sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Локарнские соглашения (1925 г.) / Женевский протокол

1. Локарнские соглашения (1925 г.) / Женевский протокол

План Дауэса буржуазная печать во всём мире прославляла как первый действительный шаг к умиротворению Европы. Публицисты капиталистических стран трубили, что уступками Германии в репарационном вопросе будет достигнуто примирение между победителями и побеждёнными. Однако возможность экономического и военного усиления Германии в результате осуществления плана Дауэса пугала французов. Тревога французской дипломатии по поводу необеспеченности франко-германских границ всё возрастала.

В 1924 г., в самый разгар так называемой «эры пацифизма», вопрос о гарантиях безопасности не сходил с порядка дня Лиги наций. Среди многих проектов мирного урегулирования международных конфликтов в кругах Лиги родился англо-французский план всеобщего международного договора о взаимных гарантиях. Новый проект вызывался также соображениями внутренней политики. Правительство Макдовальда демонстрировало свой пацифизм перед рабочим классом, чтобы обеспечить себе поддержку на новых парламентских выборах. Правительство Эррио стремилось создать хотя бы видимость какого-нибудь успеха во внешней политике, чтобы сгладить впечатление от неудач французской дипломатии на Лондонской конференции 1924 г., утвердившей план Дауэса.

Выработанный Лигой наций проект всеобщего гарантийного соглашения обсуждался на пятой сессии Лиги в сентябре 1924 г. При этом вновь возникли старые споры между англичанами и французами по вопросу о безопасности и разоружении. Эррио утверждал, что сначала должна быть гарантирована безопасность установленных в Версале границ, а затем уже поставлен вопрос о разоружении. Макдональд, наоборот, доказывал, что прежде всего необходимо разоружение, точнее — ограничение вооружений.

[Spoiler (click to open)]

Разногласие объяснялось тем, что Англия, уверенная в своём военно-морском превосходстве, не имела оснований возражать против сокращения вооружений на континенте. Между тем Франция, имевшая самую большую армию в Европе, была против eg сокращения. Видя в армии главную опору, она добивалась обеспечения безопасности своих границ при помощи военных союзов и установления системы всеобщей гарантии послеверсальского status quo.

Англия была против такой системы гарантий, так как не хотела чрезмерного усиления Франции. Макдональд утверждал, что «военные союзы недостаточны для безопасности государства». «Мы не верим тому, — говорил он в Женеве, — что военные союзы могут обеспечить безопасность. Мы считаем, что военные союзы без договора о безопасности подобны горчичному семени. Основное зерно таких соглашений будет расти, распустится пышным деревом, и мы можем очутиться в таком же положении, в каком были в 1914 г.».

Макдональд доказывал, что безопасность государства может быть обеспечена лишь правильно организованной системой арбитража. «Главное условие мира и безопасности, — заявлял он, — это справедливость и справедливость, не знающая страсти; это и есть то, что я называю арбитражем».

Центр тяжести возражений Эррио сводился к тому, что одного арбитража недостаточно: «Арбитраж необходим, но он недостаточен: он средство, а не цель».

«Арбитраж, безопасность, разоружение, — восклицал патетически французский премьер, — таковы, по нашему мнению, три главные колонны того храма, который вы, мои дорогие коллеги, призваны построить. Нужно, чтобы основания его были солидными, для того чтобы он мог высоко подняться в небо». Таким «основанием» этого трёхколонного храма мира Эррио считал всеобщий гарантийный договор о безопасности и неприкосновенности версальских границ.

Несмотря на споры, протокол о мирном урегулировании международных споров всё же в конце концов был утверждён на сессии Лиги 2 октября 1924 г.

Во вступительной части протокола указывалось, что цель его — осуществить «сокращение национальных вооружений до минимума, совместимого с национальной безопасностью и с выполнением международных обязательств, налагаемых коллективным выступлением».

В статье 2 державы, подписавшие протокол, заявляли, «что они ни в коем случае не должны прибегать к войне ни между собой, ни против любого государства, которое приняло бы все определённые в протоколе обязательства».

В случае споров между членами Лиги они обязывались прибегать к процедуре арбитража или к решению Совета Лиги наций. Если какое-нибудь государство нарушит это обязательство, против него должны быть приняты меры как против агрессора.

Однако обязательства, которые принимали на себя державы, подписавшие протокол, носили ограниченный и условный характер. Так, по статье 11, посвящённой вопросу о санкциях, каждое подписавшееся государство должно было противодействовать «всяким актам нападения в той мере, в какой ему это позволяют его географическое положение и особые условия его». Ясно, что такая оговорка давала возможность любому государству, подписавшему протокол, уклониться от коллективного выступления против агрессора, если бы это представилось для такого государства невыгодным или связанным с риском.

Тем не менее Макдональд и Эррио объявили Женевский протокол «великой хартией мира», которая обеспечит братское сотрудничество народов.

Франция поспешила первой подписать протокол. Но английское правительство не торопилось. Консервативный кабинет Болдуина — Чемберлена, пришедший на смену правительства Макдональда, отказался подписать протокол. Английские консерваторы были сторонниками «независимой» политики Англии и противниками её участия в коллективных соглашениях. Женевский дипломатический документ остался мёртвой буквой. Произнесённые на сессии Лиги наций пацифистские речи и принятые там декларации относительно обеспечения мира и безопасности, права и справедливости, разоружения и санкций против агрессоров служили для империалистических правительств лишь прикрытием их действительных целей.

2. Локарнские соглашения (1925 г.) / «Эра пацифизма» на Востоке. Египетские дела.

Пацифистская маскировка понадобилась для дипломатии империализма прежде всего в странах мусульманского Востока.

После поражения национально-освободительных движений на Ближнем и Среднем Востоке в 1919 — 1921 гг. Англия считала необходимым выступить в роли великодушной победительницы и договориться с вождями этих движений, идя на некоторые уступки их требованиям.

Результатом этой политики задабривания явилось признание 1922 г. Египта формально независимым королевством. После проведения выборов в египетский Парламент было создано правительство умеренных националистов во главе с Заглул-пашой.

На банкете по случаю образования нового египетского правительства (27 января 1924 г.) Заглул-паша заявил: «Наша главная забота — это полная независимость нашей страны. К счастью для обеих сторон, в Англии к власти пришёл кабинет который, как мы знаем, благосклонно к нам относится».

Надеждам египетских националистов не суждено было сбыться. Когда в Судане началось восстание, проходившее под лозунгом создания независимого египетско-суданского государства, Макдональд пригласил Заглул-пашу в Лондон для переговоров. Они продолжались с 25 сентября по 3 октября 1924 г. Заглул-паша требовал эвакуации всех английских войск с египетской территории; упразднения должностей английских советников; полной свободы сношений Египта с иностранными державами; отказа Англии от притязаний на защиту живущих в Египте иностранцев и национальных меньшинств; наконец, признания за Египтом права на Судан.

По поводу последнего требования Заглул-паши Макдональд, как потом передавали, в негодовании воскликнул: «Какой, однако, вы империалист!» Требования заглулистов были отклонены, Тогда правительство Заглул-паши апеллировало к Лиге наций. Но генеральный секретарь Лиги не пожелал дать хода этой апелляции на том формальном основании, что египетский протест «имеет неофициальный характер и не исходит от правительства, которое состоит членом Лиги».

После прихода к власти 6 ноября 1924 г. правительства Болдуина — Чемберлена англо-египетские отношения ещё более осложнились. Консервативный кабинет воспользовался убийством в Судане генерал-губернатора (сирдара) Ли-Стэка и предъявил Заглул-паше ультиматум; по существу он означал, что Египет и Судан остаются в зависимости от Англии.

Английские гарнизоны в Александрии, Каире и Судане были усилены. В Александрию и Порт-Саид прибыло несколько крупных английских военных судов.

Не желая компрометировать себя принятием английского ультиматума, Заглул-паша ушёл в отставку. Его сменило реакционное правительство Зивара-паши; оно арестовало видных заглулистов и послушно выполнило все английские требования. Таким образом, права Египта как независимого государства оказались иллюзией.

3. Локарнские соглашения (1925 г.) / Английская политика в Арабистане

Наряду с Египтом важным узлом коммуникаций Британской империи являлись страны Восточного Арабистана. Главная зада английской дипломатии в отношении этих стран заключалась в том, чтобы обеспечить над ними твёрдый контроль, а также ослабить в них французское влияние. Особенно старалась Англия вытеснить французов из Сирии. Соседство Сирии с Ираком и нефтеносным Мосулом французская дипломатия не раз пыталась использовать против Англии

С другой стороны, французская дипломатия не переставала поддерживать выступления арабов против Англии. Так, осенью 1924 г. и в начале 1925 г. Франция оказала поддержку султану Неджда Ибн-Сауду, главе сильной в Центральной Аравии секты вахабитов, против короля Геджаса, Гуссейна, ставленника Англии. Гуссейн обратился за помощью к своей покровительнице Великобритании. Но британская дипломатия помнила своё старое правило, что в Аравии «нельзя ставить все деньги на одну лошадь». Поэтому она сама пошла на переговоры с Ибн-Саудом, предоставив ему свободу действий против Гуссейна.

В центре внимания английской дипломатии на Арабском Востоке стояли задачи обеспечения стратегических позиций Великобритании. По этим соображениям она отказалась превратить подмандатную Палестину в самостоятельное государство.

По тем же мотивам английская дипломатия добивалась такого договора с Ираком, при котором Англия сохранила бы над ним свой мандат. В ночь с 10 на 11 июля 1924 г. Учредительное собрание Ирака утвердило англо-иракский союзный договор, проект которого был подписан обеими сторонами ещё 10 октября 1922 г. Этот договор обеспечивал господствующее влияние Англии в центральной области Среднего Востока, ибо Ирак прикрывал подступы к Индии, к мосульской нефти и Египту.

4. Локарнские соглашения (1925 г.) / Предложения гарантийного соглашения

Напряжённость обстановки на Востоке, в частности в Египте, в конце 1924 г. вынуждала английскую дипломатию искать соглашения с Францией по вопросу о гарантиях безопасности.

По этому вопросу в Англии существовали две точки зрения. Одни считали, что островное положение Великобритании в отдалённость её важнейших владений от Европы дают ей возможность не заниматься активно европейскими проблемами. Другие, наоборот, утверждали, что отказ Англии от активного участия в делах Европы может привести к утрате ею всякого влияния на ход мировой политики. Вдобавок, при развитии медной авиации островное положение Англии отнюдь не предохраняет её от опасности нападения.

Противники английской самоизоляции считали обязательным условием безопасности Англии соглашение с Францией и Бельгией. По их мнению, гарантийный пакт с этими странами не позволил бы третьей державе вторгнуться во Францию, захватить её порты и территории и превратить их в базы для воздушных налётов против Англии.

Еще в 1922 г. в Каннах велись по этому поводу предварительные переговоры между английскими и французскими дипломатами. От имени Франции вёл эти переговоры Бриан. Он вспомнил о них позже, в декабре 1929 г., когда ему пришлось отбиваться в Палате депутатов от обвинений оппозиции в том что в Локарно он защищал не французские интересы, а «германскую концепцию».

«Но знаете ли вы, господа, — спрашивал Бриан Палату, — как зародилась идея Локарно? Её надо искать в Каннах, в моих переговорах с британским представителем. Когда я обсуждал с ним этот вопрос, я сказал ему, что дело не в том, чтобы Англия, или США, или оба правительства вместе согласились немедленно прийти на помощь Франции в случае нападения на неё со стороны Германии. Я откровенно сказал английскому представителю: „Прийти на Рейн защищать нашу границу — это вовсе не будет оказанием помощи только Франции. Этим вы, англичане, окажете помощь также и самим себе. Вы защитите вашу и нашу границу”.

Вот вам „генезис Локарно”».

Предложения Рейнского пакта выдвигались и со стороны германской дипломатии. Ещё 13 декабря 1922 г. германский посол в Вашингтоне передал американскому государственному секретарю Юзу официальное предложение канцлера Куно о заключении гарантийного договора между державами, «имеющими интересы на Рейне». Этот дипломатический шаг находился в явной связи с угрожавшей Германии оккупацией Рура.

Получив через Юза германское предложение, Пуанкаре отклонил его. Он охарактеризовал германскую ноту как «неуклюжий маневр», имевший целью внести разногласия в среду союзников.

Франция добивалась от США и Великобритании гарантий, обеспеченных их военными, морскими и воздушными силами. Такие гарантии не были даны, и весь вопрос о гарантийном пакте временно был снят с обсуждения.

С приходом к власти лейбористов в Англии и «левого блока» во Франции германская дипломатия вновь выступила е предложениями переговоров относительно гарантийного соглашения.

В сентябре 1924 г., в момент обсуждения Женевского протокола, Штреземан направил представителям десяти держав, заседавшим в Совете Лиги наций, меморандум о желании Германии вступить в Лигу наций. Германия просила при этом «учесть её военное положение» и предоставить ей «особые условия» в отношении обязательств статьи 16 устава Лиги— об участии всех членов Лиги наций в применении военных санкций против нарушителей устава.

Дипломатическое выступление Германии вызвало nepei лох в правящих кругах Франции. Французская дипломатии

оказала давление на Англию, чтобы заручиться согласием Чемберлена отложить эвакуацию Кёльна, срок которой истекал 10 января 1925 г. Со своей стороны и Чемберлен в это время добивался от Франции отказа от пакта о безопасности, в той форме, в какой французы его требовали. Поэтому он согласился на отсрочку эвакуации Кёльнской зоны.

Однако английская дипломатия сочла необходимым вступить с Германией в переговоры. Предметом их не были ни Женевский протокол, ни вхождение Германии в Лигу наций. Дело шло о новом соглашении, со строго ограниченными задачами и конкретными обязательствами.

Особенную активность проявлял в этом направлении английский посол в Берлине лорд д'Абернон. В своём дневнике он рассказывает, что находился в ежедневном общении с германским министром иностранных дел Штреземаном, с которым достиг полного взаимопонимания. Штреземан также повествует в своих воспоминаниях об откровенных беседах с английским послом, когда обсуждались и согласовывались планы германской и английской дипломатии. Одним из таких планов и был проект Рейнского пакта. В беседе от 29 декабря 1924 г. Штреземан говорил д'Абернону, что «Франция в течение пяти лет заявляла всему миру, что ей угрожает Германия, что в Германии якобы имеются тайные армии и что Франции для обеспечения своей безопасности надо установить сроки разоружения, оккупации и т. д.» Ч Английский посол выразил Штреземану своё сочувствие по поводу «печального положения Германии» и предложил возобновить переговоры о гарантийном пакте. Штреземан согласился, отметив, что гарантировать необходимо прежде всего рейнские границы, ибо этот вопрос является «камнем преткновения» между Германией и Францией.

«Германское правительство, — заявил Штреземан, — согласно заявить о своём признании послеверсальского status quo на Рейне, независимо от того, что означало бы подобное заявление для Германии в моральном отношении».

Проект нового пакта о безопасности был разработан д'Аберноном совместно с германским статс-секретарём Шубертом.

5. Локарнские соглашения (1925 г.) / Германский меморандум о Рейнском пакте

Проект нового гарантийного пакта был отправлен из Берлина в Лондон при ноте от 20 января 1925 г., якобы для консультации относительно «наилучшей формы», в какой Германия могла бы предложить этот акт Франции и другим государствам. Но в Лондоне германское предложение было принято холодно. К этому времени политическая обстановка в Европе вновь осложнилась. В связи с отказом английского правительства подписать Женевский протокол, а также с отсрочкой эвакуации Кёльнской зоны отношения Франции с Германией резко ухудшились. Речь Эррио по германскому вопросу в Палате депутатов 28 января 1925 г. звучала уже далеко не пацифистски.

«Франция не может отказаться от военной оккупации Рейнской области, так как это её единственная гарантия», — говорил Эррио. Англия и Америка отклонили предложение Фоша в Версале о создании укреплённой линии вдоль Рейна. Они обещали заключить с Францией пакт о совместной обороне; теперь Франция вправе требовать выполнения этого обещания. «Дайте нам отвести кинжал, постоянно направленный на нас, пока вы разговариваете о мире!», — закончил свою речь Эррио под бурные рукоплескания Палаты.

Одобрение депутатов встретило и заявление Эррио о том, что статья 169 Версальского договора осталась мёртвой буквой и что разоружение Германии — чистая фикция. Германия сохранила гораздо большие запасы военного снаряжения, чем это нужно для рейхсвера. Рейхсвер, по существу, занимается восстановлением кадров старой армии, её генерального штаба и главного командования. Немецкая армия оснащается новой, самой усовершенствованной техникой. О Франции немцы говорят с ненавистью и втайне готовятся к реваншу... «Берегитесь! — взывал Эррио к союзникам. — Я хочу мира для Европы и для всего света. Но первой гарантией для этого должна быть безопасность моей родины».

Учитывая эти настроения во Франции, английское правительство после долгих дней молчания, наконец, ответило на германскую ноту от 20 января. Оно отказывалось вести переговоры с Германией без ведома своего французского союзника.

Всё же английское правительство не отклонило окончательно германского предложения. Поэтому 9 февраля 1925 г. Штреземан отправил сначала Франции, а затем и остальным союзникам меморандум, в котором правительствам союзных держав предлагалось возобновить переговоры по поводу проекта канцлера Куно, выдвинутого в декабре 1922 г.

«Германия считала бы приемлемым пакт, формально гарантирующий нынешнее территориальное status quo на Рейне, — гласил меморандум. — Такой пакт мог бы заключаться в том, что государства, имеющие интересы на Рейне, взаимно обязались строго соблюдать территориальное status quo на Рейне; они гарантировали бы не только сообща, ной каждое в отдельности соблюдение этого обязательства; наконец, они рассматривали бы всякий акт, нарушающий это обязательство, как действие, направленное против них самих».

В беседах с советскими дипломатами германский посол в Москве Брокдорф-Рантцау указывал на то, что германское предложение о гарантиях было непосредственно связано с отказом союзников вывести войска из оккупированной Рейнской зоны. «Германское правительство, — заявлял посол, — предвидело, что ему не удастся побудить французское правительство к выводу войск, если так называемая потребность Франции в гарантиях не будет удовлетворена в той или другой форме».

Именно поэтому якобы германская дипломатия и выступила со своей «мирной инициативой». Истинный смысл её Брокдорф-Рантцау характеризовал следующим образом: «Политическая задача Германии на Западе заключается не в пересмотре Версальского договора, а в вытеснении Франции обратно за границы, закреплённые этим договором, иначе говоря, в обеспечении Рейнской области за Германией».

Делая вид, будто она отказывается от общей ревизии мирного договора, германская дипломатия добивалась закрепления своих позиций в самом для неё важном пункте; оттуда при более благоприятной ситуации она рассчитывала перейти в общее наступление против версальской системы.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments