sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Переговоры СССР с прибалтийскими государствами о ненападении и нейтралитете

1. Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1928 г.) / Переговоры СССР с прибалтийскими государствами о ненападении и нейтралитете

Не подлежало сомнению, что все эти проекты преследовали цели, враждебные Советскому Союзу. Об этом свидетельствовали и новые антисоветские провокации. 5 февраля 1926 г. на территории Латвии было совершено нападение на дипломатических курьеров Союза ССР.

Советское правительство сочло необходимым внести во взаимоотношения СССР с его западными соседями большую устойчивость. С этой целью было решено обратиться к Польше и к правительствам прибалтийских стран с предложением заключить с СССР договоры о ненападении и взаимном нейтралитете.

В начале 1926 г. советское правительство предложило Польше подписать такого рода соглашение с обоюдным обязательством не вступать ни в какие комбинации, враждебные другой стороне.

На это предложение Скржинский ответил: «Если бы советское правительство было свободно от идеологии, которой руководятся его деятели, вопрос мог бы быть поставлен с гораздо большим успехом».

Впрочем, ввиду того, что советская дипломатия обратилась к Литве, Латвии, Эстонии и Финляндии с предложением заключить с каждой из них договор о ненападении, польская дипломатия выдвинула предложение подписать один общий гарантийный договор между СССР, с одной стороны, и Польшей, Финляндией, Эстонией и Латвией — с другой. Переговоры о таком пакте предлагалось вести также сообща, «за круглым столом». Для дипломатической работы в этом плане был направлен в столицы прибалтийских государств один из руководящих работников польского Министерства иностранных дел, Яниковский.

В результате 5 мая 1926 г. правительства Латвии, Эстонии и Финляндии в тождественных по содержанию меморандумах дали весьма неопределённый ответ на советское предложение; в то же время они выдвинули ряд явно неприемлемых для СССР требований.

В июле 1926 г. в Ревеле состоялось совещание министров иностранных дел Латвии, Эстонии и Финляндии. Результатом его было новое предъявление советскому правительству идентичных меморандумов с предложением коллективного договора вместо отдельных договоров между СССР и каждым из его соседей.

[Spoiler (click to open)]

Очевидно, Яниковский продолжал вести свою агитацию за создание единого блока прибалтийских государств под руководством Польши, чтобы противопоставить его Советскому Союзу. Только после длительных дипломатических усилий со стороны СССР Латвия, Эстония и Финляндия в конце концов пошли на уступки и в этом основном вопросе.

Провалу замыслов польской дипломатии способствовал возраставшее недовольство Польшей со стороны балтийских государств. Не только Литва, но и Латвия выражала сомнение в пользе и целесообразности польско-балтийского сотрудничества, да ещё направленного против СССР,

2.  Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1928 г.) / Советско-литовский пакт (28 сентября 1926 г.)

В мае 1926 г. было создано левое правительство в Литве. Новый министр иностранных дел Литвы Сляжевичиус отправился для переговоров в Москву. Здесь 28 сентября 1926 г. между СССР и Литвой был подписан «договор о дружбе и нейтралитете».

Новый договор подтверждал, что основой взаимоотношений между СССР и Литвой является ранее заключённый методу ними мирный договор от 12 июля 1920 г. Обе стороны взаимно обязывались «уважать при всех обстоятельствах суверенитет и территориальную целостность и неприкосновенность друг друга». Давая обязательство воздерживаться от каких бы то ни было агрессивных действий против другой стороны, СССР и Литва обещали друг другу соблюдать нейтралитет и не оказывать поддержки третьим державам в их борьбе против одной из договаривающихся сторон.

Обеспокоенная литовско-советским сближением, Польша решила заручиться помощью великих держав в виленском вопросе. 20 октября 1926 г. она поставила виленский вопрос на конференции послов. Конференция подтвердила старое решение от 15 марта 1923 г., объявившее Вильно частью польского государства. Тогда литовское правительство обратилось к великим державам с нотой протеста, отказываясь признать решение конференции послов.

Но польская дипломатия опиралась на решение конференции послов. В ноте советскому правительству от 23 октября 1926 г. она заявила, что новый пакт СССР с Литвой якобы нарушает Рижский договор 1921 г., статья 3 которого обязывала Советскую Россию отказаться от всяких прав и претензий в отношении территорий, спорных между Польшей и Литвой.

В ответной ноте от 19 ноября 1926 г. советское правительство разъяснило, что по духу и точному смыслу статьи 3 Рижского договора вопрос о Виленщине должен быть решён самими Нольшей и Литвой и что по статье 2 советское правительство обязывалось признать такое их решение. Но Литва не придаёт постановления конференции послов по этому вопросу; поэтому СССР не может считать его решённым окончательно.

После заключения советско-литовского пакта империалистические круги Англии закрыли Литве кредиты. В декабре 1926 г. в Литве произошёл государственный переворот. У власти стало реакционное правительство Сметоны — Вольдемараса. Такая же попытка реакционно-националистического переворота была произведена и в Латвии. Но военный заговор в Вольмаре был своевременно раскрыт. Несмотря на враждебные интриги реакционеров, 9 марта 1927 г, был парафирован договор о нейтралитете между СССР и Латвией, а 2 июня 1927 г. был подписан и торговый договор.

Советское правительство терпеливо и настойчиво боролось за дело мира и безопасности. Оно продолжало добиваться заключения пакта о ненападении и нейтралитете и с Польшей. Однако польское правительство отказалось от советского предложения. Оно заявило, что останется «верным уставу Лиги наций», и продолжало настаивать на своём проекте «восточного Локарно».

Латвийский министр иностранных дел социал-демократ Целенс выступил в печати с предложением нового проекта «восточного Локарно». Он предлагал подписать гарантийный договор между балтийскими государствами, с одной стороны, и Англией, Францией, Германией и СССР — с другой.

3. Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1928 г.) / «Балканское Локарно»

Наряду с планами «восточного Локарно» европейские дипломаты пытались создавать гарантийные соглашения и в балканских странах.

Политическая обстановка на Балканах в послелокарнский период была крайне сложной. Между Грецией, Югославией и Болгарией территориальные споры приняли характер острых конфликтов, грозивших вооружёнными столкновениями.

Роль главного арбитра между балканскими странами стремилась присвоить себе английская дипломатия, чрезвычайно усилившая в этот период свою деятельность на Балканах.

Программа английской дипломатии нашла своё отражение в меморандуме от 1 ноября 1925 г., разработанном комитетом иностранных дел британской Ассоциации либеральных и радикальных парламентских депутатов. Меморандум излагал план сближения между Югославией, Грецией и Болгарией.

Для «замирения» балканских государств рекомендовалось их объединение при помощи региональных гарантийных пактов в так называемое «балканское Локарно». «Державой, наиболее способной дать беспристрастный совет Греции, Сербии и Болгарии, является Великобритания, — гласил меморандум. — Греки и сербы, наконец, поняли это. Наша политика должна быть активной, и прежде всего мы должны внушить грекам и сербам сознание необходимости достигнуть разумного урегулирования их разногласий. Мы должны внушить грекам, что Локарнские пакты не могут быть предписываемы Лигой наций. Они могут быть достигнуты только доброй волей сторон в соответствии с уставом Лиги». Меморандум при этом указывал, что следует также внушить Греции, чтобы она решительно отклоняла всякие попытки вовлечения её в орбиту итальянского влияния.

Осуществление «балканского Локарно» имело также целью противодействовать балканской политике Франции, с которой Югославия была связана союзным договором.

Югославия весьма неохотно шла на заключение «балканского Локарно». Поэтому дипломатам Англии пришлось прибегнуть к двойному воздействию: с одной стороны, пообещать ей большие экономические выгоды от транзита товаров через её территорию; с другой — пригрозить ей изоляцией, если она будет сопротивляться английским планам «замирения» Балкан.

В результате 8 января 1926 г. югославский представитель в Афинах информировал греческое правительство, что его правительство согласно обсудить вопрос о заключении балканского пакта на принципах Локарнского договора.

17 августа 1926 г. был подписан в Афинах «договор дружбы и сотрудничества» между Грецией и Югославией.

Однако в течение всего 1926 г. греко-югославские отношения оставались слишком неустойчивыми, чтобы послужить исходной базой для системы гарантийных договоров на Балканах. К тому же система эта должна была бы включать и Болгарию. Но отношения Болгарии с другими балканскими государствами продолжали оставаться открыто враждебными.

С целью привлечь к «балканскому Локарно» Болгарию специальная комиссия Лиги наций под председательством англичанина Горация Рембольда разрешила один из территориальных споров между Болгарией и её соседями в пользу Болгарии. Греции было предложено пойти с болгарами на мировую. Но и это не улучшило положения на Балканах. Заключить общий балканский пакт на принципах Локарнского договора так и не удалось. Даже греко-югославский договор, который должен был стать его основой, в силу не вошёл. После длительных отсрочек греческий Парламент 25 августа 1927 г. единодушно отказался его ратифицировать.

4. Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1928 г.) / Разброд в лагере Малой Антанты

Локарнские соглашения, продемонстрировавшие возросшую мощь Англии на европейском континенте, усилили колебания и разброд в лагере Малой Антанты.

Влияние Франции в странах Малой Антанты заметно уменьшалось, особенно по мере того, как стало возрастать экономическое и политическое проникновение Германии в эти страны. В сентябре 1926 г. Германия отправила делегацию немецких парламентариев-промышленников в Белград, Будапешт и Бухарест. Румыния рассчитывала получить от Германии заём для стабилизации падавшей леи. Поэтому румынская пресса открыла кампанию за сближение с Германией.

Связи между отдельными членами Малой Антанты — Чехословакией, Югославией и Румынией — значительно ослабли. Малая Антанта как целое оказалась не в состоянии выступить солидарно даже во время скандального процесса о печатании фальшивых денежных знаков в Венгрии. Как сообщил Леон Блюм е своей речи от 3 марта 1926 г. в Палате депутатов выяснилось, что венгерское правительство было осведомлено о выпуске фальшивых банкнот, которые предназначались, по показанию подсудимых, на военные расходы, запрещённые Трианонским договором. Было много улик, говоривших об участии в этом деле венгерского правительства во главе с графом Бетленом. Однако суд отверг это обвинение. В своём приговоре он признал, что фальшивомонетчики руководствовались «патриотическими соображениями и не имели корыстных целей». Результаты венгерского процесса были встречены в Чехословакии с негодованием. Чехословацкая дипломатия предложила Белграду и Бухаресту совместные действия против Венгрии. Венгерский вопрос обсуждался на совещании Малой Антанты в Темишоаре 10 февраля 1926 г. Однако никаких решений принято не было. В коммюнике для прессы было только подчёркнуто «твёрдое намерение Малой Антанты продолжать в духе солидарности и сердечности дело умиротворения в интересах государств Малой Антанты».

Что касается венгерского дела о денежных фальшивках, то в нём активность проявляла лишь одна Чехословакия. Совместно с Францией правительство Чехословакии поставило вопрос о венгерских фальшивомонетчиках в Лиге наций. Но здесь этот вопрос рассмотрен был в самой общей форме и затем передан финансовому комитету, где и был похоронен. Члены Малой Антанты не поддержали Чехословакию и в Лиге наций. Югославия начала с Венгрией переговоры о сближении и предоставила ей свои порты. Румыния держалась пассивной позиции.

В это время в печати и дипломатических кругах стал на очередь вопрос о гарантировании границ государств Малой Антанты.

5.  Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1928 г.) / Вопрос о ратификации Бессарабского протокола

Переговоры о гарантийном пакте начались прежде всего между Румынией и Польшей. Последняя, хотя и не состояла членом Малой Антанты, но активно поддерживала в ней антисоветские элементы. В 1926 г. был возобновлён польско-румынский военный союз, заключённый 3 марта 1921 г. и имевший в виду совместное выступление обоих государств в случае войны против Советской России. Из всех членов Малой Антанты Румыния занимала наиболее враждебную антисоветскую позицию. Румыны знали, что Советский Союз и когда не примирится с предательским захватом ими Бесарабии

Советское правительство не только не признавало этого захвата, но и решительно отклоняло всякие предложения компромисса по бессарабскому вопросу.

Юридической основой для овладения Бессарабией Румыния считала протокол, подписанный в 1920 г. в Париже представителями Антанты. Но Бессарабский протокол был ратифицирован пока только Англией и Францией. Япония и Италия медлили с этим делом. Что касается правительства СССР, за единой которого совершались эти «ратификации», то оно отнюдь не намерено было признавать за такими актами законную силу.

Румынская дипломатия находилась в вечном страхе за свои границы. Поэтому она просила Францию о их гарантировании. Французское правительство соглашалось заключить с Румынией гарантийный договор, но в вопросе о Бессарабском протоколе Франция обещала лишь свою дипломатическую помощь, чтобы склонить Японию к его скорейшей ратификации.

Почти два месяца тянулись бесплодные дипломатические переговоры. Потеряв надежду на Францию, румынский премьер Авереску выехал в Лондон для консультации с Чемберленом. Одновременно Румыния вступила в переговоры и с Италией. Муссолини обещал Румынии заём; однако взамен он потребовал уступки Плоештской нефтяной зоны итальянской фирме т предоставления Италии преимущественных прав на вывоз нефти из Румынии. Узнав о переговорах Румынии с Италией, французское правительство встрепенулось. В Париже решено было ускорить соглашение с румынским правительством. В конце концов 10 июня 1926 г. французский министр иностранных дел Бриан и румынский посланник в Париже Диаманди подписали франко-румынский договор. Румынская дипломатия поздравляла себя с успехом. Однако она отнюдь не считала, что теперь можно пренебречь соглашением с Италией. Переговоры Муссолини продолжались. 16 сентября 1926 г, они завершись подписанием итало-румынского договора, официально признавшего Бессарабию за Румынией.

Французское правительство было обеспокоено двойной игрой своего румынского союзника. Вдобавок оно сознавало, что Советстский Союз не может отнестись безразлично к новому франко-румынскому договору, Французская пресса спешила заверить, что новый договор не должен нанести ущерб франко-советским отношениям. «Этот договор не должен вызывать никаих опасений даже в Москве, — заявила газета «Temps», — где всегда склонны подозрительно относиться к Румынии из-за Бесарабии, которую советское правительство не желает закреплять за Румынией».

Французский посол в Москве Эрбетт и сам Бриан в беседах и интервью по поводу Румынии старались успокоить общественное мнение Франции и заверить СССР в полной лойяльности французского правительства. Бриан заявил, что он лишь выполнял обязательства, давно принятые Пуанкаре в отношении Румынии. При этом он будто бы значительно ограничил их объём. Узнав, что Румыния готова подписать договор с Италией, французское правительство не могло не поспешить с таким же соглашением. Бриан, не стесняясь сетовал на «бестактность Авереску»: ведя переговоры с Францией, он одновременно готовил соглашение и с Муссолини.

Однако никакие старания французской дипломатии не могли замаскировать антисоветский смысл франко-румынского договора, особенно в части, касающейся Бессарабии. Вот почему 2 октября 1926 г. советское правительство обратилось к французскому правительству с нотой протеста. Оно заявило, что рассматривает франко-румынский договор, санкционирующий незаконный и насильственный захват Бессарабии Румынией, как недружелюбный акт французского правительства по отношению к СССР. «Этим договором Франция становится на сторону правительства Румынии, — гласила советская нота, — которое, вопреки самым элементарным принципам международного права и своим же формальным декларациям, а равно и декларациям союзных дипломатических представителей, включая представителя Франции, в Яссах в 1917 г., вопреки повторным декларациям в формальном договоре между генералом Авереску и советским правительством в 1918 г. и, наконец, вопреки желанию, много раз выраженному бессарабским народом, отказывается выполнить свои обязательства и эвакуировать территорию Союза ССР».

Советское правительство предупреждало в своей ноте, что франко-румынский договор от 10 июня 1926 г. «уменьшает шансы мирного решения бессарабского вопроса на базе права народов на самоопределение и усиливает угрозы, направленные против мира в Восточной Европе»

Такой же протест советское правительство представило в ноте 6 октября 1926 г. на имя итальянского премьер-министра Муссолини в связи с подписанием итало-румынского договора от 16 сентября 1926 г.

Итальянское правительство долго не отвечало. Наконец; в ноте от 7 марта 1927 г. оно заявило, что до сих пор откладывало ратификацию Парижского протокола в надежде, что непосредственные переговоры между Россией и Румынией приведут обе стороны к соглашению. Но так как больше нельзя рассчитывать на скорую возможность дружественного урегулирования вопроса о Бессарабии, то и «королевское правительство решило не откладывать дольше ратификации упомянутого договора» .

Подтверждая свой протест, правительство СССР в ноте от 17 марта указало, что оно «попрежнему и неизменно считает аннексию Бессарабии Румынией фактом голого насилия». Протокол от 28 октября 1920 г., ныне ратифицированный Италией и заключённый без участия Союза ССР и без опроса населения Бессарабии, не только лишён правового значения, но в корне противоречит принципам мирной политики.

Итак, политика Локарно терпела неудачу. Попытки «замирения» Европы оказывались бессильными. Их крушению содействовало в значительной мере стремление дипломатии крупнейших держав изолировать Советский Союз и решать без его участия важнейшие вопросы международных отношений Европы.

Между тем путь сближения с СССР был единственным выходом для всех стран, действительно заинтересованных в сохранении мира в Европе. Только такой путь мог вывести народы и государства из путаницы послелокарнских противоречий, двусмысленных политических комбинаций и лжепацифистских блоков на широкую дорогу мирного сотрудничества.

Источник

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments