sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 03

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 02

Подходили другие и говорили: «И очень скоро будет большой Погром"

В результате, сотни большевистских начальников, которые были евреями, отправляли своих жен и детей из Петрограда и Москвы, боясь Погрома. Я сообщил обо всем этом нашим властям, и это дошло до них через Государственный Департамент.

Сенатор Уолкотт: Из того что вы говорите, Доктор, у меня создается впечатление, что этот режим поддерживается крохотным меньшинством, которое не испытывает никакой симпатии к великому русскому народу, и что они навязывают свою волю нации силой и террором. Верно ли я понимаю?


М-р Симонс: Совершенно верно, и я видел собственными глазами как они вели сотни людей по Большому Проспекту, на котором находился наш дом, к Небесному Саду и оттуда — в Кронштадт, где их помещали в крепость; а затем через Норвежскую дипломатическую миссию, через Датскую или Шведскую, мы узнавали, что их убивают десятками.

Сенатор Уолкотт: Это происходило все время?

М-р Симонс: Все время, сенатор, после покушения на комиссара Урицкого.

Сенатор Кинг: Что вы можете сказать о голоде, о его степени среди буржуазии и высших классов?

М-р Симонс: У них была система, делящая все население на четыре класса. Они называли их «категориями». Первую категорию составляли чернорабочие. Они должны были получать все имеющиеся продукты.

Сенатор Кинг: Солдаты были первыми?

М-р Симонс: Да, и красная армия.

Сенатор Кинг: Затем чернорабочие?

М-р Симонс: Я говорю об этом конкретном постановлении. У меня здесь есть копия, и я могу дать вам перевод. Первой категорией был класс чернорабочих. Они составляли, если угодно, аристократию пролетариата.

Затем шла вторая категория, служащие учреждений и магазинов.

Затем третья, включавшая специалистов, учителей, докторов, адвокатов, священников, художников, певцов и т.д. Я принадлежал к этой категории, как пастор.

Затем шла четвертая — владельцев собственности и капиталистов.

Третья и четвертая категория, они писали об этом открыто в большевистской прессе и прокламациях, и говорили в речах, должна была быть задушена голодом, выморена.

Я встречал это утверждение десятки раз, и у них даже были рисунки, изображающие культурных и образованных людей в виде собаки, глядящей на стол, не упадет ли с него подачка.

Наиболее бесчеловечные рисунки я видел в августе 1918 года. В своей категории, мне полагалось на месяц хлеба — восьмую часть фунта [50 гр.]; и то же — моей сестре.

С нашей главной дьяконицей обращались таким же образом. Мы занимались благотворительной деятельностью, но это все не имело значения — и то, что мы пытались доставить продовольствие в Россию, и то, что они знали, что мы передавали телеграфные сообщения, и все подобное — для них не имело никакого значения. Мы просто были в этой категории. Мы были назначены к голодной смерти.


Сенатор Кинг: Уменьшилось ли население Петрограда и Москвы в результате терроризма и удушения голодом?

М-р Симонс: Перед войной в Петрограде жило больше 2 млн. человек, около 2.300.000; а теперь — от 600 до 800 тыс.


Сенатор Кинг: Заметили ли вы сами большое уменьшение населения?

М-р Симонс: Конечно, заметил. Из среднего класса осталось очень мало. А из аристократии — вряд ли вообще кто.

Сенатор Кинг: Отчего они так настроены против христианства? Большевики — они атеисты, рационалисты или анти-христиане?

М-р Симонс: Мой опыт жизни под большевистским режимом говорит мне, что большевистская религия не только абсолютно антирелигиозна, атеистична, но имеет целью сделать всякую религиозную деятельность невозможной как только они достигнут своей цели.

Был митинг, не могу немедленно назвать дату, где-то в августе 1918 года <...>, в большом зале конфискованном у YMCA, род религиозного диспута. Главными ораторами были Луначарский, комиссар народного образования, как его называли, и Шпицберг, комиссар пропаганды большевизма. Оба они говорили то же, что говорит Эмма Голдман. Я просматривал ее писания, и меня поразила та же самая линия нападок на религию, христианство и так называемые религиозные организации. <...> Луначарский и Шпицберг говорили то же самое. Вот один из тезисов: «Все, что есть плохого в мире, бедность и страдание — в основном из-за предрассудка, будто есть Бог.»

Сенатор Кинг: Доктор, вы читали и слышали об IWW, и встречались с людьми из IWW в этой стране. Вы знаете об их разрушительной доктрине, их утверждениях о необходимости разрушения любых форм правительства. По вашим наблюдениям, между IWW и большевиками есть какая-нибудь разница?

М-р Симонс: По моим впечатлениям, движение IWW и большевиков — одинаковы. Зорин сказал мне, комиссар почт и телеграфов...

Сенатор Оверман: Он был американцем?

М-р Симонс: Он был восемь лет в Нью-Йорке, и знал некоторых из руководителей методистской церкви здесь в Нью-Йорке.

Майор Хьюмс: Он был натурализован в этой стране?

М-р Симонс: Нет, не был. Он сказал, что жил восемь лет в Нью-Йорке и участвовал в религиозных диспутах с некоторыми из наших руководителей. Зорин сказал мне: «Мы сделали большое приобретение, Максима Горького, который был против нас, теперь он перешел на нашу сторону. Теперь он с нами и взялся за нашу литературную работу. Вы знаете, что мы покорили Россию. Следующим шагом мы покорим Германию и Америку.»

Сенатор Нельсон: Крупный замысел.

Сенатор Кинг: Известно ли вам, в какой степени они разослали представителей в соседние страны Европы, снабдив их деньгами для пропаганды большевизма?

М-р Симонс: Мы слышали много раз, что они отправляли большие суммы денег в разные части Европы. В то время как никто кроме людей из дипломатического корпуса не имел разрешения отправлять что-нибудь, они посылали, день за днем, большие мешки из Петрограда в Стокгольм и Копенгаген. Что было в этих мешках, сказать нельзя, вероятнее всего — большевистская литература и, возможно, деньги.
Возможно, также конфискованные ценности, потому что многие из редких старых драгоценностей и исторических редкостей, сохранявшихся десятилетиями, исчезли, и никто не знает где они. <...> Мы знаем, что они отправляли миллионы рублей для пропаганды в Китае, в Индии и других частях света. Это было в их печати. Это все хорошо известно, они не делали из этого секрета.

Сенатор Кинг: Чтобы разрушить другие правительства и поставить эти страны под контроль большевизма?

М-р Симонс: Да, сэр. И устранить все иные учреждения, которые стояли, если угодно, за класс, который они стремились уничтожить. Луначарский и Шпицберг сказали на этом митинге и это написано в их прокламации: «Величайший враг нашего пролетарского дела — религия. Так называемая церковь — просто камуфляж капиталистического управления, они прячутся за ней. Для успеха нашего дела необходимо устранить церковь».

Сенатор Кинг: Еще один вопрос. Заметили ли вы какие-либо изменения в составе советов после того как Ленин и Троцкий взяли власть? <...> Я хочу знать, верны или нет мои сведения, что они часто посылали из Москвы и Петрограда своих представителей, которые подменяли собой советы и вводили туда людей, разделявших взгляды Ленина и Троцкого.

М-р Симонс: Да, это известный факт. Такое случалось многократно.

Сенатор Кинг: Таким образом, если выбранные вначале советы можно было считать представителями народа, то теперь это просто инструмент Ленина, Троцкого и большевистской администрации?

М-р Симонс: Это так. Я знаю, что незадолго то того, как я покинул Россию, 90 процентов крестьян были настроены анти-большевистски; люди, лучше знающие положение, утверждают, что около трех четвертей рабочих были анти-большевиками.

Сенатор Оверман: [слушание возобновляется после перерыва]

М-р Симонс: Я не хочу быть неверно истолкованным в отношении фактов, которые я приводил в своих показаниях; о еврейском элементе в большевистском движении. Я не антисемит и не сочувствую движениям подобного рода. Некоторые из моих лучших друзей в России и Америке — евреи, и когда я говорил о виденных мной событиях в церквях и на фабриках, многие евреи приходили ко мне и говорили, что лучший класс евреев — а их в Америке сотни тысяч — станут плечом к плечу с христианами в борьбе против красного флага.

Сенатор Оверман: Насколько я понимаю, вы все время говорили о...

М-р Симонс: Об евреях-отступниках. Я хочу, чтобы меня цитировали точно, потому что я не желаю обидеть тех американских граждан, которые являются евреями, ибо они в любом отношении такие же морально достойные люди, как и мы, христиане.

Сенатор Оверман: Я думаю, наши газетные журналисты сделают понятным в своих отчетах, что вы говорите только об отступниках.

М-р Симонс: Сотни раввинов помогут нам в этом. Спасибо, что вы позволили мне прояснить это.

Происходит обсуждение списка комиссаров. Список содержал некоторые неточности и был небольшим. Мы выпускаем этот фрагмент, т.к. выверенные списки гораздо большего охвата и представительности можно найти в книге А. Дикого («Евреи в России и СССР»).

Сенатор Оверман: Как вы думаете, почему эти люди меняли свои имена?

М-р Симонс: <...> когда проявилось большевистское движение, мы заметили, что появилось много людей, которые были евреями, и у которых были настоящие еврейские имена, но которые их не использовали. Тому может быть два или три объяснения. Одно состоит в том, что у этих людей было два или три паспорта. Можно было достать русский паспорт, если он был вам нужен, от определенных агентов в России; и нам сказали, что даже в Нью-Йорке есть люди, которые занимаются русскими паспортами.

Такие люди были и в Европе, особенно около немецко-русской и австро-русской границы. Они торговали русскими паспортами. Человек получал паспорт подобным образом, и потом он использовал эту фамилию.{1}

Другое объяснение в том, что среди русских была антипатия к евреям, и человек с еврейским именем подвергался бы дискриминации.

Третье объяснение было предложено одним нашим знакомым, известным русским редактором. Она изложил психологию этого явления так: «Мы хотим, чтобы это дело выглядело русским; а если появятся наши настоящие имена, которые почти все — еврейские, это будет работать против успеха нашего дела, против успеха социалистического эксперимента.

Люди — миллионы настоящих русских — скажут: Это дело не русское. Все имена это показывают.»

------ 1) Подобное происхождение имеет псевдоним Ленин. Паспорт для Ульянова был украден у помещика Николая Ленина его сыном, который сочувствовал социалистам. Во время революции отец и сын были расстреляны.

Я должен добавить, что когда большевики захватили власть, по всему Петрограду сразу появилось множество прокламаций на идиш.

Большинство прокламаций было на идиш, большие плакаты, и все на идиш. Стало ясно, что это будет один из главных языков России, и настоящие русские, конечно, относились к этому без одобрения.

Сенатор Нельсон: Как устроена их администрация? Опишите нам ее состав.

М-р Симонс: <...> в Москве и Петрограде было много людей, которые не были большевиками, которые работали в министерствах при старом режиме, потом при Керенском, и чтобы сохранить свои жизни и жизнь членов своей семьи, чтобы получить хоть какую-то пищу и защиту, они остались на работе, хотя в течение определенного времени некоторые из них находились в том, что называлось саботажем. <...>

Некоторые из этих людей говорили мне: «Мы остаемся на работе в надежде, что большевизм скоро ослабеет и мы окажемся троянским конем.» У них еще была надежда, что что-то случится: или союзники помогут или что-нибудь еще, и тогда они будут там.

Один из наиболее выдающихся русских людей, с которым я много общался, раньше он был редактором полуправительственного издания, сказал мне незадолго до моего отъезда: «Странно сказать, я пытался выехать в Киев все эти недели <...> и в отделе по рассмотрению заявлений я встретил тех же чиновников за теми же столами, что и при царе.

И узнал их, и они узнали меня и улыбнулись». Они совсем не большевики. Я знал это. Я сам получал разрешение на выезд из России, это было в поздний час, я помчался в министерство и там встретил одного из [в прежнем] наиболее активных анти-большевиков, который там занимал важную должность. Он сказал: «Конечно, я для вас это сделаю», и он сделал. Потом он сказал: «Вы знаете, что я не большевик. Я пытался все эти месяцы уехать из России.» И таких сотни.

Сенатор Уолкотт: Были ли попытки со стороны вождей большевистского движения распространять систематическим образом антиморальные идеалы, о которых вы рассказывали сегодня утром?

М-р Симонс: Я часто наблюдал, как такие антиморальные силы поощрялись открытым, очевидным образом. Я постараюсь быть сдержанным в моем изложении, принимая во внимание, что здесь присутствуют дамы.

Сенатор Оверман: Не следует ли нам вернуться к этому вопросу позже, и попросить дам удалиться?

Сенатор Уолкотт: Доктор знает, что он хочет сказать, и он может это выразить.

М-р Симонс: Позвольте привести вам конкретный пример. За несколько дней до того как я уехал, ко мне обратилась председатель нашего Общества Помощи Женщинам, ученая дама, которая более 25-ти лет была преподавателем в одном из знаменитых императорских заведений. Я не назову этого учреждения <...> ибо я не хочу, чтобы это попало в печать, а через нее — в Россию. Она, задыхаясь от рыданий, сказала: «Вы знаете, какое большое и прекрасное у нас здание. Я хочу, чтобы вы рассказали женщинам в Америке это» — сказала она с сильным чувством, закрывая лицо руками — «лучше бы я умерла, чем видеть это. На первом этаже нашего большого института, который был дворцом, есть большие комнаты. Большевистские комиссары разместили там сотни красных солдат, матросов и моряков красной армии и флота и отдали приказ, чтобы в другой половине этого этажа оставались девочки нашего института, в возрасте от 12 до 16 лет. Лучше бы мне умереть, чем видеть все это. Но я хочу, чтобы вы рассказали об этом в Америке.»


Сенатор Уолкотт: Постойте... Это не было просто деянием безответственной толпы солдат, солдатской черни? Это было распоряжением, верно ли я вас понимаю, большевистских официальных представителей?

М-р Симонс: Это произошло под их управлением.


Сенатор Кинг: Это, конечно, означало, что несчастные дети были оставлены скотской похоти красногвардейцев?

М-р Симонс: Вы можете делать собственные выводы.

Сенатор Кинг: Возможно ли какое-нибудь сомнение в этом, в его целях?

М-р Симонс: Я видел этого столько, что должен ответить «да», если вы об этом спрашиваете.

Сенатор Кинг: Есть ли какое-нибудь сомнение?

М-р Симонс: Для меня никакого. Я несколько переживаю, оттого что здесь присутствуют дамы.

Сенатор Кинг: Вы излагаете все подобающим образом. Нет ничего неправильного в утверждении, что вы видели скотство и зверство.

М-р Симонс: Это поганейшие псы, которых я когда либо видел за мои 45 лет. Они настолько паршивы, что я не могу выразить словами мои чувства. Некоторые люди спрашивали меня, не преувеличиваю ли я, и я отвечал им: нет, пусть сами поедут и посмотрят своими глазами. Некоторые из наших людей присутствуют там как свидетели.

Потом учитель продолжила и сказала: «Это еще не все. В один день заместитель Луначарского, комиссара народного просвещения, был с группой наших девочек в кинотеатре на Невском Проспекте, и он обратился к группе этих девочек 12-и, 15-и и 16-и лет и сказал: «Маленькие девочки, где ваши женишки?» Дети вспыхнули и ответили: «У нас нет женихов». Он сказал: «Отчего же вы не выйдете на Невский Проспект, как делают все проститутки, и не возьмете себе женихов?»

Простите меня за повторение этих слов.

Сенатор Кинг: По моему мнению, действия индивидуумов касаются нас постольку, поскольку они отражают деятельность организации как таковой. Я не хочу приписывать большевикам преступления отдельных индивидуумов. Только если эти действия — действия организация в целом или поддерживаются организацией, только тогда они относятся к нашему рассмотрению. Улавливаете ли вы различие?

М-р Симонс: Да. Я могу привести вам конкретные примеры. Характер всего режима был аморальным. Этого отрицать невозможно.

Сенатор Кинг: Ну, чтобы быть честным, неужели большевико-гвардейцы и все большевики, мужчины, насилуют женщин и грабят?

М-р Симонс: Конечно, они это делают. Нам известно, что латышский полк, который Троцкий усердно охаживал в течение месяцев, отказался ехать на фронт и остался на царскосельском вокзале, около станции, и полковой санитар — я не назову его имени, потому что он мой личный друг и я не имею права подвергать его опасности — сообщил мне, что когда в городе не было хлеба — многие из нас не ели хлеба неделями — у них было 2 фунта (850 г.) в день. Потом приехал Троцкий и сказал: «У вас дополнительно будут блины, два фунта в день, и дополнительная мука; а когда приезжает Троцкий, будет особый пир» — и он у них был. А потом Троцкий сказал: «Все в Петрограде принадлежит вам». Мне трудно говорить это, но они хвалились, что они могут брать всех женщин, которые им понравятся, и они врывались в дома безнаказанно и нагло.


Сенатор Кинг: Платили ли они солдатам большие суммы денег, чтобы держать их в армии?

М-р Симонс: Насколько я понимаю, красным платили большие суммы, и они имели другие привилегии.

Майор Хьюмс: Представительно ли правительство? Состав советов и других их органов — пропорционален по стране или они дискриминируют какие-то области?

М-р Симонс: Это случалось все время, раз за разом — они назначали делегатов-марионеток [were putting in dummy delegates] и контролировали разные районы и местности, посылая своих большевистских агитаторов и так далее, и таким образом подавляя анти-большевистское движение, которое выглядело внутренне присущим [immanent] различным областям этой так называемой страны большевиков.

Нам известно, что вокруг Петрограда и Москвы были деревни — я разговаривал со многими людьми, которые имели о том непосредственные сведения — где население было анти-большевистским, но большевистские власти представляли все так, по крайней мере на бумаге, будто повсюду правили большевики.

Однако были десятки деревней, которые к околице не подпустили бы большевистского представителя. У них были выставлены пулеметы с каждой стороны на главной улице. Я разговаривал с людьми, которые пришли из таких деревней. Они сказали, что у них день и ночь стояла стража, чтобы открыть огонь по большевикам как только они появятся. И у них была рассчитанная [regular] система, с помощью которой они держали большевиков на отдалении.

Сенатор Кинг: То есть современное большевистское правительство — это просто диктатура, управляемая Лениным и Троцким?

М-р Симонс: Да.

Сенатор Нельсон: Большая часть крестьян — не [представлена] в советском правительстве?

https://vk.com/doc92541586_442486440?hash=c99b85d30e7d4f6ea0&dl=c46cfde97962d433ac

Продолжение следует.

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 04.
Tags: Революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments