sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Действия в 1854 году в Балтийском и Белом морях и в Тихом океане. Восточная война. 3.



доступен для атаки, лишь бы было прервано сообщение между ним и Або. Английскому адмиралу первым долгом рекомендовалось упрочить свое положение в Финском заливе, но Непир не должен был видеть в этом совете намека на атаку Свеаборга или Кронштадта. Напротив, ему рекомендовалось, ввиду отсутствия десантных войск, дважды подумать, раньше чем атаковать эти крепости и находившуюся в них эскадру, которая вряд ли сделает глупость выйти раньше, чем Непир не понесет больших потерь в напрасных действиях против гранитных верков. В заключение адмиралу указывалось избрать такую позицию, с которой он мог бы наблюдать за гаванями обоих берегов, но не углубляться внутрь залива ранее, чем погода будет вполне благоприятна для такого маневра51.

[Spoiler (click to open)]

Начало статьи.  Часть 2.

С 23 апреля и до середины мая эскадра крейсировала между Ганге и Готландом, не решаясь предпринять что-либо серьезное против наших берегов, так как кроме уже отмеченных на ней недочетов она страдала от недостатка канонерских лодок, малых судов и артиллерийских снарядов. Эти последние приказано было беречь, чтобы «избежать упреков артиллерийскому управлению [502] за то, что оно до такой степени сократило запасы». Английским морякам приходилось успокаивать общественное мнение страны, ожидавшей от своих моряков великих подвигов, грабежом беззащитных коммерческих судов и прибрежных селений52. И в этом отношении недостатка в трофеях, в особенности в начале кампании, не было53.
Эскадра по-прежнему оставалась разделенной на три части, из которых дивизия Корри оставалась в Готском проливе, дивизия Плумриджа крейсировала в Ботническом заливе, несколько судов было отправлено на разведку Курляндского берега, а Непир, оставив при себе 6 линейных кораблей, 2 блок-корабля, 2 фрегата и 2 колесных парохода, держался в западной части Финского залива. Смысл такого сокращения последней части эскадры надо искать в уверенности английского адмирала, что слабость его сил сравнительно с русским флотом поможет выманить последних в открытое море, в котором Непир, несмотря на все недостатки своего флота, рассчитывал решительно разбить своего врага54. Русские, по словам англичан, не попались на эту удочку и предоставили Непиру крейсировать без дела.
Но если большими кораблями, число которых к этому времени увеличилось еще кораблем «Majestic»55, ничего не было предпринято, то малые суда не бездействовали.
Небольшие отряды из паровых фрегатов и других мелкого ранга судов, отделенные от флота, рассеялись вдоль всего восточного берега Балтийского моря и по Финскому заливу, до Ревеля.
Первые из отправленных Непиром крейсеров назначались к Либаве и Рижскому порту, но они ни разу не подходили под огонь наших береговых батарей и ограничивались лишь захватом небольших купеческих судов и грабежом скота у прибрежных жителей. Крейсерство около эстляндских и лифляндских берегов носило тот же характер и имело те же результаты.
Тем временем эскадра адмирала Плумриджа в Ботническом заливе «совершала дела, причинявшие русским значительные убытки, но приносившие англичанам мало славы и чести»56. Напав на беззащитные города Улеаборг и Брагестадт и безнаказанно их опустошив, Плумридж разделил свой отряд на две части. С одной он лично отправился для поисков к северу, другая же, состоявшая из двух пароходов, под начальством капитана Гласса, направилась на юг и 26 мая подошла к городку Гале-Карлебю. Первоначально англичане выслали переговорную шлюпку с требованием выдачи и истребления находившихся там судов. Получив отказ, капитан Гласе направил к Гале-Карлебю 9 баркасов, вооруженных каждый одним орудием, предполагая, что защитников в городе с 1700 жителями немного. Там действительно было лишь две роты финляндского № 12 линейного батальона, два полевых орудия Выборгской крепостной [503] артиллерии и до ста человек вооруженных горожан. Незначительный отряд этот, прикрытый местностью и загородными постройками, встретил подходившего неприятеля огнем, на который он в свою очередь отвечал. Час спустя англичане отступили в полном беспорядке, потеряв баркас, флаг, орудие и 54 человека убитыми, 28 пленными и 21 раненым57. После этого Плумридж покинул Ботнический залив, истребив, согласно донесению Непира, 46 судов и на 4 миллиона рублей запасов: дегтя, смолы, дерева и корабельных принадлежностей.
Одновременно с действиями в Ботническом заливе английский флот проник в наши Аландские и Финляндские шхеры. Отделенный Непиром отряд из винтовых фрегата и парохода 7 мая появился на внешнем Гангутском рейде и, делая промеры шедшим впереди баркасом, стал медленно продвигаться к Витсандскому проливу, который вел к г. Экенесу58. Генерал Рамзай, заведовавший обороной этой части финского побережья, мог сосредоточить для защиты подступов к городу только роту финских стрелков, две роты гренадер и дивизион батарейной батареи. 50 гренадер под командой подпоручика Гюллинга укрылись на лесистом берегу у станции Лапвиг, где залив наиболее суживается, а остальные части растянулись до станции Трольбёзе. В 4 часа дня, когда неприятель приблизился на 300 шагов, Гюллинг открыл сильный огонь и, поранив большую часть людей на баркасе, принудил его отойти. Но паровые суда продолжали движение вперед, открыв огонь гранатами и картечью. Подойдя к самому узкому месту пролива у острова Гуль-э, неприятель остановился на ночлег на расстоянии дальнего пушечного выстрела от нашей береговой батареи. Батарея эта была вооружена четырьмя 12-фунтовыми пушками, спешно направленными туда в конце апреля комендантом Гангута; за несколько часов до боя их усилил еще дивизион батарейной батареи. 8-го числа в 5 часов утра неприятель продолжал наступление. Первоначально береговая батарея действовала удачно и нанесла противнику вред, так как он на целый час приостановил свое наступление. Но затем неприятель открыл сильный огонь изо всех орудий левого борта обоих судов и заставил нашу батарею замолчать, а полевые орудия переехать на позицию к д. Лексваль. Стрелки же остались на своих местах. Английский пароход начал продвигаться к городу, но следовавший сзади фрегат приткнулся к мели, и пароход вернулся к нему на помощь, прикрываясь от огня наших орудий у д. Лексваль корпусом захваченного им судна с солью. Этим, собственно, и окончилась попытка захвата Экенеса, стоившая нам убитыми майора Дергачева и 3 нижних чинов и ранеными 6 человек. Англичане определяют свои потери в 11 человек59.
Все это маленькое дело выросло на столбцах европейской печати в блестящий подвиг англичан, разбивших и разогнавших целые [504] полки русских войск и взявших с сильной батареи у Витсанда три орудия. В действительности же был захвачен с купеческого судна один фальконет, служивший там для салютной стрельбы.
Эскадра адмирала Шар, при которой находился и Непир, 8 мая подошла к Гангутскому полуострову и бросила якорь вне зоны огня наших передовых укреплений. Непир доносил, что на берегу кроме фортов нами было возведено множество прекрасно маскированных батарей60. Он полагал, что разрушить эти форты и завладеть батареями было нетрудно, но ввиду невозможности удержать их рекомендовал отказаться от такого предприятия. Из Лондона адмиралу телеграфировали, что правительство присоединяется к мнению Непира, но общественное мнение страны не понимает выгоды сохранения в целости русских укреплений и считает это более славным делом, чем всю экспедицию адмирала Плумриджа против жалких рыбаков и невооруженных городов. Вследствие ли этой переписки или же, как доносил Непир, идя навстречу желанию молодых офицеров пострелять против Гангутских фортов, но 10 мая английские суда произвели на них нападение.
А между тем укрепления Гангута в действительности представляли собой несколько устарелых гранитных верков шведских времен, расположенных на материке и на островах. Назначенный туда в апреле комендантом подполковник Моллер донес, что он нашел «инженерные работы в самом жалком состоянии», а гарнизон был силой в 25 офицеров и 1187 строевых нижних чинов. Император Николай также считал Гангут очень слабо укрепленным и не предполагал, чтобы он мог долго противостоять неприятелю, а потерю его считал не важной6'. Англичане атаковали передовые форты Густавсверн и Густавс-Адольф62, каждый двумя пароходо-фрегатами. Мы на их огонь могли отвечать с первого только огнем двух орудий и со второго огнем одного орудия. Неприятельские суда подошли очень близко к обоим фортам, но не могли, несмотря на сильный огонь, заставить форты замолчать. После пятичасовой стрельбы два парохода, получив повреждения, должны были уйти, а па-роходо-фрегат сел на камень и мог сняться только на другой день утром. Попытка англичан высадиться на одном из маленьких островов и приступить к постройке на нем батареи также не увенчалась успехом; работы были срыты, и англичане изгнаны. Так кончилась для нас потерей 9 нижних чинов ранеными атака Гангута, на которую, по словам Непира, английские офицеры рвались с неимоверной отвагой.
Честь состязания трех устарелых крепостных орудий с четырьмя пароходо-фрегатами в присутствии сильной эскадры принадлежит престарелому коменданту Гангута подполковнику Моллер, раненному еще в Бородинском сражении, и 70-летнему артиллерийскому капитану Семенову. Первый сумел влить дух геройства [505]



 маленький гарнизон, а второй, будучи комендантом острова Густавсверн, отверг предложение находившихся в составе наших войск финских офицеров выкинуть белый флаг и заставил отступить неприятельские суда. Государь щедро наградил обоих. Подполковник Моллер был сразу произведен в генерал-майоры.
После неудачи у Гангута английский флот направился к Свеа-боргу63.
Между тем французская эскадра адмирала Парсеваль-Дешена с трудом приготовлялась в Бресте к плаванию. Так как император Наполеон настаивал на скорейшем выходе в море, то 8 (20) апреля эскадра покинула Брест, будучи в полном некомплекте. Только на трех кораблях было полное число экипажа, на остальных же не хватало ни людей, ни продовольствия, ни одежды, и эскадре пришлось остановиться в порту Deal, чтобы хоть несколько привести себя в порядок64. 9 (21) мая адмирал Парсеваль прибыл в Киль, где французские суда видел наш консул Кудрявцев и свидетельствовал об очень плохом их состоянии65. 30 мая (11 июня) французская эскадра вошла в Финский залив, а 1 (13) июня соединилась с адмиралом Непиром в проливе Боре-зунд, в 30 верстах юго-западнее [506] Гельсингфорса66. Туда же в начале июня прибыла и эскадра Плумриджа, оставив для наблюдения за Ботническим заливом 4 парохода. Всего в Боре-зундском проливе собралось союзного флота, по русским источникам, 65 судов, преимущественно большого ранга, по английским — 47 и по французским — 80 судов, имевших 3652 орудия67. Но фактически этот большой флот не представлял собой единого целого, так как начальствование над ним не было объединено в руках одного лица.
Деятельность союзных эскадр после соединения их в Боре-зунде закипела. Винтовые фрегаты и пароходы рассеялись, одни по Парклаудским шхерам для исследования местности и для поиска лоцманов, другие на пространстве между Парклаудом, Наргеном; Вульфом и входом в Свеаборг. Они занимались промерами, постановкой вех, которые очень часто снимались прибрежными жителями, и описанием берегов. Более серьезным занятием флота было артиллерийское учение и по временам крейсерство значительных отрядов перед входом в Свеаборг и к юго-западу от острова Нар-ген. Сделав Парклауд главным операционным пунктом своего флота, неприятель не обнаруживал никакого намерения к нападению на Ревель и тем более на Свеаборг.
Наш флот оставался в полном недоумении относительно того плана, которым союзники задались в своей Балтийской экспедиции68. Да и немудрено, так как определенного плана у них еще не составилось.
8 июня Непир послал в Лондон длинный рапорт о том, что было сделано флотом, и докладывал о возможности сосредоточить всю эскадру вблизи Свеаборга, но что касается входа туда, то, по его словам, это было немыслимо, так как крепость могла быть взята лишь сильным отрядом, занявшим острова своей могущественной артиллерией. Адмирал видел три способа действий для своего флота: 1) оставаться все лето в Боре-зунде и ограничиться блокадой Финского залива, что, конечно, не понравилось бы английскому народу; 2) идти в Кронштадт, предложить русским бой, которого, разумеется, они не примут, и в таком случае атаковать эту крепость, что Непир считал немыслимым, и 3) захватить Аландские острова. Это последнее было более всего по душе английскому адмиралу, но адмирал Парсеваль считал занятие Аландских островов нецелесообразным, атаку же Бомарзунда без достаточного числа войск просто делом невозможным. Ему более всего хотелось появиться перед Кронштадтом и этим нашуметь на всю Европу. Непир присоединился к своему товарищу, и прогулка к Красной Горке была решена. В ответ на отправленный в Лондон рапорт Непир получил неопределенное уведомление, что если он решит воздержаться от какого-нибудь рискованного предприятия, то по возвращении в Боре-зунд он получит инструкции об атаке Аландских островов69. [507]
Неопределенные и отчасти даже трусливые действия союзников, лениво крейсировавших и подходивших к берегам лишь на короткое время и в незначительных силах, дали возможность нашей гребной флотилии, и в особенности состоявшим при ней пароходам, переходить с места на место через открытые плесы для лучшего их распределения по обороне шхер. В худшем положении находилась бригада гребной флотилии, сосредоточенная у Або, так как пароходы, к ней приписанные, при открытии навигации не успели прибыть в Або ввиду раннего входа в Финский залив неприятельского флота. Однако, попривыкнув немного к действию союзников, отряд этих пароходов успел совершить смелый переход из Свеаборга в Або на виду неприятельских крейсеров и усилить оборону этого пункта и прилегающих шхер70.
12 июня большая часть неприятельского флота под личным начальством Непира в составе 15 винтовых и 4 парусных кораблей, 14 винтовых фрегатов и пароходов и любительской яхты подошли к острову Сескар71. В Кронштадте приготовились к отражению атаки. Другая значительная часть судов союзного флота, преимущественно парусных, осталась на якоре у Парклауда, а прочие крейсировали у входа в Ревель, Свеаборг и поддерживали сообщение между отдельными эскадрами. 14 июня эскадра Непира подошла к Красной Горке и продержалась здесь до 23-го числа, разыскивая мины, которые будто бы были разбросаны перед Кронштадтом, и делая промеры. Однако ни одно судно не подходило к нашим батареям ближе 6—7 верст. 23-го Непир ушел от Сескара обратно к Парклауду, донеся своему правительству о невозможности атаковать Кронштадт без поддержки сухопутной армии. Сигнал к отплытию привел, по словам английских историков, в ярость союзный экипаж72.
Этой прогулкой, собственно, и окончились все угрозы неприятельского флота Кронштадту, Свеаборгу и Ревелю в 1854 году. Позднее появлялись перед ними лишь отдельные крейсера, которые, впрочем, не мешали даже нашему парусному флоту в свою очередь выходить на крейсерство до Красной Горки и острова Сескар, что имело место 10 июля, 4 и 21 августа73. Впрочем, даже и такое пассивное пребывание англо-французского флота в Балтийском море принесло нам очень много вреда. В ожидании прихода десантных войск мы боялись уменьшить число войск на Балтийском побережье и этим увеличить наши силы на западной и южной границах. «Здесь флоты отошли за Свеаборг и покуда ничего не предпринимали,— писал государь князю Варшавскому74.— Выжидают ли они десантных войск, нам положительно неизвестно, и по этой неизвестности не смею оголять Курляндии».
Союзники же, не решаясь предпринять на Балтийском море что-либо серьезное, сознавали в то же время необходимость ознаменовать [508]


чем-нибудь кампанию 1854 года на этом театре войны. Выбор их, как это уже было видно из приведенных выше переговоров, должен был остановиться на занятии Аландских островов и взятии Бомарзунда — единственная цель, которую они считали соответствовавшей своим силам.
Мы уже говорили о том, что представляли собой укрепления Аландских островов75. Широко задуманные в двадцатых годах XIX столетия, они к началу кампании представляли собой лишь пятую часть проектированного и не имели никакой возможности противостоять правильной осаде. На главном острове Аландского архипелага был построен береговой форт, обеспечивавший защиту Бомарзундского пролива и прикрывавший с северной стороны образуемый здесь рейд76. Форт этот состоял из каменной двухэтажной сводчатой оборонительной казармы на 2 V тысячи человек, имевшей 115 амбразур. Кроме того, были построены три башни. Две из них на том же острове для обстреливания подхода к Бомарзундскому проливу с севера и подступов к форту с запада на случай произведенной неприятелем высадки. Третья башня находилась на острове Прест-э и вместе с главным фортом предназначалась для обстреливания Бомарзундского пролива. Построенные форты не имели взаимной обороны, а местность вблизи [509] них образовала массу мертвых пространств, способствовавших безнаказанному приближению к ним атакующего.
Уже во время самой кампании для усиления обороны была возведена южнее главного форта еще одна береговая батарея, вооруженная четырьмя полевыми орудиями.
В предвидении войны с союзниками в Бомарзунд было доставлено 139 орудий, из которых на вооружение форта пошло 66 орудий и на вооружение трех башен 46 орудий, а остальные остались, за отсутствием лафетов, лежать на дворе крепости. Гарнизон состоял из 42 офицеров и 1942 нижних чинов, в числе которых было много ссыльных, штрафников и евреев. Комендантом крепости был 60-летний полковник Бодиско, не обладавший ни широкой боевой подготовкой, ни особой энергией, ни особыми умственными способностями, но всегда отличавшийся усердием по службе и благородством чувств77.
Бодиско, так же как и коменданты остальных крепостей, получил для руководства в своих действиях особую инструкцию, составленную комитетом под председательством великого князя Константина Николаевича. В основу этой инструкции легло предположение, что Бомарзунд может подвергнуться лишь нападению неприятельского флота, без высадки войск, а потому коменданту было предложено ограничиться исключительно обороной укреплений.
Исходя из этих предположений, гарнизон Бомарзунда не был своевременно увеличен, а позднее, когда стало известно о направлении союзниками в Балтийское море сильного отряда десантных войск, увеличить его не представлялось возможным, так как море находилось в руках неприятеля. Впрочем, в июле император Николай сделал попытку направить на усиление Аландских островов сорок канонерских лодок и несколько пароходов, но они подошли к Або в то время, когда сообщение с островами было окончательно прервано неприятельским флотом и участия в борьбе принять не могли78.
Первые действия против Аланда относятся к 9 июня, когда командир английского пароходо-фрегата «Гекла» капитан Халль, имея под своей командой еще два винтовых 48-орудийных фрегата, решил произвести по собственной инициативе рекогносцировку Бомарзунда. Раздобыв финляндского лоцмана, капитан Халль в 5 часов вечера подошел к крепости с южной стороны и начал атаку, обратив весь огонь на временную 4-орудийную батарею, которую к 8 часам вечера ему удалось сбить. После этого суда начали продвигаться далее на север, к главному форту, на который обратили огонь своих дальнобойных орудий. Форт безмолвствовал, пока суда не подошли на близкую дистанцию; тогда гарнизон открыл огонь калеными ядрами. Пожар на одном из фрегатов, подбитая корма другого судна и раздробленное колесо парохода заставили неприятеля удалиться, не причинив форту никакого существенного повреждения. [510]
Донося о своем подвиге, капитан Халль уверял, что если немедленно воспользоваться достигнутым успехом, то Аландскими островами можно завладеть почти без потерь79. Непир же, донося об этом деле в Лондон, называл поступок Халля сумасшедшей выходкой и присовокуплял, что наши форты далеко не пострадали так сильно, как об этом доносил храбрый капитан. В Лондоне преждевременное нападение на Бомарзунд также было встречено несочувственно; там боялись, чтобы оно ни послужило толчком для усиления гарнизона Аландских островов80.
Между тем донесения Непира о невозможности для союзного флота предпринять что-либо против Свеаборга и Кронштадта заставили правительства западных держав остановиться на овладении Бомарзундом, так как «пребывание союзных флотов в Балтийском море должно быть ознаменовано каким-нибудь результатом».
Мнение Непира, что завладеть Аландскими островами возможно лишь при содействии 10-тысячного десанта, заставило императора Наполеона отправить в Балтийское море в дополнение к имевшейся на судах морской пехоте еще особый отряд в 6 тысяч человек81 . Во главе этих десантных войск был поставлен генерал Барагэ д'Илье, бывший до того времени послом в Константинополе. Несогласие там с лордом Редклифом, а также желание вознаградить старого генерала за его несбывшееся ожидание стать во главе восточной армии остановило на нем выбор Наполеона. Начальником инженеров был назначен генерал Ниель.
Между тем Балтийская эскадра союзников в составе 42 кораблей отплыла 6 июля из Борезунда к Аланду и 9 июля прибыла к Ледзунду, очень удобному рейду между островом Лемландом (Аландской группы) и множеством мелких островков к югу и к западу от первого. Сюда же прибыли эскадры Корри82 и Плумриджа. 10-го суда Корри получили назначение наблюдать за русским флотом в Свсаборге и Кронштадте, эскадра Плумриджа отрезать Аландские острова от Або, а адмирал Шад со своими судами должен был их блокировать. С этой минуты сообщение с Бомарзундом было прервано, и до его падения мы не имели оттуда никаких сведений.
Последний, кто дал весть об осажденном гарнизоне, был адъютант военного министра ротмистр Шеншин, отправленный туда государем для раздачи наград за бомбардирование 9 июня и для вручения коменданту последних инструкций. В них указывалось, в случае невозможности удержать форт, вывести гарнизон, взорвать укрепления, истребить запасы и повредить орудия. Для отступления делалось три предположения: или перейти в башни, или уйти внутрь острова и начать партизанскую войну, или, наконец, скрытно переправиться в Або, если успеют подойти канонерские лодки и пароходы. Все эти предположения исходили, как видно, из уверенности, что неприятель нападет на Бомарзунд [511] с моря, а с суши станет действовать лишь небольшая часть вооруженных матросов.
Шеншин, исполнив свое поручение, покинул Аланд, переодетый рыбаком, и через Швецию вернулся в Петербург. «Бедный гарнизон Аланда,— писал он графу Орлову по возвращении в Петербург83 ,— выдерживает, может быть, последний натиск. Погибнет он с честью, но погибнет; и то, что для него были батареи, тем ему суждено быть для России — сначала полезная, хотя и временная защита, а потом неизбежная жертва. При всей слабости недоконченных Аландских укреплений, внутренние кирпичные стены которых подвержены выстрелам с моря, они в продолжение месяца сосредоточивают на себе внимание двух соединенных флотов и тем, может быть, приносят относительную пользу».
18 июля в Балтийское море прибыл отряд генерала Барагэ д'Илье, и союзники сосредоточили против Бомарзунда до 13000 десантного войска. После рекогносцировки наших укреплений был собран военный совет для окончательного определения плана предстоявших действий.
Та часть Аланда, на которой были построены наши укрепления, граничила на западе с рядом озер, отделявшим остальную, большую часть острова. Барагэ д'Илье поставил себе первоначальной целью отрезать наши сообщения с островом, для чего надо было занять существующие через озера переправы у деревень Кастельхольма и Зунда, а также деревню Сиби, прикрывавшую короткий перешеек между озерами и морем. Во исполнение этого плана были намечены для высадки два пункта: на севере, у д. Хальта, должны были высадиться 900 англичан и 2000 французской морской пехоты, после чего они начинали наступление к Бомарзунду с целью занять перешеек между д. Сиби и морем, далее продвинуться к озеру Пернос, около деревни того же наименования, и отсюда войти в связь с французами, которые должны были наступать с юга от Танвика. Второй пункт для высадки был намечен на юге от Бомарзунда, около полуострова Танвик, на который французские войска высаживались одновременно с восточной, южной и юго-западной сторон. Отсюда они направлялись на Нона-Финби и Содра-Финби, где входили в связь с отрядом, высадившимся у Хальты, и высылали авангарды к Кастельгомской и Зундской переправам.
26 июля (7 августа) эта диспозиция была утверждена, и союзники начали свою беспрепятственную высадку, а 27-го десантные войска перешли к деревне Финби, в трех верстах от крепости, и этим завершили полную ее осаду. Генерал Бодиско84 совершенно не препятствовал такому движению, очистив заблаговременно береговую батарею на 4 орудия, вновь восстановленную после бомбардировки 9 июня, и две батареи, поставленные на дороге у д. Финби. [512]
Видя, что гарнизон заперся в укреплениях, союзники решили овладеть ими, начиная с башни С85, расположенной на командующих высотах, по дороге от главного форта на д. Финби. Эта казематированная двухъярусная башня стояла совершенно одиноко, причем местность благоприятствовала скрытым подступам атакующего. Она была вооружена лишь 10 орудиями и имела гарнизон в 140 человек. Еще 27 июля французы пытались взять башню, но атака их была отбита. Тогда они начали строить батареи и обстреливать башню, причем для гарнизона был особенно пагубным навесный огонь. Наша артиллерия первоначально успешно боролась с неприятелем и днем разрушала фортификационные работы, сделанные французами за ночь. Тем не менее к 1 августа союзникам удалось получить перевес в артиллерийском огне, и башня была так повреждена, что ежеминутно можно было ожидать взрыва порохового погреба. Комендант башни просил помощи у генерала Бодиско, но, не получив ее, разрешил в ночь на 2 августа гарнизону уходить в главный форт, а сам с 30 нижними чинами остался приготовить все к взрыву башни. Не успев в этой работе, он 2 августа был захвачен в плен. Впрочем, 3 августа башня была разрушена нашими снарядами с главного форта.
Падение башни С явилось для союзников большим шагом вперед при осаде Бомарзундских укреплений. Они вслед за этим обратили свои действия против северной башни у Нотвика. Она была вооружена 18 орудиями и имела гарнизон из 3 офицеров и 181 нижнего чина. Большее число орудий действовало к стороне моря, а союзники повели атаку со стороны высот, против которых башня могла стрелять только из нескольких орудий. Союзники действовали с расстояния в 900 шагов из двух английских батарей — открытой пушечной, вооруженной шестью 32-фунтовыми орудиями, и маскированной мортирной. Обстреливали башню и корабли, но огонь их не приносил никакого вреда. Наш огонь, по свидетельству англичан, наносил им весьма существенные потери, но к вечеру 3 августа в башне была пробита такая брешь, что она грозила развалиться и придавить защитников. Дальнейшее сопротивление было бесполезно, отступление было невозможно, так как французы отрезали башню от главного форта, и вечером защитниками был выкинут белый флаг.
В то время как десантные войска действовали против башен С и Нотвикской, флот громил главный Бомарзундский форт первоначально огнем 8 судов, а после взрыва башни С перекрестным огнем с 16 судов с южного и северного плесов. Со стороны моря форт представлял наибольшую силу и до 3 (15) августа успешно боролся с неприятелем, повредив несколько его судов и понеся сам относительно незначительные повреждения. Но после падения обеих башен союзники окружили своими батареями форт со стороны [513]

Источник

Продолжение. Часть 4.

Tags: 1853, 1854, 1855, 1856
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments