sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Дипломатическая борьба вокруг созыва Генуэзской конференции./ Советская делегация в Берлине

1.Дипломатическая борьба вокруг созыва Генуэзской конференции./ Советская делегация в Берлине

30 марта 1922 г. советская делегация выехала из Риги. В субботу. 1 апреля, она прибыла в Берлин. Представители Советской страны попытались вступить немедленно в переговоры с берлинским правительством. Но рейхсканцлер Вирт и министр иностранных дел Ратенау не спешили. Они приняли советскую делегацию только в понедельник. Германия вовсе не торопилась заключать соглашение с Советской Россией.

Впрочем, встречены были делегаты весьма любезно; им было сказано немало дружественных слов. Заговорив о проекте международного консорциума, советские представители заявили, что считают его враждебным замыслом, тем более, что в этом плане особая роль отводилась Германии как орудию для эксплоатации России; очевидно, за это Германия должна получить свою премию.

Ратенау в ответ сообщил, что Германия уже связана переговорами о консорциуме и выйти из него не может. Правда, она готова дать письменное обязательство не заключать никаких сделок без предварительного согласия России. За это Ратенау требовал компенсации, но не указал — какой. При второй встрече Ратенау пояснил, что компенсацией могло бы явиться обязательство России при переговорах о концессиях предварительно каждую концессию предлагать Германии. Всё яснее становилось, что немцы хитрят. За каждую пустяковую уступку они немедленно требовали несоразмерной компенсации.

[Spoiler (click to open)]

Наконец, за официальным завтраком Вирт и Ратенау приоткрыли свои карты. Немцы предложили зафиксировать официально следующее соглашение: Германия отказывается от возмещения убытков, причинённых ей революцией, исходя из того, что Советская страна не будет платить за такие убытки и другим государствам. Однако в секретном добавлении должно быть сказано, что в случае, если Советская страна даст другой державе денежное вознаграждение за эти убытки, то вопрос должен быть пересмотрен и по отношению к Германии. Советская делегация добивалась полного отказа Германии от возмещения убытков; это могло бы послужить прецедентом для переговоров и с другими государствами в Генуе; но германские представители упорствовали. Мало того, выяснилось, что и этот договор, вместе с секретным добавлением, будет в Берлине не подписан, а только парафирован. Ясно было, что Германия и не думает итти на соглашение с Советской Россией. Переговоры с Советской Россией были только приманкой: Вирт и Ратенау вели ни к чему не обязывающие разговоры, а немецкая пресса намеренно раздувала слухи о якобы предстоящем русско-германском договоре, чтобы припугнуть дипломатию Антанты.

Впоследствии, в 1926 г., заведующий восточными делами Министерства иностранных дел Германии Мальцан, встретившись на одном обеде с английским послом лордом д'Аберноном, признал, что «Ратенау противился подписанию (соглашения) ввиду предстоящей Генуэзской конференции. Ратенау фактически был противником восточной ориентации и стоял за более близкую связь с Францией и Англией, в особенности с первой».

Единственно, чего удалось достигнуть в Берлине советским представителям, было взаимное обязательство, что в Генуе обе делегации будут поддерживать тесный контакт.

2. Генуэзская конференция./ Открытие конференции в Генуе

6 апреля советская делегация прибыла в Геную. Итальянцы встретили её как будто весьма любезно. Однако под предлогом охраны они настолько изолировали советских представителей, что тем пришлось протестовать против столь чрезмерного усердия. В воскресенье, 9 апреля, состоялось первое свидание советских делегатов с премьер-министром Италии Факта и министром иностранных дел Шанцером. Советская делегация поставила вопрос о приглашении на конференцию Турции и Черногории. По поводу последней итальянцы заявили, что Черногория уже участвовала в выборах в югославскую скупщину; таким образом, делегаты Югославии представляют и Черногорию. О Турции было сказано, что конференция является европейской, а Турция — малоазиатская страна.

Итальянский министр иностранных дел сообщил, что конференция предполагает выделить четыре комиссии: политическую, финансовую, экономическую и транспортную. Советская делегация будет допущена только в первую; в остальных комиссиях она будет участвовать лишь после заключения основных соглашений в первой комиссии. Советская делегация заявила решительный протест против такой своей изоляции.

В воскресенье днём, во время предварительного заседания представителей Антанты, советскую делегацию посетил итальянский посол в Лондоне Джанини. Он сообщил, что французы грозят уехать, если не будут иметь удовлетворения по вопросу о каннских резолюциях. Впрочем, французы, быть может, и согласятся на допущение советских делегатов во все комиссии. Но для этого большевики в приветственной речи должны заявить о признании в принципе каннской резолюции. Советская делегация согласилась принять это условие.

10 апреля, в 3 часа пополудни, во дворце Сан-Джорджо открылся пленум конференции. Всего было представлено 29 стран, как доложила мандатная комиссия; если считать доминионы Англии, — 34. То было наиболее широкое собрание представителей европейских держав, когда-либо имевшее место в Европе.

После избрания председателем конференции премьер-министра Италии он произнёс речь об экономической разрухе, охватившей весь мир, где по крайней мере 300 миллионов человек уже не занимаются производительным трудом. Делегаты стран, съехавшиеся в Геную, должны без дальнейших промедлений приступить к излечению Европы. Среди присутствующих, говорил Факта, нет ни друзей, ни врагов, ни победителей, ни побеждённых; здесь собрались только нации, желающие отдать свои силы для достижения намеченной цели.

В заключение своей речи Факта прочитал следующую декларацию:

«Настоящая конференция созвана на основе каннских резолюций; резолюции эти были сообщены всем получившим приглашение державам. Самый факт принятия приглашений уже доказывает, что все, принявшие его, тем самым приняли принципы, содержащиеся в каннских резолюциях».

Эта декларация — явно французского происхождения — свидетельствовала о наличии сговора между капиталистическими державами: она буквально повторяла одно из требований известного меморандума Пуанкаре от 6 феврали 1922 г.

После Факта выступил Ллойд Джордж. Он также подчеркнул, что на конференции все равны, но добавил: равенство это заключается в том, что все приняли равные, а именно каннские, условия. В дальнейшем Ллойд Джордж остановился на экономической разрухе, справиться с которой, по его мнению, можно только совместными усилиями. В связи с этим он выразил сожаление, что США не участвуют на конференции.

Закончил свою речь Ллойд Джордж следующими словами: «Мир будет следить за нашими совещаниями то с надеждой, то со страхом, и если мы потерпим неудачу, то всем миром овладеет чувство отчаяния».

Французский министр иностранных дел Барту поддержал прочих ораторов в вопросе о каннских резолюциях. При этом он категорически заявил, что Франция не допустит обсуждения какого бы то ни было из версальских соглашений. «Генуэзская конференция не является, — говорил Барту, — не может явиться и не явится кассационной инстанцией, ставящей на обсуждение и подвергающей рассмотрению существующие договоры».

Немецкий делегат Вирт пытался убедить депутатов в том, что положение Германии особо тяжёлое. Поэтому германская делегация и сочла возможным отложить урегулирование внутренних затруднений и прибыла в Геную в надежде на международную помощь. Речь Вирта была очень длинна. По этому поводу один из журналистов сострил, что германский делегат решил перенести всю тяжесть германских репараций на своих слушателей.

После Германии выступил представитель советских республик. Чичерин заявил, что советское правительство, всегда поддерживавшее дело мира, с особым удовлетворением присоединяется к заявлениям о необходимости установить мир. Глава советской делегации продолжал:

«Оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, российская делегация признаёт, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления».

Чичерин подчеркнул далее, что экономическое восстановление России как крупнейшей державы, обладающей неисчислимыми запасами природных богатств, является непременным условием всеобщего экономического восстановления. Идя навстречу потребностям мирового хозяйства, Советская Россия готова предоставить богатейшие концессии — лесные, каменноугольные и рудные; имеет она возможность сдать в концессию и большие пространства сельскохозяйственных угодий. Делая эти предложения, советская делегация принимает к сведению и признаёт в принципе положения каннской резолюции, сохраняя, однако, за собой право внесения в неё как поправок, так и дополнительных пунктов.

Вместе с тем Чичерин отметил, что все попытки восстановления хозяйства будут тщетны, пока над Европой и над всем миром будет висеть угроза войны.

«Российская делегация, — говорил советский представитель, — намерена в течение дальнейших работ конференции предложить всеобщее сокращение вооружений и поддержать всякие предложения, имеющие целью облегчить бремя милитаризма, при условии сокращения армий всех государств и дополнения правил войны полным запрещением её наиболее варварских форм, как ядовитых газов, воздушной вооружённой борьбы и других, в особенности же применения средств разрушения, направленных против мирного населения».

Установление такого всеобщего мира может быть осуществлено, по мнению советской делегации, всемирным конгрессом, созванным на основе полного равенства всех народов и признания за всеми ими права распоряжаться своей собственной судьбой. Всемирный конгресс должен будет назначить несколько комиссий, которые наметят и разработают программу экономического восстановления всего мира. Работа этого конгресса будет плодотворной только при участии в нём рабочих организаций. Российское правительство согласно даже принять за исходную точку прежние соглашения держав, лишь внеся в них необходимые изменения, а также пересмотреть устав

Лиги наций, с тем чтобы превратить её в настоящий союз народов, где нет господства одних над другими и где будет уничтожено существующее ныне деление на победителей и побеждённых.

«Считаю нужным, — говорил Чичерин, — подчеркнуть ещё раз, что как коммунисты мы, естественно, не питаем особых иллюзий насчёт возможности действительного устранения причин, порождающих войну и экономические кризисы при нынешнем общем порядке вещей, но, тем не менее, мы готовы со своей стороны принять участие в общей работе в интересах как России, так и всей Европы и в интересах десятков миллионов людей, подверженных непосильным лишениям и страданиям, вытекающим из хозяйственного неустройства, и поддержать все попытки, направленные хотя бы к паллиативному улучшению мирового хозяйства, к устранению угрозы новых войн».

Вся конференция с напряжённым вниманием слушала советского представителя. Тишина прерывалась только шелестом листочков бумаги, на которых подавался делегатам перевод этой речи. Выступление советского делегата сразу нарушило монотонность деклараций единого фронта держав, заранее договорившихся о поведении на конференции.

После Чичерина выступил Барту «с кратким, но самым твёрдым заявлением», как выразился он сам. Он снова повторил декларацию о каннских резолюциях, оглашённую уже в речи Факта. Русская делегация, заявил далее Барту, подняла вопрос о всемирном конгрессе и затронула другие проблемы, которых нет в каннской резолюции. Особенно резко выступил Барту против предложения советской делегации о разоружении. «Вопрос этот, — говорил Барту, — устранён; он не стоит в порядке дня комиссии. Вот почему я говорю просто, но очень решительно, что в тот час, когда, например, русская делегация предложит первой комиссии рассмотреть этот вопрос, она встретит со стороны французской делегации не только сдержанность, не только протест, но точный и категорический, окончательный и решительный отказ».

Барту добавил, что такое же категорическое «нет» будет сказано и в том случае, если советская делегация попытается внести в политическую комиссию свои предложения.

Отвечая Барту, Чичерин заявил, что о французской точке зрения все знают из выступления Бриана в Вашингтоне. Там он признал, что причиной, по которой Франция отказывается от разоружения, является вооружение России. Советская делегация предполагала, что раз Россия согласится на разоружение, тем самым будет устранён вопрос, поднятый Брианом.

Нет сомнения, что большинство делегатов предпочло бы обойти молчанием широкую пацифистскую программу советской делегации. Но Барту своим запальчивым выступлением лишь подчеркнул наиболее важные пункты советского предложения. Тем самым он невольно содействовал их популяризации. Ллойд Джордж в своём выступлении пытался рассеять это впечатление; обращая дело в шутку, он заявил, что по старости лет вряд ли доживёт до всемирного конгресса; поэтому он просит Чичерина отказаться от своего предложения.

Выступление Чичерина вызвало первую, пока ещё небольшую трещину в едином фронте союзников. Во всяком случае Франция не могла не почувствовать некоторой своей изолированности.

На этом инциденте закончилось первое пленарное заседание конференции. Решено было создать четыре комиссии и заседание политической комиссии открыть на следующий день, в 10 часов 30 минут утра, в королевском дворце.

Изолированность Франции усилилась на заседании финансовой комиссии, где провалилось ещё одно предложение французов. На Генуэзской конференции был принят такой принцип представительства, по которому во все комиссии входили делегаты каждой из пяти держав — инициаторов Генуэзской конференции, а также Советской России и Германии. Что касается остальных 21 державы, то от всех их вместе в каждую комиссию избиралось несколько делегатов. На первом же заседании финансовой комиссии французы предложили низвести Россию и Германию на положение остальных держав. Предложение это было отвергнуто единогласно. Таким образом, Россия единодушно была признана великой державой. Франция осталась в одиночестве.

11 апреля утром открылось заседание политической комиссии. На этот раз, стараясь сгладить неловкость своего вчерашнего выступления, Барту вёл себя весьма любезно по отношению к советской делегации. Особенно подчёркивал он своё полное согласие с Англией и Италией. На заседании решено было создать политическую подкомиссию для решения некоторых конкретных вопросов. В подкомиссию были избраны, кроме держав Антанты, Советской России и Германии, представители Румынии, Польши, Швеции и Швейцарии. Советская делегация заявила категорический отвод Румынии, продолжающей оккупировать Бессарабию. Одновременно советский делегат сообщил, что он в письменной форме на имя председателя конференции протестовал против участия в подкомиссии Японии, так как она продолжает занимать своими войсками часть дальневосточной, территории.

3. Генуэзская конференция./ Требования империалистов

11 апреля днём собралась политическая подкомиссия. Ллойд Джордж рекомендовал при- ступить к обсуждению тех конкретных предложений, которые выдвинуты были совещанием экспертов в Лондоне в конце марта. Передавая этот материал, Ллойд Джордж, а вслед за ним и Барту подчёркивали, что доклад экспертов не является официальным документом, но может служить базой для обсуждения.

Доклад экспертов посвящён был двум основным проблемам: восстановлению России и восстановлению Европы. Эксперты выдвигали такие практические предложения, которые означали полное закабаление трудового населения Советской страны. В семи статьях, имевшихся в первой главе доклада, содержались следующие требования:


  • Советское правительство должно взять на себя все финансовые обязательства своих предшественников, т. е. царского правительства и буржуазного Временного правительства.

  • Советское правительство признаёт финансовые обязательства всех бывших доныне в России властей как областных, так и местных.

  • Советское правительство принимает на себя ответственность за все убытки, если эти убытки произошли от действий или упущения советского или предшествовавших ему правительств или местных властей.

  • Для рассмотрения всех этих вопросов будет создана специальная комиссия русского долга и смешанные третейские суды.

  • Все междуправительственные долги, заключённые с Россией после 1 августа 1914 г., будут считаться погашенными по уплате определённых сумм, имеющих быть установленными с согласия сторон.

  • При подсчёте валовых сумм, согласно статье пятой, будут учтены, однако без ущерба для соответствующих постановлений Версальского договора, все претензии русских граждан за убытки и ущерб, понесённые ими в связи с военными действиями.

  • Все остатки сумм, записанные в кредит одного из прежних российских правительств в банке, находящемся в какой-либо стране, правительство которой давало займы России, зачисляются на счёт данного правительства.

Кроме признания всех долгов и возвращения (реституции) национализированных предприятий, доклад экспертов в дополнительных статьях требовал отмены монополии внешней торговли и установления для иностранных подданных в советских республиках режима, подобного режиму капитуляций в странах Востока.

Наконец, эксперты категорически настаивали на прекращении советской властью коммунистической пропаганды во всех странах.

Империалисты требовали от Советской России уплаты 18 миллиардов рублей. Между тем действительная сумма долгов царского и Временного правительств не превышала 12 с четвертью миллиардов.

Насколько хищническими являлись эти требования, можно судить хотя бы по тому, что царское правительство платило накануне войны по своим долгам почти 13 % государственного бюджета, или 3,3% ежегодного национального дохода; если бы советское правительство согласилось платить по этим долгам полностью, ему пришлось бы выплачивать пятую часть ежегодного национального дохода и около 80% всего государственного бюджета России того времени.

Советская делегация потребовала перерыва заседания по меньшей мере на два дня. Своё требование она обосновывала необходимостью ознакомиться с докладом экспертов, впервые вручённым советской делегации. Заседание решено было отложить до четверга, 13 апреля.

4. Генуэзская конференция./ Совещание на вилле Альбертис

Советскую делегацию со всех сторон осаждали журналисты. Их было так много, что вилле беседы с ними пришлось перенести в университет. Во время перерыва заседания политической подкомиссии советскую делегацию то и дело посещали представители других держав.

13 апреля один из посетителей передал, что Ллойд Джордж и Барту хотели бы встретиться с советской делегацией до заседания подкомиссии. Рассчитывая на возможность раскола единого фронта империалистов, советская делегация согласилась принять участие в предлагаемом совещании. 14 апреля, в 10 часов утра, на вилле Альбертис состоялась встреча представителей делегаций Великобритании, Франции, Италии, Бельгии и Советской России.

Открывая заседание, Ллойд Джордж спросил, нужно ли присутствие экспертов. Чичерин ответил, что советские делегаты явились без экспертов. Дальнейшее заседание продолжалось без экспертов, но с секретарями.

Ллойд Джордж заявил, что вместе с Барту, Шанцером и министром Бельгии Жаспаром они вчера решили организовать неофициальную беседу с советской делегацией, для того чтобы ориентироваться и прийти к какому-нибудь выводу. Что думает Чичерин о программе лондонских экспертов?

Глава советской делегации ответил, что проект экспертов абсолютно неприемлем; предложение ввести в Советской республике долговую комиссию и третейские суды является покушением на её суверенную власть; сумма процентов, которые должна была бы уплачивать советская власть, равняется всей сумме довоенного экспорта России — без малого полтора миллиарда рублей золотом; категорические возражения вызывает и реституция национализированной собственности.

После предложения Барту обсудить доклады экспертов по пунктам выступил с речью Ллойд Джордж. Он заявил, что общественное мнение Запада признаёт сейчас внутреннее устройство России делом самих русских. Во время французской революции для такого признания потребовалось двадцать два года; сейчас — только три. Общественное мнение требует восстановить торговлю с Россией. Если это не удастся, Англии придётся обратиться к Индии и к странам Ближнего Востока. «Что касается военных долгов, то требуют лишь, — говорил премьер о союзниках, — чтобы Россия заняла ту же самую позицию, что и те государства, которые прежде были её союзниками. Впоследствии вопрос о всех этих долгах может быть обсуждён в целом. Великобритания должна 1 миллиард фунтов стерлингов Америке. Франция и Италия являются одновременно должниками и кредиторами, так же как и Великобритания». Ллойд Джордж надеется, что настанет время, когда все народы соберутся, чтобы ликвидировать свои долги.

По поводу реституции Ллойд Джордж заметил, что, «откровенно говоря, возмещение ни в коем случае не есть то же самое, что возвращение». Можно удовлетворить требования потерпевших, предоставив им в аренду их бывшие предприятия. Что касается советских контрпретензий, то Ллойд Джордж категорически заявил:

«Одно время британское правительство оказывало помощь Деникину и в известной степени Врангелю. Однако то была чисто внутренняя борьба, при которой помощь оказывалась одной стороне. Требовать на этом основании уплаты равносильно тому, чтобы поставить западные государства в положение платящих контрибуцию. Это похоже на то, как будто им говорят, что они — побеждённый народ, который должен платить контрибуцию».

Ллойд Джордж не может стать на такую точку зрения. Если бы на этом настаивали, Великобритания должна была бы сказать: «Нам с вами не по пути».

Но Ллойд Джордж и здесь предлагал выход: при обсуждении военных долгов определить круглую сумму, подлежащую уплате за причинённые России убытки. Другими словами, предложение Ллойд Джорджа сводилось к тому, чтобы претензии частных лиц не противопоставлять государственным контрпретензиям. За советские контрпретензии списать военные долги; согласиться на сдачу промышленных предприятий прежним владельцам в долгосрочную аренду вместо реституции.

Выступивший вслед за Ллойд Джорджем Барту начал с заверений, что на пленуме его неправильно поняли. Он напомнил, что был первым государственным деятелем Франции, который в 1920 г. предложил начать переговоры с Советской Россией. Барту убеждал советскую делегацию признать долги. «Невозможно разбираться в делах будущего до тех пор, пока не разберутся в делах прошлого, — заявлял он. — Как можно ожидать, чтобы кто-либо вложил новый капитал в России, не будучи уверен в судьбе капитала, вложенного ранее... Весьма важно, чтобы советское правительство признало обязательства своих предшественников как гарантию того, что последующее за ним правительство признает и его обязательства».

Ллойд Джордж предложил устроить небольшой перерыв, для того чтобы посоветоваться с коллегами. Через несколько минут делегаты встретились снова. Было решено сделать перерыв с 12 часов 50 минут до 3 часов, а за это время экспертам подготовить какую-нибудь согласительную формулу.

Так как русской делегации предстояло сделать несколько десятков километров, чтобы добраться до своего отеля, то Ллойд Джордж пригласил делегацию остаться на завтрак. После перерыва число участников совещания пополнилось премьер-министром Бельгии Тёнисом и некоторыми экспертами Англии и Франции.

В 3 часа дня заседание не удалось открыть. Ожидали экспертов с формулой соглашения. Пока их не было, Ллойд Джордж предложил советской делегации сообщить, в чём нуждается Советская Россия. Делегация изложила свои экономические требования. Её засыпали вопросами: кто издаёт в Советской стране законы, как происходят выборы, кому принадлежит исполнительная власть.

Вернулись эксперты. Они всё ещё не пришли к соглашению. Тогда Барту спросил, каковы же контрпредложения Советской России. Представитель советской делегации спокойно ответил, что русская делегация всего два дня изучала предложения экспертов; тем не менее она скоро представит свои контрпредложения.

Барту начал проявлять нетерпение. Нельзя играть в прятки, раздражённо заявил он. Итальянский министр Шанцер разъяснил, что это значит: хотелось бы знать, принимает ли русская делегация ответственность советского правительства за довоенные долги; является ли это правительство ответственным за потери иностранных граждан, вытекающие из его действий; какие контрпретензии оно намеревается предъявить.

Ллойд Джордж предложил экспертам поработать ещё. «Если этот вопрос не будет разрешён, — предупреждал он, — конференция распадётся». Снова был объявлен перерыв до 6 часов. В 7 часов открылось новое совещание. Эксперты представили ничего не значащую формулу. Основной смысл её сводился к тому, что необходимо созвать на следующий день ещё одну небольшую комиссию экспертов. Ллойд Джордж подчеркнул, что он чрезвычайно заинтересован в продолжении работы конференции. Поэтому он и его друзья соглашаются на созыв комиссии экспертов, чтобы выяснить, не могут ли они договориться с русской делегацией. Было решено 15-го, в 11 часов утра, собрать по два эксперта от каждой страны, а затем продолжить частное совещание. Прежде чем разойтись, Барту предложил не разглашать сведений о переговорах. Решено было издать следующее коммюнике:

«Представители британской, французской, итальянской и бельгийской делегаций собрались под председательством Ллойд Джорджа на полуофициальное совещание, чтобы обсудить вместе с русскими делегатами выводы доклада лондонских экспертов.

Два заседания были посвящены этому техническому обсуждению, которое будет продолжаться завтра при участии экспертов, назначенных каждой делегацией».

Утром следующего дня состоялось совещание экспертов. Там представители советских республик объявили о контрпретензиях советского правительства: они исчислялись в 30 миллиардов золотых рублей. В тот же день, в 4 часа 30 минут, на вилле Альбертис вновь открылось совещание с участием экспертов. Ллойд Джордж сообщил, что советская делегация назвала поражающую сумму своих претензий. Если Россия действительно их предъявляет, то он спрашивает, стоило ли ехать в Геную. Далее Ллойд Джордж подчеркнул, что союзники примут во внимание тяжёлое положение России, когда речь будет итти о военном долге. Однако они не пойдут на уступки в вопросе о долгах частным лицам. Нет смысла говорить о чём-либо ином, пока не решён вопрос о долгах. Если к соглашению прийти не удастся, то союзники «сообщат конференции, что им не удалось договориться и что нет смысла дальше заниматься русским вопросом». В заключение Ллойд Джордж внёс следующее предложение, подготовленное союзниками:

«1. Союзные государства-кредиторы, представленные в Генуе, не могут принять на себя никаких обязательств относительно претензий, заявленных советским правительством.


  • Ввиду, однако, тяжёлого экономического положения России государства-кредиторы склоняются к тому, чтобы сократить военный долг России по отношению к ним в процентном отношении, — размеры которого должны быть определены впоследствии. Нации, представленные в Генуе, склонны принять во внимание не только вопрос об отсрочке платежа текущих процентов, но и дальнейшем продлении срока уплаты части истекших или отсроченных процентов.

  • Тем не менее окончательно должно быть установлено, что для советского правительства не может быть сделано никаких исключений относительно:

а) долгов и финансовых обязательств, принятых в отношении граждан других национальностей;

б) прав этих граждан на восстановление их в правах собственности или на вознаграждение за понесённые ущерб и убытки».

Началась дискуссия. Советская делегация отказывалась принять предложение союзников. Тогда Ллойд Джордж заявил, что хотел бы посоветоваться со своими коллегами.

Совещание возобновилось в 6 часов 45 минут. Уже первое выступление союзников показало, что они, видимо, договорились и намерены выдержать единую линию. Барту, до этого молчавший, выступил с заявлением: «Необходимо прежде всего, чтобы советское правительство признало долги. Если Чичерин ответит на этот вопрос утвердительно, работа будет продол» жаться. Если ответ будет отрицательный, придётся работу закончить. Если он не может сказать ни „да”, ни „нет”, работа будет ждать».

Ллойд Джордж поддержал ультимативное требование Барту. Советская делегация отстаивала свои позиции. В заключение она заявила, что ей необходимо связаться с Москвой. Было решено, что итальянское правительство примет меры к организации связи с Москвой через Лондон; до получения ответа постановлено было продолжать работу политической комиссии или подкомиссии.

К концу совещания Барту снова попытался произвести нажим на советских делегатов. Он просил сказать, желают ли они соглашения, что их разделяет с союзниками, зачем телеграфировать в Москву? Они говорят только о принципах, а между тем русская делегация уже приняла условия Каннской конференции, которые включают признание долгов. Почему им не повторить то, что они сделали, приняв каннские резолюции? Если они на это пойдут, то будет выиграно 48 часов.

Заседание на этом закончилось. Прессе решено было сообщить, что дискуссия продолжается.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments