sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 02

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции .01.

М-р Симонс: Керенский проводил много времени в поездках по фронтам, стараясь поднять дух русских солдат, и он, в общем, считался хорошим оратором, и я не сомневаюсь, что он смог бы поддержать своих людей дольше, чем они иначе продержались бы, но нам сообщили, что появились сотни агитаторов, приехавшие по стопам Бронштейна-Троцкого; люди, приехавшие из Нижней Восточной Части Нью-Йорка (lower East Side). Я к своему удивлению обнаружил десятки этих людей, разгуливавших по Невскому Проспекту.

Некоторые из них, узнав, что я — американский пастор в Петрограде, подходили ко мне, обрадованные что кто-то может говорить по-английски, и их ломаный английский выдавал, что они не настоящие американцы.

Многие из этих людей обращались ко мне, и нас поражал сильный еврейский [Yiddish] элемент во всем этом с самого начала, и скоро стало очевидно, что больше половины агитаторов так называемого большевистского движения были евреями [Yiddish].


Сенатор Нельсон: Евреями? [Hebrews?]

М-р Симонс: Они были евреями [Hebrews], евреями-отступниками [apostate Jews]. Я не хочу ничего сказать против евреев как таковых. Я не сочувствую антисемитскому движению, никогда не сочувствовал и не буду. Я против него. Я питаю отвращение к погромам любого вида. Но я твердо убежден, что это явление — еврейское [this thing is Yiddish], и что одна из его баз — на Восточной Стороне Нью-Йорка.


Сенатор Нельсон: Троцкий приехал из Нью-Йорка тем летом, так?

М-р Симонс: Да.

Сенатор Нельсон: Вы думаете, он привез этих людей с собой?

М-р Симонс: Я не могу сказать, что он привез их с собой. Я полагаю, многие из них приехали вслед за ним, но он ответственен за их приезд.

Сенатор Оверман: Известно ли вам, снабжали ли их немцы деньгами?

М-р Симонс: Широко считалось, что Ленин и Троцкий финансировались немецким императорским правительством. Позднее были опубликованы документы, показывающие, что вожди большевистского движения финансировались немцами. М-р Николай А. Зорин, мой личный друг, вице-президент общества по укреплению дружественных связей между Россией и Америкой, опубликовал исследование, показывающее, что за этим всем стояло немецкое правительство. У него были определенные документы. <...> Я полагаю, их содержание должно быть известно Государственному Департаменту, ибо я передал копии нашему посольству и нашему консульству.

Сенатор Оверман: Вот было бы мило, если большевистское движение началось в этой стране [США], финансируемое немцами.

М-р Симонс: Я не думаю, что большевистское движение в России имело бы успех, если б не поддержка, полученная им со стороны определенных элементов из Нью-Йорка, с так называемой Восточной Стороны.

Майор Хьюмс: [задает вопрос о прежней деятельности Ленина]

М-р Симонс: Я не уделял внимания этой фазе карьеры Ленина. Я знаю только, что он получил привилегию со стороны немецкого императорского правительства на срочный проезд через Германию, и что они старались как можно скорее доставить его в Россию.

Я хочу добавить, что перед началом войны — то есть перед тем, как Россия вступила в войну — мы были извещены, и это факт, что сотни тысяч рублей были переведены на счета некоторых трудовых лидеров в С.-Петербурге, как затем стало известно, для организации забастовок на фабриках.

Большое количество заводов в Петрограде, Москве и других центрах России контролировалось британским и немецким капиталом.

Было очевидно, что Германия пытается ослабить Россию экономически, бросив ее в спазмы ужасной забастовки.

Я разговаривал с людьми, занимавшими высокое положение в Петрограде в государственной жизни, и они сказали, что у них есть доказательства.

Дело потом всплыло в русской печати и, конечно, вызвало сильные анти-немецкие чувства.{1} Но та забастовка не оказалась успешной, потому что прежний режим имел столько силы, и он смог погасить ее.

------ 1) ###ref Agursky, Бразоль
Я замечал все время, что в России очень силен немецкий элемент. Я передал нашему послу, губернатору Фрэнсису, копию так называемой Немецкой Годовой Книги, которая была запрещена, а также немецкую ежедневную газету, старейшую, как они провозглашают, которая была запрещена после вступления в войну.
А когда большевики пришли к власти, все это появилось снова.

Не только печатались немецкие газеты, не только все немецкое и про-немецкое поддерживалось, но нам стало известно, что перед началом или после начала большевистской революции в октябре 1918 года, в Смольном, месте нахождения так называемого большевистского правительства, было несколько немецких офицеров.


<...> Одна из старейших учителей Смольного Института пришла по необходимости в здание, где большевики теперь держат свое оружие и откуда ведут деятельность по агитации пролетариата.

Эта дама, в возрасте более 50 лет, преподававшая в институте, я полагаю, свыше 20 лет, и посещавшая нашу церковь около 10 лет и связанная с некоторыми из наиболее выдающихся русских.

Она пришла ко мне и сказала: «У меня была возможность, как у преподавателя Смольного Института, посетить некоторые комнаты в здании, занятом сейчас так называемым большевистским правительством. Я видела собственными глазами немецких офицеров, сидевших у длинного стола, вокруг которого сидели руководители большевиков.
Я слышала, как разговаривали на немецком.

Поскольку они доверяли мне, я имела разрешение проходить через некоторые комнаты, чтобы взять вещи для наших учителей и учеников, и несколько раз я видела немецкие документы на столе, с немецким штампомОднажды она сказала мне, что в Смольном ее поражает, что по-немецки говорят больше, чем по-русски. Может быть, она слышала идиш, потому что идиш близок к немецкому. Мне это кажется странным, но когда вы говорите с типичным человеком с нижней Восточной Стороны, он будет говорить не по-немецки и не по-русски, но на идиш. Может быть она слышала идиш и приняла его за немецкий; так или иначе, вот ее свидетельство.{1}

------ 1) Если свидетельство достоверно, то оно может относиться либо к разговаривавшим на идиш, либо к настоящим немецким офицерам. Последнее, как будет видно из дальнейших показаний, не представляется невозможным.

Сенатор Нельсон: Идиш отличается от иврита?

М-р Симонс: Это немецкий. У него смешанный состав.


Сенатор Нельсон: Это смесь еврейского и немецкого, не так ли?

М-р Симонс: Есть некоторые славянские слова, некоторые русские, и некоторые польские. В нем могут быть слова английские. Идиш, на котором говорят на Восточной Стороне Нью-Йорка, содержит довольно много из английского языка, а тот, на котором говорят в Петрограде, Москве, Варшаве и Одессе, содержит довольно много из русского.

Сенатор Оверман: Этот институт был гнездом, началом этого правительства, не так ли? Там оно началось?

М-р Симонс: Да.

Сенатор Уолкотт: Вы сделали одно заявление, которое мне очень интересно, потому что оно может быть значительным. Вы сказали, что по вашему мнению, если бы не эти элементы, приехавшие с Восточной Стороны Нью-Йорка, большевистское движение потерпело бы провал.

Для меня это очень интересно, потому что если так, то это очень значительно. <...> Ввиду исключительной значимости этого, могли бы вы рассказать нам в деталях, что приводит вас к убеждению, что присутствие этих людей с Восточной Стороны внесло вклад в успех большевистского движения?

М-р Симонс: Позднейшая поразительная информация, переданная мне одним человеком — но эти сведения должны проверить компетентные органы — утверждает, что в декабре 1918 года в так называемой северной коммуне Петрограда — так они называют эту часть советского режима, находящуюся под управлением м-ра Апфельбаума [Зиновьева] — из 338 членов [правительства]
только 16 были настоящими русскими,
остальные евреи,
за исключением быть может одного человека, негра из Америки, называющего себя профессор Гордон;
и 265 членов правительства этой северной коммуны, которое заседает в Смольном Институте, прибыли из нижней Восточной Стороны Нью-Йорка — 265 из них.


Если это правда, а они собираются проверить это для меня — некоторые русские, которые были в Нью-Йорке и исследовали факты — я думаю, что это то, что вы имеете в виду. <...>

Вернувшись сюда [в США] я обнаружил, что некоторые большевистские пропагандисты почти все евреи — евреи-отступники.

Я был в так называемом Народном Доме, по адресу 7 Восточная 15-я улица, Нью-Йорк, который называет себя также Рэндовской Школой Социальный Исследований [Rand School of the Social Sciences].

Я посетил ее по меньшей мере шесть раз за последние 12 недель или около того, покупая их литературу. Это наиболее подстрекательская литература, которую я видел против нашего правительства, и 19 из каждых 20 человек, которых я там встретил, были евреи. <...>

Сенатор Уолкотт: Вы сказали, что вы встретили многих из этих жителей Восточной Стороны Нью-Йорка в Петрограде?

М-р Симонс: Я встретил заметное их количество [a number of them] на Невском Проспекте в Петрограде. Я говорил с ними, и некоторые приходили ко мне.

Сенатор Уолкотт: Когда это было?

М-р Симонс: Где-то в июне и июле. У меня все это записано, но багаж сейчас находится в посольстве...

Сенатор Уолкотт: Приблизительно.

М-р Симонс: Я бы сказал, незадолго до того как они предприняли свою первую попытку, в июле 1917-го, устранить Керенского. Но тогда у него оказалось достаточно сил удержаться.

Сенатор Уолкотт: Можете ли вы сказать, было появление этих агитаторов из Нью-Йорка там неожиданным? Появились ли они все сразу, стаей, или они были вокруг все время, но просто стали проявлять себя?

М-р Симонс: На меня произвело впечатление, сенатор, что вскоре после великой революции зимы 1917 года появились десятки евреев, стоящих на скамейках, ящиках и всем, что попадется, и говорящих пока рот не пересохнет. Я часто замечал моей сестре: «К чему это все идет? Все это выглядит так по-еврейски.»

До того евреев было очень мало, потому что было, как вы знаете, ограничение на проживание евреев в Петрограде, но после революции они там просто роились. Большинство агитаторов было евреями. Я не хочу быть несправедливым к ним, но я обычно могу отличить еврея, когда я его вижу.

Сенатор Оверман: Вы имеете в виду, что они — евреи-отступники?

М-р Симонс: Евреи-отступники, да.

Сенатор Уолкотт: Вы имеете в виду крещенных евреев?

М-р Симонс: Нет, сэр.

Сенатор Уолкотт: Что вы подразумеваете под термином «отступник»?

М-р Симонс: Еврей-отступник — это еврей, который оставил веру своих отцов и предков.

Сенатор Уолкотт: Но не принял никакой другой?

М-р Симонс: Не принял никакой другой, кроме большевистской веры или анархистской веры, что бы это ни было.

Сенатор Оверман: Были ли какие-либо из людей, которых вы встречали, позднее продвинуты по службе [в советском аппарате] Троцким или его людьми в кабинете?

М-р Симонс: За несколько недель перед тем как я покинул Петроград, я близко познакомился с одним членом советского правительства, министром почты и телеграфа. Его звали Сергиус Зорин и я пытался узнать от него, что со мной будет, если я останусь.

[Советское правительство издало указ, по которому все иностранные граждане в возрасте от 16 или 18 до 45 лет, не покинувшие страну, должны считаться военнопленными. Консул Пуле издал распоряжение, что все американские граждане должны немедленно покинуть Россию. Симонсу было 44 с половиной, и он отправился узнавать у властей, что с ним будет, если он не сможет уехать.] Президент северной коммуны не пожелал меня принять.

Они сказали мне, что он не принимает никого, сильно охраняется и никогда не спит дважды в той же самой комнате.

Сенатор Нельсон: Как его зовут?

М-р Симонс: Апфельбаум. Это его настоящее имя, но его русский псевдоним, как и у многих из них — Зиновьев. <...> Его второй и третий секретари — они там все были евреи — отослали меня довольно туманным образом к любому другому комиссару, которого я смогу увидеть. Были угрозы убить не только Ленина и Троцкого, но и Апфельбаума. <...> [Тогда] я отправился к комиссару почты и телеграфа, Сергиусу Зорину. Я узнал, что он прибыл из Нью-Йорка, где он провел 8 лет.

Сенатор Нельсон: Каково было его настоящее имя?

М-р Симонс: Я никогда его не спрашивал, но когда я обратился к нему <...> он сказал мне, что пока американские войска не ведут боевых действий на русской территории, американцы пребывающие в России не будут считаться военнопленными.

Сенатор Нельсон: Он разговаривал с вами по-английски, этот человек?

М-р Симонс: Он разговаривал по-английски. Его английский был довольно хорош.

Сенатор Нельсон: Он был в этой стране [США]?

М-р Симонс: Он был в этой стране.

Сенатор Нельсон: На Восточной Стороне?

М-р Симонс: Полагаю, так.

Сенатор Уолкотт: Как пишется его имя?

М-р Симонс: Сергиус Зорин, комиссар почты и телеграфа. <...> Зорин сказал мне, что ждет-не-дождется вестей от своего брата, некоего Александра Гумберга, служащего, как он сказал, секретарем полковника Раймонда Робинса.

Сенатор Оверман: Вы знали человека, о котором вы говорили — негра из Соединенных Штатов по имени Гордон?

М-р Симонс: Я знал его. Он приходил ко мне, чтобы жениться на так называемой русской даме, которая была эстонкой. Он жил с ней очень недолго.

Сенатор Оверман: Откуда он прибыл? Вам это известно?

М-р Симонс: Он прибыл из Америки. Он был боксер [борец], и рекомендовался как профессор физической культуры, бокса, и так далее, и некоторое время он был привратником в американском посольстве в Петрограде.

Сенатор Оверман: Он был с большевиками?

М-р Симонс: Это последнее, что мы о нем слышали.

Сенатор Нельсон: Вы считаете, что Троцкий и Ленин были под немецким контролем и готовы делать, что пожелают немцы?

М-р Симонс: Я пришел к мнению, что большинство из состоящих на большевистской службе, из тех, кто настоящие, убежденные большевики — некоторые из них не таковы — большинство из них открыто настроено против союзников, ощущают ненависть к Англии и симпатии к Германии. Это проявлялось все время.


Сенатор Нельсон: Где вы находились, когда произошла революция Ленина и Троцкого, в ноябре 1917?

М-р Симонс: Я был в Петрограде.

Сенатор Нельсон: Можете ли вы нам рассказать, как это произошло?

М-р Симонс: Это длинная история. Чтобы изобразить происходившее, нужны часы.

Сенатор Нельсон: Обрисуйте нам.

М-р Симонс: Я могу только сказать, что в воздухе зрел самый дьявольский терроризм. <...>
Я одевался снова и снова как русский рабочий, надевал русскую рубашку, которая свисает почти до колен, надевал фетровую шляпу с широкими опущенными полями и никелевые очки, так что моя сестра говорила, что я выглядел как большевик.

Я выходил на улицу и я ходил среди этих людей и слушал их разговоры. Я заходил в казармы. Я хотел собрать как можно больше сведений, ибо я собирался писать книгу. Я чувствовал, что творится история, и я верил в Россию, я любил Россию, но я не верил во все это дело, и я хотел посмотреть, что оно сделает России, в которой я собирался жить.

Я пытался собрать сведения из первых рук, среди простонародья. Эти агитаторы появлялись и говорили о Ленине и о Троцком, и в толпе говорили: «Это верно. Полностью верно.» И потом, после того как агитаторы уезжали на своем грузовике, появлялся другой грузовик с другими агитаторами.

Сенатор Нельсон: Кто были эти агитаторы? Рабочие или солдаты? Из какого класса или общины?

М-р Симонс: Это были профессиональные агитаторы. Некоторые были одеты в русскую военную форму, некоторые — как рабочие, в черную робу или рабочую рубашку.

Сенатор Кинг: Были ли некоторые из них в Соединенных Штатах, а затем приехали назад?

М-р Симонс: Некоторые были.

Сенатор Кинг: С Восточной Стороны [Нью-Йорка]?

М-р Симонс: С Восточной Стороны, насколько я могу судить. <...> У нас не могло не образоваться впечатления, что большевистская революция обязана успеху в основном благодаря террору.

Сенатор Оверман: Каков был характер этого терроризма?

М-р Симонс: Практически все их люди были вооружены. Рабочие были настолько захвачены жаром своего дела, тем, чтобы убить капиталистов и возвести на трон пролетариат, что они чувствовали себя как в крестовом походе за священные идеалы человечества. Они так об этом говорили, и этим людям давали оружие.

У меня есть здесь одна бумага с их лозунгом, он переводится примерно так: «Уверенность в деле пролетариата — в винтовке в руках рабочего».

Без вооружения пролетариев революция, я думаю, не победила бы. <...>

Было очевидно, что убийства были их — как бы сказать? — козырем, и многие из их прокламаций дышали не только накаленной дьявольской классовой ненавистью, но и убийством;

и целыми неделями они прочесывали Петроград — и Москву — пытаясь выловить офицеров, которым удавалось скрываться. Многие из офицеров бежали, ища спасения, и переходили к союзникам.

Сенатор Нельсон: Вы имеете в виду офицеров армии?

М-р Симонс: Офицеров армии. Они перебегали от одного дома к другому. Некоторые из них даже приходили к нам и спрашивали, могут ли они остаться с нами на ночь. Они просили «только на одну ночь», но мы никогда не соглашались, по той простой причине, что мы не хотели быть обвиненными в таком деле.

Десятки этих офицеров — и некоторые их них занимали высокое положение в командовании армией при старом правительстве и при временном правительстве — обращались ко мне, когда посольство уже уехало, с просьбой дать им карточку или письмо в наше посольство в Вологде. Это я делал. Эти люди также давали мне много сведений. У меня есть записи этих разговоров, но все это находится в багаже в посольстве.

Сенатор Нельсон: Вы говорили о терроризме, который они устанавливали, будучи вооруженными. Можете ли вы рассказать нам, что они делали?

М-р Симонс: Вот один из случаев, который я видел. Это было в декабре или в январе 1918. Я был в своем кабинете, разговаривая с несколькими дьяконицами, и я услышал выстрелы и крики, и выглянул из окна. Прямо напротив нашего дома была толпа людей, встревоженных, кричащих, и за ними бежали два солдата и несколько красноармейцев. Я видел как они стреляли в этих людей, и после того как они падали — стреляли три или четыре раза в голову.

Я сразу же позвал церковного уборщика, и попросил выяснить, что произошло. Он выяснил, что эти люди были в чайной, ниже по улице, и были обвинены в попытке кражи, но украли они или нет — это не было выяснено.

Красноармейцы никогда не выясняли, виновен человек или нет — они просто расстреливали на месте. Я видел это много раз.

В одном известном мне случае, они пришли за человеком, которого не было дома, и они расстреляли по ошибке другого — его брата. [рассказывает об убийствах и грабежах, «законных» и самодеятельных]

У меня было впечатление, что в большевистском режиме было много уголовного элемента.

Весной 1917 года все суды и их документы были уничтожены, то же случилось с полицией.

Мы видели тонны документов, которые носило по улицам. Из тюрем, разрушенных огнем, из домов заключения, из других учреждений, где люди держались по приговору суда, вышли тысячи преступников худшего вида.

Правительство Керенского пыталось снова арестовать некоторых их, и некоторых они схватили.

Но летом 1917 года большевики, с участием анархистов, кружили вокруг тюрем, пытаясь вызволить своих товарищей, и к тому времени когда началась большевистская революция, преступников в местах заключения практически не было.

И мы знаем, что некоторые из худших личностей занимали должности у большевиков.

Те, кому такие должности не были даны, использовались как агитаторы;

или были вооружены и составили часть большевистской армии.

Имея связь с большевиками, и пользуясь их защитой, они ходили по домам и грабили;

и затем банки были конфискованы, социализированы и национализированы — эти три слова мы слышали все время при их проклятых грабежах — были люди, известные преступники, приходившие в банки и помогавшие там это делать
. Это хорошо известный факт, и вы можете получить имена. <...>

Я могу говорить часами и доказывать что это дело — дьявольски террористическое, и что они были резко враждебны ко всем, не относящимся к классу чернорабочих.

Как владельцу собственности и главе нашей церкви, мне пришлось иметь с ними много административных дел. К нам приходили каждый час, требуя представить всяческие документы, по их схеме, и нам приходилось бегать взад и вперед.

Они почти все были евреями, среди тех, с кем нам приходилось иметь дело, и они разговаривали оскорбительно с людьми другого класса.

Иногда они приходили в дом и начинали с топотом расхаживать, пока им не давали понять, что я не русский гражданин, а американский. <...>

Двое вооруженных пришли однажды ночью, по причине подозрения, что я анти-большевик. <...> Эти двое были не русскими, а латышами. По тому, как они говорили по-русски, я могу сказать, что они не были настоящими русскими, а латышами; а латыши, пожалуй, — самый жестокий элемент, который был в революции 1905 и революции 1917-1918 годов.


Сенатор Кинг: Латыши составляют около 25 или 30 процентов большевистской армии, как она была шесть месяцев назад, китайцы — от 50.000 до 60.000, и преступники{1} — около 100.000, с некоторым количеством русских, немцев и австрийцев рассеянных между ними. Не так ли выглядела ситуация шесть месяцев назад?

------ 1) Имеются в виду уголовные преступники, освобожденные большевиками из тюрем, а также выпущенные по амнистии Керенским; они были привлечены в красную армию возможностями грабежа, хорошей оплатой и усиленным продовольственным снабжением в голодающем Петрограде.

М-р Симонс: Я думаю, это довольно точно. Мне известно, что были тысячи немецких и австрийских военнопленных, которые заразились большевистской идеей в лагерях военнопленных.

Я знал нескольких русских, которые расследовали это дело, и они сказали мне, что еще в прошлом августе эти люди говорили: «Нам плевать на большевистское правительство. Нам нужно много еды, хорошая одежда и» — я прошу прощения за эти слова — «все женщины, которые нам понравятся». Мне очень трудно повторять это в этом обществе, но я христианский священник и я знаю, вам нужны показания. Аморальный элемент исключительно сильно присутствует во всем этом.

Сенатор Нельсон: Кто такие латыши? Чем они отличаются от русских?

М-р Симонс: Латыши — из области вокруг Риги, и они составляют большую часть населения Риги. Когда немцы вошли и подавили революцию большевистского пролетариата в балтийских провинциях, эти латыши <...> были изгнаны и перешли в центральную Россию.

Ленин и Троцкий использовали их, предлагая большие суммы денег; и хотя эти латыши никогда не имели симпатии к немцам и очень мало симпатий к русским — тут появилась пища в изобилии, хорошее жилье, теплая одежда и — я повторяю то, что они сказали сами — право делать что они хотят на улицах Петрограда и Москвы.

Ленин и Троцкий оба заявили, и сдержали свое слово, что они не будут полагаться на русских для своей защиты, но будут полагаться на латышей. И русские, в целом, не имеют симпатий к латышам. Я полагаю, в глазах русского латыш — ниже любой национальности и расы.

Сенатор Кинг: Китайцы составляли значительную часть красноармейцев, не так ли?

М-р Симонс: Китайские кули, в большом числе, были в это время в Финляндии, работая там при старом русском режиме, срубая деревья и выполняя другую ручную работу. Когда красное движение в Финляндии было подавлено, тысячи этих китайцев, которых также называли кули, хлынули в центр России. Мы видели их во множестве в Петрограде.

Сенатор Кинг: Доктор, из ваших знаний, считаете ли вы, что китайцы и немецкие и австрийские солдаты, которые не утверждали своего гражданства где-либо, люди которые были заключенными в России — составляют большинство в большевистской военной организации?

М-р Симонс: Я скажу так: без этих элементов никогда не образовалось бы ядра Красной армии.

Сенатор Кинг: Стало быть, эти бывшие немецкие пленники и бывшие австрийские заключенные, и китайские кули, и латыши, с некоторым количеством русских, составляли большую часть армии?

М-р Симонс: Да; и, конечно, они брали тысячи русских рабочих. Это мы видели своими глазами, что они не могли больше найти работы, потому что почти все фабрики были закрыты; и с этим связана длинная история, включающая немецких агентов — много станков было разрушено только затем, чтобы Россия была ослаблена экономически и стала зависима от Германии в отношении разных продуктов. И мы также знали — и я подчеркиваю это особенно — что во время заключения Брест-Литовского договора тысячи коммерческих агентов из Германии разгуливали по улицам Петрограда и Москвы и других крупных городов, принимая заказы.

Сенатор Нельсон: На немецкие товары?

М-р Симонс: На немецкие запасы. Все это выглядело так, как будто бы Германия имела в уме подорвать Россию экономически и большевистский режим ей в том очень помог.

Сознательно или нет, этого я не знаю, не могу сказать, но для нас, очевидцев, это выглядело очень подозрительно. Я знал управляющих заводами, и они говорили: «Только подумайте! Рабочие ворвались, расколотили ценнейшее оборудование в куски, и когда мы пытались объяснит им, что это их хлеб и масло, они ответили: «Ха! Наш хлеб и масло! Мы разрушаем капитализм!». Это было вложено им в головы. «Мы отменяет капитализм», но они резали гуся, который нес золотые яйца. Они не видели связи между тем, чтобы иметь работающую фабрику и обеспечением достатка.

Сенатор Кинг: Вы говорили о жестокостях и убийствах. Как это отразилось на буржуазии?

М-р Симонс: Это отразилось так, что тысячи лучших людей в Петрограде, Москве и других местах теряли свою собственность, и часто членов семей арестовывали. Я видел это во множестве. Было одно желание — выбраться из России.

Но большевики не выпускали людей из России. Труднейшим делом было получить разрешение на выезд из России.

Но они бежали всякими способами. Я не буду останавливаться на подробностях. Многие смогли спастись, и мы помогали им нашими способами, потому что многие из них говорили: «Если мы не уедем, нас наверняка убьют — наши имена в списке буржуазных заложников».

Сенатор Оверман: Заложники? Что это значит? Это слово используется не в обычном смысле, как я понимаю.

М-р Симонс: Попросту говоря, идея в том, чтобы держать некоторых людей из класса буржуазии, имена которых им были известны, готовыми к аресту или расстрелу, если что-то случится с большевистским правительством.

Сенатор Кинг: Чтобы понять — они держат в качестве заложников жен и семьи некоторых русских офицеров, которых они заставляют работать в своей армии?

М-р Симонс: Держат.

Сенатор Кинг: И если они не будут управлять армией, как большевики думают они должны, они угрожают убить их семьи?

М-р Симонс: Во всяком случае десятки таких людей приходили ко мне и говорили, что это разрывает их сердце. Они говорили: «Нас заставляют делать это, но вы и другие должны знать, мы надеемся, что вы примирите нас с союзниками.» Некоторые из лучших людей, которых я знал, говорили: «Если мы не пойдем, они убьют нас на месте». Некоторых убили; другим удалось бежать; третьи месяцами скрывались, никогда не спят в одном месте более раза подряд.{1}

------ 1) Думается, это сообщение проливает новый свет на причины и характер сотрудничества некоторых русских офицеров в красной армии.

Сенатор Кинг: Доктор, я старался понять масштаб террора и его влияние на буржуазию и высшие классы. Замаривают их до смерти или нет?

М-р Симонс: Да. Мы видели их — как ходячие тени — на улицах Петрограда. Я видел своими глазами, как люди падают замертво. Перед тем как они умирают, у них распухают лица.

<...> Я припоминаю человека в генеральской форме, с белой бородой, стоявшего на Большом Проспекте и со слезами на глазах просившего: «Христа ради, подайте несколько копеек». Некоторые люди второй, третьей или четвертой категорий подавали ему по несколько марок — монет больше не было. Я был в домах, где не было хлеба несколько недель...

Сенатор Кинг: Это буржуазия?

М-р Симонс: Но они сдавливали также людей, которые не были буржуазией, но которые были — я думаю, можно назвать их средним классом — людей, которые пользовались носовым платком или у которых было золотое кольцо — они оказывались буржуазией. Я нередко разговаривал с людьми, которые работали и которые не были буржуазией. Я беседовал с сотнями и спрашивал их: Ну, что вы обо всем этом думаете? «Ну, мы знаем, что во-первых это все немецкое, а во-вторых еврейское. Это совсем не русское дело.» Это стало настолько популярным, что ходя по улицам Петрограда в июле, августе и сентябре, вы открыто слышали от встречных: «Это не русское правительство. Это правительство немецкое и еврейское.» Подходили другие и говорили: «И очень скоро будет большой Погром.

https://vk.com/doc92541586_442486440?hash=c99b85d30e7d4f6ea0&dl=c46cfde97962d433ac

Продолжение следует.

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 03
Tags: Революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments