sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 09.

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 08

Потом, когда в Германии началась революция, они были очень уверены, что в Германии произошла большевистская революция и они теперь запалят весь мир. Из абсолютно паникующих людей два дня спустя они превратились в гоголей.

А потом они узнали, что это была не большевистская революция, и они решили сделать ее большевистской и телеграфировали Либкнехту, что они посылают вагон муки для большевиков в Берлине; и они отправили в Германию комиссию способнейших агитаторов и лучших пропагандистов с большевистскими деньгами.

Майор Хьюмс: М-р Леонард, расскажите нам, что вы видели во время своего заключения в этой тюрьме и о деятельности чрезвычайной комиссии. Как они обращаются с заключенными, что они с ними делают.


М-р Леонард: Они исходят из теории, что каждый человек, против которого выдвинуты какие-либо обвинения, виновен, пока не доказано обратного. Они принимают анонимные донесения или предупреждения, что человек замечен в контрреволюционной деятельности, и на этом основании они его арестовывают и могут держать месяцами прежде чем дело будет рассмотрено. <...>

Они очень первобытны в своих методах. Когда нас арестовали, в первой камере с нами был итальянец <...> и они забирали его в полночь или в 3 часа утра и избивали револьверами. Он нам потом показывал шрамы. <...>

Они расстреливали тех, против кого у них были данные. Некоторые из этих людей были виновны, другие невинны. Они приходили и зачитывали список, говоря что такие-то люди были осуждены на 1, 2 или 4 года в тюрьме, и забирали их.

А на следующее утро начальник караула, наш большой друг, рассказывал нам где вошли пули. Вместо тюрьмы они отводили их ко рву. Они привели одного рабочего, который предположительно принадлежал к партии эсеров <...> и сказали ему написать все, что он знает, потому что ночью его расстреляют. Но они прождали до следующего дня.

Сенатор Нельсон: Они застрелили его?

М-р Леонард: Да.

Сенатор Нельсон: Его судили?

М-р Леонард: Нам ни о каком суде не было известно.

Сенатор Нельсон: Был ли какой-нибудь суд, на котором он присутствовал?

М-р Леонард: Никакого, о котором нам было бы известно. Может, что-то и было в его последний час или около того.

Сенатор Нельсон: Они судили людей в их отсутствие?

М-р Леонард: Да. Макровский, этот большой, очень известный большевик, сказал мне это. Я и он были в одной камере некоторое время. Он боролся против главы чрезвычайной комиссии.

Сенатор Нельсон: Как его имя?

М-р Леонард: Макровский.

Сенатор Нельсон: Каково его настоящее имя?

М-р Леонард: Это его настоящее имя.

Сенатор Нельсон: У него было другое имя?

М-р Леонард: Насколько мне известно, нет.

Сенатор Нельсон: Продолжайте.

М-р Леонард: Некоторых людей спрашивали, знают ли они этого человека — Макровского. Целую шеренгу людей спросили: «Знаете ли вы этого человека»? Они все сказали: «Нет». Он обернулся с удивлением и сказал: «Я не знаю никого из этих людей». Потом он сказал мне: «Что, если бы один из них сказал, что знает меня, а остальные отрицали бы это»? Я спросил: «Что случилось бы, если б один вас признал»? — «Меня бы расстреляли».

Сенатор Стерлинг: Каково было обвинение против этого человека, с которым вы делили камеру?

М-р Леонард: Он был обвинен в участии в контрреволюционном заговоре. Он сделал такое заявление. Он сказал, что все руководители этой комиссии были выродки, что они не были русскими [were not typical Russians]. Я припоминаю, он говорил, что глава этой комиссии был выродок, что если он доберется до Москвы и увидит его, он его застрелит на месте и никто ему слова не скажет. Этот человек сказал также, что люди в центре не знали, что происходит в провинциях, что эта комиссия и ее члены делали в разных городах и провинциях. Он сказал: «Если бы Ленин об этом знал, он бы их всех расстрелял».

Сенатор Стерлинг: Что он имел в виду: что в городах и провинциях они не были революционистами?

М-р Леонард: Он имел в виду, что эти люди, принадлежавшие к большевистской партии и занимавшие большевистские [правительственные] должности, делали что хотели, и не подчинялись приказам, инструкциям или духу центрального правительства.

У этого человека, Макровского, был револьвер, когда он туда явился, и разрешение выписанное председателем всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе и так далее.

Местная комиссия забрала у него револьвер. Он сказал: «У меня разрешение, выписанное Петерсом, председателем». Они ответили: «Не хотите ли сказать, что мы здесь не власть?»

Майор Хьюмс: Вы когда-либо знали Петерса? Видели его?

М-р Леонард: Нет, сэр.

Майор Хьюмс: Верно ли, что он прежде жил в Лондоне?

М-р Леонард: Я не слышал, чтобы он жил в Лондоне. Я знаю, что его жена до сих пор в Лондоне. Она очень хорошо говорит по-английски.

Майор Хьюмс: Он русский?

М-р Леонард: Латыш. Большая часть чрезвычайной комиссии в Петрограде состоит из латышей. Я хоть и плохо говорю по-русски, но лучше, чем большая часть членов петроградской чрезвычайной комиссии. Они не умеют писать. Когда они приходят забирать узников по списку, они не умеют прочесть имен, и один из узников стоит рядом с ними и читает имена.

Майор Хьюмс: Каков состав чрезвычайной комиссии?

М-р Леонард: Я не знаю. Всероссийская комиссия в Петрограде — очень эластичная структура, и этот человек — Петерс — ее фактически возглавляет. Был другой человек, который предположительно должен был быть главой, но Петерс ведет всю работу председателя. Это чрезвычайная комиссия правительства государства. Нет требований, нет регламентаций.

Майор Хьюмс: М-р Леонард, во время вашего передвижения по России, встречались ли вам фактические случаи терроризма и жестокости?

М-р Леонард: Я был в Астрахани. Я был болен. Непосредственно перед арестом я прибыл в Царицын, надеясь выздороветь. <...> В Астрахани открылся заговор с целью свержения правительства. <...> Когда мы были в заключении, пришло сообщение из Астрахани, напечатанное в официальном органе, что астраханский военный комиссар, человек, которого я знал и с которым взаимодействовал, сообщил, что они расстреляли 300 офицеров в отместку за заговор <...>

Майор Хьюмс: Офицеров бывшей русской армии?

М-р Леонард: Да. Это теперь практически каста. Большевики просто говорят «офицер», и это определяет человека в эту касту. Потом, в июле, в Царицыне, они забирали людей, которые были чистыми пролетариями, но принадлежали к другой партии, к эсерам. Мы видели из нашей камеры. Мы не знаем, сколько они расстреливали, но ров, в котором хоронили, рос каждый день. Они расстреливали все время.

Майор Хьюмс: Известно ли вам что-нибудь о грабежах? Встречались ли вы с ними?

М-р Леонард: Это неостановимо. Когда они берут город, они просто забирают все.

Майор Хьюмс: Как они грабят дома, как они проходят по домам, после того как взяли город?

М-р Леонард: Они не грабят. Они говорят, что им принадлежит вся собственность нации, то есть вся общественная собственность, и они просто берут, что хотят.

Майор Хьюмс: А вся личная собственность составляет общую собственность каждого индивидуума в нации?

М-р Леонард: Да, и они входят и берут что хотят [go in and help themselves]. Я познакомился с евреем из Нью-Йорка, который был комиссаром, уж не знаю чего. Первым его действием после занятия должности было — перераспределить все шелковые чулки, которые им удалось найти, всем крестьянкам и женщинам-рабочим — всем, кто были или у которых в профсоюзе были мужья. Этот еврей был очень напуган, потому что подходили казаки, и он собирался использовать свою американскую библиотечную карточку как американский паспорт и удрать.

Сенатор Нельсон: Как было его имя?

М-р Леонард: Я не припоминаю.

Сенатор Оверман: Много ли вам встречалось этих большевистских симпатизаторов из Нью-Йорка и Чикаго?

М-р Леонард: Я был все время в провинции. Люди, которые приехали [из США], имели возможность получить хорошие должности, и они были в центре.

Сенатор Оверман: Они были с большевиками?

М-р Леонард: Да.

Сенатор Оверман: Вы разговаривали с кем-либо из них?

М-р Леонард: Я говорил только с этим человеком.

Сенатор Нельсон: Где он жил в этой стране?

М-р Леонард: В Нью-Йорке.

Сенатор Нельсон: На Восточной Стороне?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Оверман: Когда он ехал в Россию, м-р Леонард, я полагаю, он думал, что его ждут хорошие времена.

М-р Леонард: Он думал, что его ждут хорошие времена. Он хвастался, что не работал ни единого дня в своей жизни.

Сенатор Нельсон: Еврей?

М-р Леонард: Да.

Сенатор Нельсон: И он не работал ни единого дня в своей жизни?

М-р Леонард: И не собирался.

Сенатор Оверман: И он собирался приехать сюда и устроить тут то же самое?

М-р Леонард: Нет, он боялся за свою жизнь, и он хотел приехать сюда, когда он будет в безопасности.

Сенатор Оверман: Рассказал ли вам Макровский, каковы планы большевиков?

М-р Леонард: Он говорил об их идеалах. <...> Но было очень интересно видеть, как он полностью изменился там в тюрьме. Не из страха опасности за свою жизнь — он не боялся смерти — но он пожертвовал всем для революции, которая была его религией, и вот революция пришла. Пока он был в Москве, он был достаточно удовлетворен, потому что там что-то происходило, но в ту минуту, когда он сошел с поезда в провинции и увидел, что творится тут — это было патетическое зрелище — смотреть на него. Его вера была сломлена. Он вошел в тюрьму большевиком, а вышел чистейшим меньшевиком. Он сказал: «Время не созрело. У нас ничего не выйдет. Нужно идти путем эволюции, а не революции.»

Майор Хьюмс: Есть ли что-нибудь, что вы еще не рассказали нам о деятельности большевистского правительства? Если есть, пожалуйста сообщите это.

М-р Леонард: Я хочу подчеркнуть, что большевизм — это власть меньшинства. Большевики захватили власть в ноябре. Они пообещали мир и хлеб, а крестьянам — землю. Мир, хлеб и землю — мир, хлеб и свободу. Под свободой они понимали возможность рабочим национализировать промышленность, социализировать промышленность, брать полное управление, и с этими тремя лозунгами они захватили русскую армию; и все были хорошими большевиками пока это означало получение земли или фабрики.

Затем правительство постаралось взять у крестьян хлеб по установленной цене — гораздо меньшей, чем цена на свободном рынке — в то время как цена промышленных товаров росла каждый день.

Крестьяне сказали, что это несправедливо, и что большевики — это правительство фабричных рабочих.

Крестьяне сказали: «Сначала они организуют комитеты и сокращают рабочий день, затем поднимают зарплаты и дают этому обратную силу, так что они могут получить эту большую зарплату за предшествующий год или более, а в результате цены на товары растут, и в то же время они снижают цену на зерно; и нас давят с двух концов.»

Это вызвало резкий раскол между крестьянами и рабочими. Тогда в Петрограде и Москве появился план вооружить своих людей и отправить их по селам забирать хлеб силой, что, конечно, крестьянам не понравилось.

Крестьяне консервативны, более консервативны, чем рабочие, и в местный совет крестьяне часто выбирали не большевиков, а эсеров. Тогда большевики посылали отряд и силой прогоняли такой совет, а на его месте создавали большевистский.

Но и это их не удовлетворяло, и прошлой осенью Ленин выдвинул программу комитетов бедноты. Эти комитеты составлены из отбросов крестьянства, из людей, у которых нет земли, нет собственности, которые пропили все деньги, которые они когда-либо заработали, людей без какого-либо достоинства. Ленин поставил их управлять советами; и они совмещают административные и исполнительные функции.

И крестьянам это, конечно, не нравится. Крестьяне хотят избрать свой совет, и хотят, чтобы этот совет имел власть. Потом приходят эти люди, эти подонки общества, и пытаются взять что им будет угодно. Я знаю, что в некоторых деревнях крестьяне не могли выбрать комбеды, потому что у них не было бедных. Тогда их привозили из других мест.

Сенатор Оверман: Принимали ли офицеры участие в большевистском движении?

М-р Леонард: Не кадровые офицеры. Были некоторые студенты, которые прежде были революционерами, во время войны прошли сокращенное обучение, получили низшие офицерские звания и вернулись с фронта. Были также немногочисленные высокопоставленные офицеры, которые приняли во всем этом участие.

Сенатор Нельсон: Вы видели большевистские войска?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Нельсон: Были ли среди них немецкие офицеры?

М-р Леонард: Я их не встречал, кроме тех, которые были в так называемых интернациональных батальонах красной армии, составленных в основном из военнопленных. Но среди них было очень мало офицеров. Были самопровозглашенные [noncommissioned] офицеры, но очень мало кадровых офицеров.

Майор Хьюмс: Вы имеете в виду немецких самопровозглашенных офицеров?

М-р Леонард: Да, сэр. Был интернациональный батальон, составленный из немцев, австрийцев, венгров и китайцев.

Сенатор Нельсон: В большевистской армии были матросы — русские матросы?

М-р Леонард: Да, сэр. Но они не идеалисты, никоим образом. Они не сражаются ни за какие идеалы. Матросы — это бандиты России [roughnecks]. Они терроризируют. К примеру, 30 матросов приехали в Сумы, захватили город, держали его два дня и арестовали всех правительственных лиц.

Они были в Новороссийске и других городах, и они сказали мне, что в Одессе ни у кого из матросов не было меньше 40 тыс. рублей.{1} Они грабили банки. Толпа в 20 или 40 матросов входила в город, занимала гостиницу и там жила. В одном городе один из правительственных чиновников пытался получить для меня номер в гостинице, и он не смог. Они не смели потеснить матросов.

------ 1) Зарплата членов СНК составляла ок. 1 тыс. рублей в месяц.

Сенатор Нельсон: Это были матросы Черноморского Флота?

М-р Леонард: Да, сэр; они все одинаковы, Балтийского ли, Черноморского.

Сенатор Нельсон: Матросы Балтийского Флота плохи?

М-р Леонард: Да, сэр; они обычные матросы. Большая часть русской регулярной армии погибла, но флот не пострадал, и в нем есть взрослые матросы, которые ничего не боятся, с которыми сурово обращались и они ищут мести и дикости [wild time].

Сенатор Стерлинг: Советы были созданы во время революции и свержения Царя?

М-р Леонард: Советы были созданы, но они не принимали участия в управлении, они только критиковали. В это время было двоевластие. Петроградский совет хотел, чтобы все делалось так, как он считал нужным, но он отказывался брать власть сам.

Сенатор Стерлинг: При образовании советов они были в руках большевиков?

М-р Леонард: Нет, сэр.

Сенатор Стерлинг: Большевики захватили их позднее?

М-р Леонард: Большевики захватили их пропагандой. Советы сначала были более радикальны, чем Временное Правительство, но они не были большевистскими. В Петрограде большевистское движение стало серьезной силой только в июле. Затем они выбирали своих членов в эти советы, так что постепенно, путем наполнения большинство советов стали большевистскими. И только тогда они попытались свергнуть правительство. Советы не были захвачены силой; но наполнением.

Сенатор Нельсон: Могут ли остатки русской армии объединиться и выбить большевиков?

М-р Леонард: Если они смогут объединиться. В этом-то там и была беда. Именно потому большевики и смогли удержаться — не из-за своей силы, а из-за слабости противников.

Сенатор Нельсон: Казаки, конечно, должны склоняться к консервативной стороне, к русской, к анти-большевистской, не так ли?

М-р Леонард: Казаки были склонны защищать свою территорию, но они были против вторжения в большевистскую Россию с целью свержения большевистского правительства.

Сенатор Нельсон: Но они не подчинились большевистскому правительству?

М-р Леонард: Некоторые из них так поступили.

Сенатор Нельсон: Но они не позволят отобрать свою землю?

М-р Леонард: Некоторые из них позволили. Беда в том, что они никак не могли объединиться. Они дрались между собой, пока не пришли большевики, а тогда они оказались бессильны и у них отобрали оружие. После этого они начали думать о том, чтобы объединиться, и в конце концов объединились, но заплатив цену — огромную.

Сенатор Нельсон: Многие ли из большевистских вождей жили прежде в этой стране [США].

М-р Леонард: Я не знаю. В провинции, где я был большую часть времени, таких было очень мало. Мои друзья, которые были в Петрограде и Москве, говорят, что там таких было много [a great number].
[...]
М-р Леонард: Я скажу, что программа и дух большевистской партии направлены против религии и того, что мы называем домом [семьей].

Сенатор Уолкотт: Как они обосновывают выступление против дома?

М-р Леонард: Они говорят, что дом не дает детям равные возможности. У них не было хорошего дома, а те, кто жили в бедных кварталах, говорят, что дом не дает каждому равных возможностей; что все должны начинать равными, и что детей необходимо забрать, поместить в правительственные учреждения и дать им одинаковое образование. Они говорят, что дом вырос из капитализма и что любовь не нуждается в браке.

Сенатор Уолкотт: Иными словами, дети не будут расти в домашней обстановке?

М-р Леонард: Нет.

Сенатор Уолкотт: Если они выполнят свою программу, то будущие мужчины и женщины не будут иметь воспоминаний о домашней жизни, о тепле очага, близости родителей.{1}

------ 1) Примечательно, что в этом отношении «радикальные западники» 1990-х годов наследуют идеологии «радикальных западников» 1910-х. Важным элементом доктрины обоих является денационализация и уничтожение «тепла очага» — для начала в общественной жизни. Семья в 1910-х и 1990-х подверглась нападению, но устояла, хотя и с потерями; однако общество было в обоих случаях разрушено.

М-р Леонард: Да, они против этого.

Майор Хьюмс: По теории, о детях должно заботиться государство?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Нельсон: Они [дети] должны быть национализированы?

М-р Леонард: Да, национализированы таким образом.

Сенатор Нельсон: И они не верят в брак, потому что это символ капиталистического класса?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Оверман: Они за развод?

М-р Леонард: Развестись очень легко. Не нужно идти в суд. Мужчина просто делает письменное заявление женщине и говорит: «Я с тобой развожусь», и все.

Сенатор Оверман: И женщина может сказать то же самое?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Оверман: Так что у женщин там равные права?

М-р Леонард: Да, сэр.

Сенатор Стерлинг: Считаете ли вы, м-р Леонард, что эти принципы привлекательны для обычного русского крестьянина, или же это доктрина вождей, которые ее исповедуют?

М-р Леонард: Я не думаю, что это привлекательно для русских крестьян; но беспорядки начались с крестьян, которые были вдали от дома в промышленных городах в России, где они жили в плохой среде и им плохо платили. Среди них годами велась пропаганда, что они — угнетаемый, эксплуатируемый класс, все они. Вот откуда пошла беда, и от промышленных рабочих, а не от крестьян. У крестьянина была одна нужда. Крестьянину была нужна земля, и он хотел ее, и когда он получил землю, он был удовлетворен.

Сенатор Оверман: Что с церковью? Ходят ли они в церковь?

М-р Леонард: Да, крестьяне еще ходят в церковь. Но церковь, конечно, разрушена, и большевики ведут бесконечную пропаганду против церкви, против священников и они это все печатают в газетах.

Сенатор Уолкотт: Я полагаю, они понимают психологический факт, что если им удастся разрушить веру любого народа, они могут привести народ в такое состояние, при котором можно свергнуть все, что они захотят свергнуть.

Сенатор Нельсон: Потеряла ли церковь влияние, которое у нее было в прошлом?

М-р Леонард: Она утратила влияние среди промышленных классов.

Сенатор Нельсон: Но среди крестьян?

М-р Леонард: Крестьяне еще ходят в церковь. Где священник был плохой, они поставили нового, но они не обратились против церкви. В августе вышел указ, запрещающий вывешивать иконы в общественных зданиях и зданиях, принадлежащих государству. До войны с Германией в каждом здании была маленькая икона в углу.

В управе большевистских казаков еще держат иконы: они сказали, что иконы необходимы.

Солдатский комиссар пытался заставить снять иконы, но они сказали, что не могут этого сделать. Потому что если казаки решат, что они анти-христиане, у них вообще не будет никакой поддержки.

Сенатор Нельсон: В великом хаосе, который последовал за смертью слабоумного сына Ивана Грозного, было междуцарствие в 29 лет. И именно с помощью церкви они снова собрали себя вместе и избрали Михаила Романова царем, продолжив линию правителей, и именно через церковь они смогли сплотить новое правительство. Считаете ли вы, что в нынешней катастрофе церковь может оказаться огромной помощью...

М-р Леонард: Я верю...

Сенатор Нельсон (продолжая): в сплочении и собирании вместе русского народа против большевистской системы?

М-р Леонард: Если церковь сможет восстановиться и родит вождя, который сможет объединить Россию.

Сенатор Нельсон: Вы помните, что во время французской революции они пытались уничтожить всякую религию, церковь совсем, но это не удалось. И они потерпят поражение в войне против Русской Церкви. Вы не считаете, что они будут побеждены в этой войне?

М-р Леонард: Таково мое мнение — они ее проиграют.

Сенатор Нельсон: Крестьяне, церковь, казаки и консервативные элементы сплотятся вместе и за шесть месяцев ликвидируют большевистскую толпу?

М-р Леонард: Если они сумеют сплотиться. В этом вопрос.


Сенатор Оверман: М-р Леонард, сколько людей среднего класса — буржуазии, как вы их называете — бежало из России, спасаясь от терроризма?

https://vk.com/doc92541586_442486440?hash=c99b85d30e7d4f6ea0&dl=c46cfde97962d433ac

Продолжение следует.

Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919 г.) о событиях русской революции. 10

Tags: Революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment