается
Петроград... Каждый день, например,
Домонтович, чтоб в Думу отправиться,
Приготовить велит монгольфьер.
Посмотрите - кругом не Европа ли?
Питер с Лондоном спорить готов.
Обессмертили Струве в Петрополе
Чрез Неву пять висящих мостов.
Телефоны связали все здания,
Все жилища: при помощи их
Композиторов новых создания
Можно слушать в квартирах своих
И, забыв суматоху напрасную,
В зимний или в осенний сезон
Чтоб не бегать в погоду ненастную,
Можно сплетничать чрез телефон,
Разболтавшись при этой оказии
С "дамой сердца" удобно весьма...
Две-три лишних явилось гимназии
И чрез пятый-шестой дом - тюрьма.
Словом, всюду прогресса знамения,
И хоть два миллиона людей -
Невских жителей, стало всё ж менее
Завирательных прежних идей.
Перестроилось общество заново,
Места нет в нем реальным творцам;
Пять домов генерала Мартьянова
Отдаются бесплатно жильцам.
2
На Неву из Усолья далекого
Прикатил коммерсант-сибиряк;
От казны был тяжел кошелек его,
Сам он был далеко не из скряг.
Новичком он явился в Петрополе,
И при виде различных чудес
Не однажды глаза его хлопали:
Восхищал его невский прогресс.
Всё его возбуждало внимание,
Так что с раннего часто утра,
Свой восторг предвкушая заранее,
Он чуть свет покидал номера
И по городу рыскал богатому,
Где смущал его грохот и гул...
Раз - знаком уже был Петроград ему -
В лавку книжную он завернул.
"Подписаться хочу на газету я,
А притом и на толстый журнал.
Укажите, по правде советуя,
Чтобы сам я впросак не попал,
Чьи изданья в ходу теперь более?"
- "Господина Суворина. Он,
Знать такая далась монополия,
Всю печать нынче забрал в полон.
Да-с, один завладел прессой целою,
И других соиздателей нет.
Все журналы - я список вам сделаю -
"Огонек", "Голос", "Слово" и "Свет",
"Время новое", "Речь", "Иллюстрация",
"Нива", "Вестник Европы" и "Сын"
(Чтоб в руках была целая нация)
Издавать стал Суворин один,
Чем ужасно была раззадорена
Отставных журналистов толпа..."
- "А вот эта чья лавка?" - "Суворина.
В книжном деле нет выше столпа:
Он убил магазины все книжные,
И бороться нельзя с ним никак.
Верьте в слово мое необлыжное..."
Лишь руками развел сибиряк,
Речь приказчика важного слушая,
И, покинувши лавку, шептал:
"Видно, бил лишь в Сибири баклуши я,
Если дива такого не знал..."
3
Суета на проспекте обычная.
Сибиряк по панели бредет,
Погружен в размышленья различные,
И, лицо свое пряча в енот,
Чтоб от ветра избавиться резкого
(Петербургский неласков зефир),
До угла дотащился он Невского
И Владимирской; видит - трактир
С освещенной парадною лестницей.
К ней стремятся в обеденный час
Туз-делец с рыжекудрой прелестницей,
Правовед, только кинувший класс,
Аферисты, валеты червонные,
Бюрократы, шагистики цвет,
И татары, как бы окрыленные,
Их в особый ведут "кабинет"
Или в общую залу громадную...
Увлеченный толпой, наконец
В ту же залу трактирно-нарядную
Пробрался и сибирский купец.
Заказавши уху со стерлядкою,
Блюдо редкое очень зимой,
Он спросил у слуги с миной сладкою:
"А чей это трактир, милый мой?"
И, вопросом смущенный сильнее, чем
Всякой грубостью, молвил слуга:
"Куплен он Алексеем Сергеичем
Был у Палкина втридорога".
- "Куплен кем? Человеку нездешнему
Ты толковее должен сказать:
Алексея Сергеича где ж ему
По единому имени знать.
Кто такой он?" Татарин куражится,
Посмотрел на купца, словно зверь:
"Господина Суворина, кажется,
Знает каждый младенец теперь".
4
Вечер. Прежнего сада Демидова
Не узнать. В нем огромный вокзал,
И каскадно-заманчивый вид его
Всех невольно к себе привлекал.
А в вокзал так и ломится публика
Торопливо с различных сторон:
Ей знакома газетная рубрика,
Что гласит: "Вновь открыт Демидрон".
Можно здесь позабыть важность чинную,
Все дневные заботы и труд, -
И валит, и валит в залу длинную
Петербургский скучающий люд.
На эстраде - певицы французские,
Знаменитостей целый реестр;
Музыканты приезжие, прусские,
Занимают огромный оркестр;
Плясуны и плясуньи канатные,
Много клоунов, "Новый Боско",
Шансонетки клубнично-приятные
И игривые, точно клико;
Блеск и шум, гул толпы прибывающей,
Полусвета отборный цветник,
Самый воздух слегка одуряющий -
Всё влечет в Демидрон в этот миг.
Сибиряк сбросил шубу тяжелую,
Занял кресло в четвертом ряду
И певицу в трико, полуголую,
Созерцает в каком-то чаду,
То краснеет, то, жмурясь, волнуется
(Он недаром родился в избе),
А сосед его просто беснуется
И отхлопал все руки себе.
Атмосфера такая уж жгучая,
Быть нельзя хладнокровным никак...
Вот, дождавшись удобного случая,
Речь с соседом завел сибиряк:
"Превеселое здесь заведение,
И пьянит оно, словно вино,
Только думаю - на поведение
Может действовать дурно оно".
- "Почему же?" - взглянул вопросительно
На купца еще юный сосед.
- "Да уж очень здесь всё соблазнительно
И обычной пристойности нет".
- "Отсталое у вас очень мнение..."
- "Чей же, сударь, теперь Демидрон?"
- "Лишь на днях перешел во владение
Алексея Суворина он".
- "Как, и здесь он поспел?" - "Воротилою
Стал он первым у нас на Неве,
Стал финансовой нашею силою,
Да и в прессе стоит во главе.
Хоть в идеях дошел до убожества,
Но барыш от изданья таков,
Что имеет он портерных множество
И четыреста шесть кабаков"
5
День субботний. Погода суровая,
Жмется каждый столичный жилец,
Но отправился в бани торговые
По привычке сибирский купец,
Взял фуфайку, в дороге полезную,
И с бельем небольшой узелок,
Занят думой одной разлюбезною:
"Поскорей бы залезть на полок!"
Вот и баня. Дверь настежь растворена.
Но уж сам порешил сибиряк:
"Вероятно, здесь бани Суворина?"
И швейцар отвечал: "Точно так..."
1879
Чиновным немцам
В России немец каждый,
Чинов страдая жаждой,
За них себя раз пять
Позволит нам распять.
По этой-то причине
Перед тобою, росс,
Он задирает нос
При ордене, при чине:
Для немца ведь чины
Вкуснее ветчины.
1879
Житейская иерархия
Строго различаем мы с давнишних пор:
Маленький воришка или крупный вор.
Маленький воришка - пища для сатир,
Крупный вор - наверно, где-нибудь кассир;
Маленького вора гонят со двора,
Крупного сажают и в директора;
Маленький воришка сцапал и пропал,
Крупный тоже сцапал - нажил капитал;
Маленький воришка угодил в острог,
Крупному же вору - впору всё и впрок;
Маленьким воришкам - мачеха зима,
Крупных не пугает и сама тюрьма,
И они спокойно ждут законных кар...
Там, где шмель прорвется, берегись комар!.
1878
Свой своему вовсе не брат (Современная пословица)
Стремясь к сближению с народом,
Сошелся барин с мужиком
И разговор с ним мимоходом
Подобным начал языком.
Барин
Дай руку, пахарь! По принц_и_пам
Я демократ и радикал...
Но как же звать тебя?
Мужик
Антипом.
Барин
Я твой гражданский идеал
Желал бы знать хотя отчасти.
Защитник ты какой же власти:
Консервативной или нет?
В свои "дорожные наброски"
Вписать хочу я твой ответ.
Мужик
Ты это баишь по-каковски?
Барин
Чего ж боишься ты, хитрец,
Мне отвечать категорично?
Сообрази же наконец:
Друг друга мы поймем отлично
При полном тождестве идей.
"Свободу совести" людей
Ты признаешь и понимаешь?
Мужик
Чаво?
Барин
Ну, то есть... отрицаешь
Ты право каждого иметь
Свою религию, любезный?
Вопрос весьма не бесполезный,
Чтоб нам собща его решить...
Мир старины приходит в гнилость...
Мужик
Да что вам нужно, ваша милость?
Вы темно говорите так,
Что вас понять мне трудновато...
Барин
Да ты не бойся же, чудак!
На том стоим мы, чтоб как брата
Теперь встречали мужика;
Мы все на том стоим пока,
Чтоб реставрировать картину
Всей вашей жизни бытовой
И вековечную кручину
Сменить на праздник вековой...
А ты на чем стоишь, друг мой?
Мужик
На чем? Да на земле, известно!..
Барин
Ах, всё не то! Ну как тут честно
К ним относиться! Нас поймут
Скорей колбасники из Риги...
Мужик
Что хлеба мало в нашей риге -
Могу сказать...
Барин
(наставительно)
Хлеб там, где труд,
И вас, поверь, mon cher, {*} спасут
{Мой милый (франц.). - Ред.}
От вашей бедности и спячки
Ассоциации и стачки.
Я без ума от них!..
Мужик
Эх-ма!
Признался сам, что без ума!..
Барин
Читал ли ты хотя Жорж Занда?
Мужик
Да я, кормилец, не учен.
Барин
Возможна ль с ними пропаганда!
Нам нужно лень забыть и сон,
Вступить в борьбу открыто, смело,
Нам нужно всем, карая зло,
Чтобы в руках горело дело...
Мужик
У нас сгорело всё село,
Так не поможешь ли мне, барин?
Барин
Ну как тут будешь солидарен
С подобным скифом? Как его
Встряхнуть, чтоб он от сна проснулся?
Мужик
(тихо)
Мой барин, кажется... того...
Немножко головой рехнулся.
-----
Смущенный, странным языком,
Мужик пришел в недоуменье,
И прогрессиста с мужиком
На этом кончилось сближенье.
Один из них пошел _домой_,
Себя беседой растревожа,
Другой домой побрел бы тоже,
Да дом его сгорел зимой.
1871
Шарль Бодлер - Каин и Авель.
Племя Авеля, будь сыто и одето,
Феи добрые покой твой охранят;
Племя Каина, без пищи и без света
Умирай, как пресмыкающийся гад.
Племя Авеля, твоим счастливым внукам
Небеса цветами усыпают путь;
Племя Каина, твоим жестоким мукам
В мире будет ли конец когда-нибудь?
Племя Авеля, довольство - манной с неба
На твое потомство будет нисходить;
Племя Каина, бездомное, без хлеба,
Ты голодною собакой станешь выть.
Племя Авеля, сиди и грейся дома,
Где очаг семейный ярко запылал;
Племя Каина, постель твоя - солома,
В стужу зимнюю дрожишь ты, как шакал.
Племя Авеля, плодишься ты по свету,
Песню счастия поют тебе с пелен;
Племя Каина лишь знает песню эту:
Вопль детей своих и стоны чахлых жен.
Племя Авеля! Светло твое былое,
Но грядущего загадка нам темна...
Племя Каина! Терпи, и иго злое
Грозно сбросишь ты в иные времена.
Племя Авеля! Слабея от разврата,
Измельчает род твой, старчески больной...
Племя Каина! Ты встанешь - и тогда-то
Под твоим напором дрогнет шар земной.
<1870>
____ Дмитрий Минаев ____
[21 октября 1835 - 10 июля 1889]
http://ouc.ru/minaev/perev-bodler.html
Коротенькие мысли, коротенькие строчки,
Клубничные намеки от точки и до точки,
Широкие замашки и взгляд мещански узкий,
Язык преобладающий - не русский,
а французский;
Легко всё очень пишется и без труда читается,
И из голов читателей тотчас же испаряется.
1871
«В кругу друзей у камелька...»
В кругу друзей у камелька
Уселся старичок,
И льются речи старика,
Как в поле ручеек.
О прошлых днях он вспоминал,
Скрывая тайный вздох:
"Друзья! людей я умных знал,
Хоть сам был очень плох.
Карамзина я знал, как вас, -
Не счесть его услуг,
Хоть Николай Михайлыч раз
Сказал: "ты глуп, мой друг".
В те дни, скажу без дальних слов,
Известность я стяжал:
В карикатурах сам Брюллов
Меня изображал.
Я сам ходил к Ростопчиной,
Хотя меня потом
Она - нельзя ж мешать больной! -
И не пускала в дом.
В одном приятельском кругу
С Жуковским говорил:
Меня он принял за слугу
И квасу попросил.
Меня почтил своим стихом
Сам Пушкин, наш певец:
"Люблю тебя, сосед Пахом"... {1}
Я позабыл конец.
Меня обедать Дельвиг ждал
И всех смешил до слез:
Из хлеба шарики катал
И их бросал мне в нос.
Я с Соколовским {2} вместе пил.
Отличный был пиит!
Меня однажды он прибил -
Ну, бог его простит.
Булгарин! С ним я до зари
Играл однажды в вист...
Булгарин, что ни говори,
Был честный публицист.
Сам Грибоедов мне сказал,
Вот так же у огня,
Что он Молчалина списал
С меня, друзья, с меня!
Барон Брамбеус, как родной,
Снимал мне свой картуз
И хоть смеялся надо мной,
Но этим я горжусь.
Я был и с Гоголем знаком,
Ценю такую роль:
Он как-то в цирке каблуком
Мне отдавил мозоль.
Когда, хилея день от дня,
Я ездил на Кавказ,
Там встретил Лермонтов меня,
Обрызгал грязью раз;
Любил трунить и Полевой,
Застав меня врасплох...
Всё это люди с головой,
И я пред ними - плох.
Панаев был мой ученик,
Хоть говорят враги,
Он осмеял и мой парик
И с скрыпом сапоги.
Теперь иные времена,
Куда ни погляжу -
Везде иные имена
В журналах нахожу,
Но я уж стар, почти без ног,
Знакомых новых нет -
И даже я достать не мог
Хоть Лейкина портрет.
1 Известная эпиграмма Пушкина, которая кончается так:
Люблю тебя, сосед Пахом:
Ты просто глуп - и слава богу!
2 Покойный автор "Мироздания".
1865
Мотивы русских поэтов. (1. Мотив мрачно-обличительный)
1. Мотив мрачно-обличительный
Мир - это шайка мародеров,
Где что ни шаг, то лжец иль тать:
Мне одному такой дан норов,
Чтоб эту сволочь усмирять.
Не буду петь я: mia cara! {*}
"Ночной зефир струит эфир",
Но, как гроза, как божья кара,
Заставлю дрогнуть целый мир.
{* Моя дорогая! (Итал.) - Ред.}
Во все трактиры, рестораны,
Как зоркий страж, начну ходить,
Для вас, общественные раны,
Я буду пластырем служить.
Во всех приказных, бравших взятки
(Подогревая в сердце злость),
Во всех, кто грубы, грязны, гадки,
Мой стих вопьется, словно гвоздь.
Рысак ли бешеный промчится,
Спадет ли с здания кирпич,
Хожалый вздумает напиться -
Я буду всех разить, как бич,
И стану сам себе дивиться.
Людей сдержу я, как уздой,
И буду в жизненном потоке
Для них живой сковородой,
Где станут жариться пороки.
1865
Мотивы русских поэтов. (5. Мотив бешено-московский)
5. Мотив бешено-московский
Русь героями богата,
Словно вылита она
Из гранита и булата,
И прихода супостата
Не боится вся страна,
Не обдаст врагов картечью,
Не покажет им штыка,
Но отбросит перед сечью
Молодецкой, русской речью,
Просолив ее слегка,
Этой речью сочной, рьяной,
Крепкой, цепкой так и сяк,
Забубённой, грозной, пряной,
Удальством славянским пьяной,
Едкой, меткой, как кулак.
Кто ж противиться нам может?
Славянин перед врагом
Руку за ухо заложит,
Гаркнет, свистнет и положит
Супостатов всех кругом.
1865
По прочтении драмы «Мамаево побоище»
Своею драмой донимая,
Ты удивил весь Петербург:
Лишь только в свите у Мамая
Мог быть подобный драматург.
1864 или 1865
Боборыкину в роли Чацкого
Карету мне, карету!
"Горе от ума", акт IV
На сцене видя пьесу эту,
Я об одном лишь плакал факте,
Что Боборыкину карету
Не предложили в первом акте.
1864
Похвальное слово воровству
1
Не рожден я ликующим лириком,
Я не склонен к хвалебным речам,
К юбилейным стихам, к панегирикам,
Не пишу мадригалов "очам",
Алым щечкам и губкам коралловым,
Не хвалю я маститых ослов
(Без меня, господа, разве мало вам
На Руси всяких спичей и "слов").
Исповедую дух отрицания,
Хоть и слышу за то порицания
Я, как русский реальный певец;
Но теперь долг гражданский молчание
Мне нарушить велит наконец.
Часто в жизни молчанье обидное
Хуже всяких крикливых обид,
И всеобщая робость постыдная
Мне подняться за правду велит.
Тон для песни избрав соответственный,
Я похвальную оду спою.
На возвышенный лад и торжественный
Перестроивши лиру свою,
У державинской музы сообщества
Я прошу, чтоб бесстрашно сказать
То, что смутно в сознании общества
Уже бродит давно, что печать
Лишь по трусости жалкой, ей свойственной,
Громогласно не смела почтить...
Публицист наш, с натурою двойственной,
Любит торной дорожкой ходить.
Мысль, которая в воздухе носится,
Чтоб облечься в горячую речь,
И у всех с языка точно просится,
Я попробую в звуки облечь.
2
Я пою воровство!.. Брать не смело ли,
Скажут мне, столь опасный сюжет?
Но какой бы вопрос мне ни делали,
У меня есть готовый ответ.
Воровство на Руси оклеветано.
В массе всяких общественных бед оно,
Став давно "очищенья козлом",
Самым меньшим является злом.
Зло - понятье коварно-тягучее...
Если в виде лишь частного случая
Заявляет себя воровство,
Если деньги, толпы божество,
Оставаясь в пределах отечества,
Из кармана, положим, купечества
Переходят в карманы мещан,
А от них к плутократам в карман,
От погонцев к дельцам и так далее,
То какая же в том аномалия
И какой для отечества вред?
Патриот русский, дай мне ответ!..
От домашней такой операции
Не скудеют богатые нации;
Так и наша страна не бедна,
Хоть кишит вся ворами она,
Хоть идут грабежи в ней повальные,
По размерам своим колоссальные,
Хоть орда жадных хищников ждет
Только случая грабить народ.
Велика их орда разнолицая;
Отличить невозможно патриция
От червонных валетов порой,
А иной биллиардный герой,
Спавший некогда вместе с маркёрами,
На своих рысаках кровных, с шорами,
Выезжает, живет как набоб,
Вверх закинув свой бронзовый лоб.
3
Но за что же пред целой отчизною
Будем в них мы бросать укоризною,
Надоевшею всем одинаково?
Без того уж о них вздору всякого
Много молото и перемолото...
Если нашего русского золота
Не швыряют они в Баден-Бадене
(Больше любят Москву, Петроград они),
По Парижу теперь не мотаются
(Парижанки к ним сами съезжаются)
И те деньги, которые сцапали,
Не бегут тратить в Риме, в Неаполе, -
То решимся ли, быв патриотами,
Подстрекаемы личными счетами,
В них бросать обличенья каменьями,
С жаждой мести, со злобой нервической,
И считать их дела преступленьями?
Кто знаком хоть слегка с _политической
Экономией_ и хотя н_а_ слово
Верит знанью Вернадского, Маслова,
Тот на свежую голову в утренний
Час придет к мысли той, что наш "внутренний
Вор" - явленье совсем не опасное,
А подчас - говорю беспристрастно я -
Есть явленье такое полезное,
Что смягчить может сердце железное.
4
Русский вор - честный рыцарски мот,
Сам ворует, другим жить дает,
Поощряет в отчизне коммерцию,
Нарушает торговли инерцию,
Рассыпает свой дождь золотой,
Оживляя фабричный застой,
Наживаться дает окружающим,
От щедрот его дань получающим,
Рестораторам, погребщикам,
Поварам и голодным приятелям,
Всевозможных сортов прихлебателям,
Фигуранткам, - портным, игрокам
И кокоткам последней формации...
Тот, кто жжет на огне ассигнации,
Тот, кто нажил легко капитал
Или попросту смело украл,
Для него наше золото дешево,
Может сделать немало хорошего
При посредстве различных даров, -
И немало "почтенных воров",
Обирая чужого и ближнего
Без смущенья до платья их нижнего,
Жить дают в то же время другим,
Поправляя зло делом благим,
Нас подобною честностью трогая...
Пусть же наша юстиция строгая
Привлекает к суду их, громит,
Отдаленною ссылкой грозит,
Но все мы, став на точку особую,
Укорять их не будем со злобою;
Я же, лиру настроив свою,
Им похвальное слово пою.
1879
Насущный вопрос
Гражданин
Молчи, толпа!.. Твой детский ропот
Тревожит мирный сон граждан.
Ужели был напрасно дан
Тебе на свете долгий опыт?..
Тебя, капризную толпу,
Ведем мы к истине, к науке,
И, яркий светоч взявши в руки,
Твою житейскую тропу
Мы озаряем блеском знанья.
Среди блестящего собранья
Мы проливаем много слез,
Слагая речь за бедных братии,
За всех, кто много перенес
Обид, гонений и проклятий.
Твои невзгоды и тоску
Мы чтим в созданиях поэта,
И среди земского совета
Даем мы место мужичку;
Всему, что сиро и убого,
Мы сострадали столько раз,
И Ломоносова дорога
Открыта каждому из вас.
Чего ж вам надо? Не робея,
Вкушайте знанья сладкий сок:
Сплетем лавровый мы венок
Для гениального плебея,
И - будь он селянин простой -
Пред ним преклонимся мы дружно.
Чего же вам, безумцы, нужно?
Того ль, чтоб дождик золотой,
Как манна, падал прямо с неба,
Балуя праздностью народ?
Чего же вам недостает?
Чего ж хотите?..
Толпа
Хлеба! Хлеба!..
1868
____ Дмитрий Минаев ____
Совет
В собственном сердце и уме
человека должна быть внутрен-
няя полиция...
Н. Павлов
От увлечений, ошибок горячего века
Только "полиция в сердце" спасет человека;
Только тогда уцелеет его идеал,
Если в душе он откроет бессменный квартал.
Мысль, например, расшалится в тебе не на шутку -
Тотчас ее посади ты в моральную будку;
В голову ль вдруг западет неприличная блажь -
Пусть усмирит ее сердца недремлющий страж;
Кровь закипит, забуянит в тебе через меру -
С ней не стесняясь, прими полицейскую меру,
Стань обличителем собственной злобы и лжи
И на веревочке ум свой строптивый держи.
Знайте ж, российские люди, и старцы и дети:
Только "с полицией в сердце" есть счастье на свете.
1863
____ Дмитрий Минаев ____
М. О. М<икеши>ну
Художник смелый наш, Орфей в карикатуре!
Таланта твоего нельзя не оценить:
Ты камни заставляешь говорить...
О собственном бессилии в скульптуре.
1871
Ренегат
По недовольной, кислой мине,
По безобидной воркотне,
По отвращенью к новизне
Мы узнаем тебя доныне,
Крикун сороковых годов!..
Когда-то, с смелостью нежданной,
Среди российских городов, -
Теоретически-гуманный,
Ты развивал перед толпой,
Из первой книжки иностранной,
Либерализм еще туманный,
Радикализм еще слепой.
Каратель крепостного ига,
Ты рабство презирал тогда,
Желал свободного труда;
Ты говорил красно, как книга,
О пользе гласного суда.
Предвестник лучшего удела,
Такую речь бросал ты в свет:
"И слово самое есть дело,
Когда у всех нас дела нет!.."
Глашатай будущей свободы,
Ты в дни печали и невзгод
Сидел у моря - ждал погоды
И нам указывал вперед.
Но вот пришло иное время,
Свободней стала наша речь,
И рабства тягостное бремя
Свалилось с крепких русских плеч.
Открытый суд с толпой "присяжных"
К нам перешел из чуждых стран;
Но сонм ораторов отважных
Вдруг отошел на задний план.
Защитник слабых, подневольных,
Переменив свой взгляд, свой вид,
Теперь в разряде "недовольных",
Порядки новые бранит.
Как промотавшийся повеса,
Смолк либеральный лицемер
В толпе друзей полупрогресса,
Полусвободы, полумер...
Движеньем новым сбитый с толку,
Везде чужой, где нужен труд,
Корит он прессу втихомолку
И порицает гласный суд;
Из-за угла и не без страха
Бросает камни в молодежь,
И оперетки Оффенбаха
В нем возбуждают злости дрожь.
Зато порой, по крайней мере,
Отводит душу он: готов
Отхлопать руки все в партере,
Когда дают "Говорунов"1.
О ренегаты! Вам укоров
Мы не пошлем... Казнить к чему ж
Давно расстриженных фразеров,
Сороковых годов кликуш!..
Их гнев и старческая злоба
Уже бессильны в наши дни, -
Так пусть у собственного гроба
Теперь беснуются они!
1868
1 "Говоруны" - пьеса И. А. Манна,
пасквиль на "нигилистов".
Интимная беседа
"Ваш начальник нрава, говорят, крутого?"
- "Тише, тише, тише! Что вы!.. Что за слухи!..
В мире человека не найти такого:
Добр и справедлив он, честное вам слово,
Он не только ближних, не обидит мухи".
- "Он в отставку подал..."
- "Да? Что ж вы молчите!
Лучше всех подарков весть такого сорта...
Коли правду точно вы узнать хотите -
Это человек был даже хуже черта,
И в его прошедшем есть такие пятна..."
- "Он свою отставку взял на днях обратно..."
- "Взял назад?.. А я-то... Впрочем, что ж такое:
Только ради шутки несколько легко я
Говорил о графе... Вот вам бог свидетель:
Наш начальник - общий друг и благодетель;
Мы души не чаем в нашем генерале!.."
- "Да вчера он умер. Разве вы не знали?"
- "Умер. Полно, так ли?.. Вы не лжете если,
Я готов издохнуть, сидя здесь на кресле,
Коль совру пред вами, да и врать к чему же? -
В мире человека не бывало хуже:
Зол, сварлив, развратен, и - того не скрою -
Жил он перед смертью с собственной сестрою, -
Но должна казаться для судебной власти
Смерть его, однако, истинной потерей:
Мне сказал недавно пристав нашей части,
Что замешан даже он в подделке серий".
1869
На союз Ф. Достоевского с кн. Мещерским
Две силы взвесивши на чашечках весов,
Союзу их никто не удивился.
Что ж! первый дописался до "Бесов",
До чертиков другой договорился.
1873
«Отголоски о цензуре. В кабинете цензора...»
Здесь над статьями совершают
Вдвойне убийственный обряд:
Как православных - их крестят
И как евреев - обрезают.
1873
Сказка о славном виконте Сыр-Бри
1
Жил да был виконт Сыр-Бри,
Жил на воле, в полной холе,
От зари и до зари
То гоняя зайцев в поле,
То из дома в каждый дом
Распуская массу сплетен,
И на Невском был заметен,
Всем известен и знаком.
На столичном горизонте
Он считал себя звездой,
И молвы вполне худой
Не ходило о виконте.
Кто там что ни говори
Про его умозатменье,
Но в гостиных уваженье
Возбуждал виконт Сыр-Бри.
2
Вот однажды в небе звезды
Лишь зажглись, как фонари, -
В близлежащие уезды
Собрался виконт Сыр-Бри.
Чтоб в пути не сбиться с толку,
Взял с собою он компас,
Патронташ, рожок, двустволку
И мещерский сыр в запас.
Шел он долго ль, коротко ли
Под ночною тьмой небес -
Наконец, из поля в поле,
Забрался в дремучий лес.
Вкруг себя глядит он в оба,
Зги не видно, хоть смотри:
Настоящая трущоба!..
И струхнул виконт Сыр-Бри.
3
Задрожал, и вдруг из мрака,
Словно волк голодный зла,
Одичавшая собака,
Лая, вышла и легла.
Взвел курок он, приложился,
Снял двустволку из-за плеч,
Вдруг лай пса преобразился
В человеческую речь:
"Господин виконт, не троньте!
Не ровен на свете час:
Я припомню о виконте,
Помогу ему не раз,
Услужу без всякой фальши!.."
Постояв минуты три,
Вновь путем-дорогой дальше
Зашагал виконт Сыр-Бри.
4
Вновь идет чрез темный бор он,
Тайным страхом одержим;
С мшистой ели черный ворон
Вдруг закаркал перед ним.
"Что ты каркнул из тумана
Мне, проклятый вестник зла?" -
И навел виконт на врана
Роковые два ствола.
"Эй, виконт, меня не троньте!
Там, на невском берегу,
Я припомню о виконте
И помочь ему могу".
- "Хорошо же! Это слово
Не забудь же ты, смотри!" -
И путем-дорогой снова
Зашагал виконт Сыр-Бри.
5
Неудачно шла охота...
Уж за ночью день спешит;
Вот пред путником болото,
А с болота дичь летит.
Разом вырвался из груди
У стрелка невольный крик,
Но лесная дичь, как люди,
Закричала в этот миг:
"Господин виконт, не троньте,
Не стреляйте лучше в нас!
Мы припомним о виконте,
Угодим ему не раз...
Пригодится дичь - не трогай!"
- "Ну, так черт вас побери!" -
И вперед путем-дорогой
Вновь побрел виконт Сыр-Бри.
6
Год прошел. Свою газету
Издавать стал наш виконт,
Но, создав затею эту,
Потерпел везде афронт.
Ждет, а пользы нет, однако;
Вдруг пред ним, как пред травой
Лист, является собака:
"Мой совет, виконт, усвой:
Лай и вой в своем журнале,
Лай на солнце, лай на свет;
В том собачьем идеале
Скрыт успех таких газет.
Люди глупы; похвала им
В прок нейдет, так ты схитри..."
И тогда собачьим лаем
Занялся виконт Сыр-Бри.
7
Лай изданье спас в ту пору,
Но потом всем надоел,
И к виконту раз в контору
Ночью ворон прилетел.
"Ты полемикою жаркой, -
Начал вран, - журнал спаси;
Как зловещий ворон, каркай
Постоянно на Руси;
Предвещай беды и горе,
Попридерживай прогресс,
И тогда в журнальном хоре
Будешь брать ты перевес.
За совет мой благотворный
Ты меня благодари!.."
И с тех пор, как ворон черный,
Каркать стал виконт Сыр-Бри.
8
Процветает орган новый,
Но, исполненный забот,
Думать стал виконт суровый:
Дичи мне недостает!
И тогда свершилось чудо:
Только мысль ему пришла,
Дичь взялась бог весть откуда
И журнал весь заняла.
С этих пор в нем раздаются
Лай, и карканье, и дичь,
И хоть в обществе смеются,
Но - как нрав людской постичь? -
Всё же орган тот читают
И в Якутске и в Твери,
И ташкентцы восклицают:
"Молодец, виконт Сыр-Бри!"
1872 или 1873
М. Т. Лорис-Меликову. (Как член российской нации...)
Как член российской нации,
Привык к субординации...
Ввиду ж порядка строгого
Мы просим, граф, немногого:
Вы дайте конституцию,
На первый раз хоть куцую!
1880
6 августа 1880 (Раздумье ретрограда)
Про порядки новые
Подтвердились слухи:
Августа шестого я
Был совсем не в духе,
И меня коробили
Ликованья в прессе:
Ей perpetuum mobile {*}
{* Вечное движение (лат.). - Ред.}
Грезится в прогрессе...
Плача от уныния
И по той причине
Окуляры синие
Надевая ныне,
С чувством содрогания
Я убит был просто
Упраздненьем здания
У Цепного моста.
Учрежденья старые -
Их ломать мы падки -
Возбуждают ярые
Общие нападки
Лишь по малодушию
Либеральной клики,
И с тоской я слушаю
Радостные крики,
Толки суемудрые...
Всюду лица блещут,
Даже среброкудрые
Старцы рукоплещут;
Но без колебания
Нравственного роста
Можно ль жить без здания
У Цепного моста?
Истина давнишняя
Есть в подобном роде:
Пугало - не лишняя
Штука в огороде.
Пугало единое
Держит в вечном страхе
Царство воробьиное.
Люди ж - вертопрахи,
С воробьями схожие.
В страхе - их спасенье;
А теперь прохожие
Без сердцебиенья
И без трепетания,
Как в саду у Роста,
Ходят мимо здания
У Цепного моста.
А давно ль - не надо ли
Повторять нам детям! -
Сами шапки падали
Перед зданьем этим;
Мысли нецензурные
Прорывались редко;
Радикалы бурные -
И у них есть сметка -
Фразу их любимую
Повторяли людям
С резкой пантомимою:
"Все, дескать, там будем!"
Я же в назидание
Внукам до погоста
Буду славить здание
У Цепного моста.
Днем иль в ночи звездные
По Фонтанке еду, -
Зданье мне любезное
Увидав, беседу
Завожу с ним нежную,
Не реву едва я,
С грустью безнадежною
Головой кивая.
Сердце разрывается
У меня на части,
Дух же возмущается...
Впрочем, хоть отчасти,
Два иль три издания,
Стоящие тоста,
Заменяют здание
У Цепного моста.
1880
Через двадцать пять лет
(Баллада)
1
Утро позднее. Небо туманное
Над столицей как саван висит,
И движенье кругом беспрестанное -
Шум, и говор, и звон от копыт.
Всё торопится, с ног всё сбивается,
Словно времени каждому нет,
Но столица не той представляется,
Как назад тому двадцать пять лет.
Вновь проложены улицы многие,
Омнибусы бегут на парах;
Репортеры, как мухи двуногие,
На воздушных летают шарах.
Электричеством весь освещается
Петроград... Каждый день, например,
Домонтович, чтоб в Думу отправиться,
Приготовить велит монгольфьер.
Посмотрите - кругом не Европа ли?
Питер с Лондоном спорить готов.
Обессмертили Струве в Петрополе
Чрез Неву пять висящих мостов.
Телефоны связали все здания,
Все жилища: при помощи их
Композиторов новых создания
Можно слушать в квартирах своих
И, забыв суматоху напрасную,
В зимний или в осенний сезон
Чтоб не бегать в погоду ненастную,
Можно сплетничать чрез телефон,
Разболтавшись при этой оказии
С "дамой сердца" удобно весьма...
Две-три лишних явилось гимназии
И чрез пятый-шестой дом - тюрьма.
Словом, всюду прогресса знамения,
И хоть два миллиона людей -
Невских жителей, стало всё ж менее
Завирательных прежних идей.
Перестроилось общество заново,
Места нет в нем реальным творцам;
Пять домов генерала Мартьянова
Отдаются бесплатно жильцам.
2
На Неву из Усолья далекого
Прикатил коммерсант-сибиряк;
От казны был тяжел кошелек его,
Сам он был далеко не из скряг.
Новичком он явился в Петрополе,
И при виде различных чудес
Не однажды глаза его хлопали:
Восхищал его невский прогресс.
Всё его возбуждало внимание,
Так что с раннего часто утра,
Свой восторг предвкушая заранее,
Он чуть свет покидал номера
И по городу рыскал богатому,
Где смущал его грохот и гул...
Раз - знаком уже был Петроград ему -
В лавку книжную он завернул.
"Подписаться хочу на газету я,
А притом и на толстый журнал.
Укажите, по правде советуя,
Чтобы сам я впросак не попал,
Чьи изданья в ходу теперь более?"
- "Господина Суворина. Он,
Знать такая далась монополия,
Всю печать нынче забрал в полон.
Да-с, один завладел прессой целою,
И других соиздателей нет.
Все журналы - я список вам сделаю -
"Огонек", "Голос", "Слово" и "Свет",
"Время новое", "Речь", "Иллюстрация",
"Нива", "Вестник Европы" и "Сын"
(Чтоб в руках была целая нация)
Издавать стал Суворин один,
Чем ужасно была раззадорена
Отставных журналистов толпа..."
- "А вот эта чья лавка?" - "Суворина.
В книжном деле нет выше столпа:
Он убил магазины все книжные,
И бороться нельзя с ним никак.
Верьте в слово мое необлыжное..."
Лишь руками развел сибиряк,
Речь приказчика важного слушая,
И, покинувши лавку, шептал:
"Видно, бил лишь в Сибири баклуши я,
Если дива такого не знал..."
3
Суета на проспекте обычная.
Сибиряк по панели бредет,
Погружен в размышленья различные,
И, лицо свое пряча в енот,
Чтоб от ветра избавиться резкого
(Петербургский неласков зефир),
До угла дотащился он Невского
И Владимирской; видит - трактир
С освещенной парадною лестницей.
К ней стремятся в обеденный час
Туз-делец с рыжекудрой прелестницей,
Правовед, только кинувший класс,
Аферисты, валеты червонные,
Бюрократы, шагистики цвет,
И татары, как бы окрыленные,
Их в особый ведут "кабинет"
Или в общую залу громадную...
Увлеченный толпой, наконец
В ту же залу трактирно-нарядную
Пробрался и сибирский купец.
Заказавши уху со стерлядкою,
Блюдо редкое очень зимой,
Он спросил у слуги с миной сладкою:
"А чей это трактир, милый мой?"
И, вопросом смущенный сильнее, чем
Всякой грубостью, молвил слуга:
"Куплен он Алексеем Сергеичем
Был у Палкина втридорога".
- "Куплен кем? Человеку нездешнему
Ты толковее должен сказать:
Алексея Сергеича где ж ему
По единому имени знать.
Кто такой он?" Татарин куражится,
Посмотрел на купца, словно зверь:
"Господина Суворина, кажется,
Знает каждый младенец теперь".
4
Вечер. Прежнего сада Демидова
Не узнать. В нем огромный вокзал,
И каскадно-заманчивый вид его
Всех невольно к себе привлекал.
А в вокзал так и ломится публика
Торопливо с различных сторон:
Ей знакома газетная рубрика,
Что гласит: "Вновь открыт Демидрон".
Можно здесь позабыть важность чинную,
Все дневные заботы и труд, -
И валит, и валит в залу длинную
Петербургский скучающий люд.
На эстраде - певицы французские,
Знаменитостей целый реестр;
Музыканты приезжие, прусские,
Занимают огромный оркестр;
Плясуны и плясуньи канатные,
Много клоунов, "Новый Боско",
Шансонетки клубнично-приятные
И игривые, точно клико;
Блеск и шум, гул толпы прибывающей,
Полусвета отборный цветник,
Самый воздух слегка одуряющий -
Всё влечет в Демидрон в этот миг.
Сибиряк сбросил шубу тяжелую,
Занял кресло в четвертом ряду
И певицу в трико, полуголую,
Созерцает в каком-то чаду,
То краснеет, то, жмурясь, волнуется
(Он недаром родился в избе),
А сосед его просто беснуется
И отхлопал все руки себе.
Атмосфера такая уж жгучая,
Быть нельзя хладнокровным никак...
Вот, дождавшись удобного случая,
Речь с соседом завел сибиряк:
"Превеселое здесь заведение,
И пьянит оно, словно вино,
Только думаю - на поведение
Может действовать дурно оно".
- "Почему же?" - взглянул вопросительно
На купца еще юный сосед.
- "Да уж очень здесь всё соблазнительно
И обычной пристойности нет".
- "Отсталое у вас очень мнение..."
- "Чей же, сударь, теперь Демидрон?"
- "Лишь на днях перешел во владение
Алексея Суворина он".
- "Как, и здесь он поспел?" - "Воротилою
Стал он первым у нас на Неве,
Стал финансовой нашею силою,
Да и в прессе стоит во главе.
Хоть в идеях дошел до убожества,
Но барыш от изданья таков,
Что имеет он портерных множество
И четыреста шесть кабаков"
5
День субботний. Погода суровая,
Жмется каждый столичный жилец,
Но отправился в бани торговые
По привычке сибирский купец,
Взял фуфайку, в дороге полезную,
И с бельем небольшой узелок,
Занят думой одной разлюбезною:
"Поскорей бы залезть на полок!"
Вот и баня. Дверь настежь растворена.
Но уж сам порешил сибиряк:
"Вероятно, здесь бани Суворина?"
И швейцар отвечал: "Точно так..."
1879
Чиновным немцам
В России немец каждый,
Чинов страдая жаждой,
За них себя раз пять
Позволит нам распять.
По этой-то причине
Перед тобою, росс,
Он задирает нос
При ордене, при чине:
Для немца ведь чины
Вкуснее ветчины.
1879
Житейская иерархия
Строго различаем мы с давнишних пор:
Маленький воришка или крупный вор.
Маленький воришка - пища для сатир,
Крупный вор - наверно, где-нибудь кассир;
Маленького вора гонят со двора,
Крупного сажают и в директора;
Маленький воришка сцапал и пропал,
Крупный тоже сцапал - нажил капитал;
Маленький воришка угодил в острог,
Крупному же вору - впору всё и впрок;
Маленьким воришкам - мачеха зима,
Крупных не пугает и сама тюрьма,
И они спокойно ждут законных кар...
Там, где шмель прорвется, берегись комар!.
1878
Свой своему вовсе не брат (Современная пословица)
Стремясь к сближению с народом,
Сошелся барин с мужиком
И разговор с ним мимоходом
Подобным начал языком.
Барин
Дай руку, пахарь! По принц_и_пам
Я демократ и радикал...
Но как же звать тебя?
Мужик
Антипом.
Барин
Я твой гражданский идеал
Желал бы знать хотя отчасти.
Защитник ты какой же власти:
Консервативной или нет?
В свои "дорожные наброски"
Вписать хочу я твой ответ.
Мужик
Ты это баишь по-каковски?
Барин
Чего ж боишься ты, хитрец,
Мне отвечать категорично?
Сообрази же наконец:
Друг друга мы поймем отлично
При полном тождестве идей.
"Свободу совести" людей
Ты признаешь и понимаешь?
Мужик
Чаво?
Барин
Ну, то есть... отрицаешь
Ты право каждого иметь
Свою религию, любезный?
Вопрос весьма не бесполезный,
Чтоб нам собща его решить...
Мир старины приходит в гнилость...
Мужик
Да что вам нужно, ваша милость?
Вы темно говорите так,
Что вас понять мне трудновато...
Барин
Да ты не бойся же, чудак!
На том стоим мы, чтоб как брата
Теперь встречали мужика;
Мы все на том стоим пока,
Чтоб реставрировать картину
Всей вашей жизни бытовой
И вековечную кручину
Сменить на праздник вековой...
А ты на чем стоишь, друг мой?
Мужик
На чем? Да на земле, известно!..
Барин
Ах, всё не то! Ну как тут честно
К ним относиться! Нас поймут
Скорей колбасники из Риги...
Мужик
Что хлеба мало в нашей риге -
Могу сказать...
Барин
(наставительно)
Хлеб там, где труд,
И вас, поверь, mon cher, {*} спасут
{Мой милый (франц.). - Ред.}
От вашей бедности и спячки
Ассоциации и стачки.
Я без ума от них!..
Мужик
Эх-ма!
Признался сам, что без ума!..
Барин
Читал ли ты хотя Жорж Занда?
Мужик
Да я, кормилец, не учен.
Барин
Возможна ль с ними пропаганда!
Нам нужно лень забыть и сон,
Вступить в борьбу открыто, смело,
Нам нужно всем, карая зло,
Чтобы в руках горело дело...
Мужик
У нас сгорело всё село,
Так не поможешь ли мне, барин?
Барин
Ну как тут будешь солидарен
С подобным скифом? Как его
Встряхнуть, чтоб он от сна проснулся?
Мужик
(тихо)
Мой барин, кажется... того...
Немножко головой рехнулся.
-----
Смущенный, странным языком,
Мужик пришел в недоуменье,
И прогрессиста с мужиком
На этом кончилось сближенье.
Один из них пошел _домой_,
Себя беседой растревожа,
Другой домой побрел бы тоже,
Да дом его сгорел зимой.
1871
Шарль Бодлер - Каин и Авель.
Племя Авеля, будь сыто и одето,
Феи добрые покой твой охранят;
Племя Каина, без пищи и без света
Умирай, как пресмыкающийся гад.
Племя Авеля, твоим счастливым внукам
Небеса цветами усыпают путь;
Племя Каина, твоим жестоким мукам
В мире будет ли конец когда-нибудь?
Племя Авеля, довольство - манной с неба
На твое потомство будет нисходить;
Племя Каина, бездомное, без хлеба,
Ты голодною собакой станешь выть.
Племя Авеля, сиди и грейся дома,
Где очаг семейный ярко запылал;
Племя Каина, постель твоя - солома,
В стужу зимнюю дрожишь ты, как шакал.
Племя Авеля, плодишься ты по свету,
Песню счастия поют тебе с пелен;
Племя Каина лишь знает песню эту:
Вопль детей своих и стоны чахлых жен.
Племя Авеля! Светло твое былое,
Но грядущего загадка нам темна...
Племя Каина! Терпи, и иго злое
Грозно сбросишь ты в иные времена.
Племя Авеля! Слабея от разврата,
Измельчает род твой, старчески больной...
Племя Каина! Ты встанешь - и тогда-то
Под твоим напором дрогнет шар земной.
<1870>
____ Дмитрий Минаев ____
[21 октября 1835 - 10 июля 1889]
http://ouc.ru/minaev/perev-bodler.html