sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Гаагская конференция (6 — 31 августа

1. Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Гаагская конференция (6 — 31 августа 1929 г.)

План Юнга был подвергнут обсуждению на международной конференции, открывшейся в Гааге 6 августа 1929 г. На ней были представлены 12 государств: Франция, Англия, Германия, Бельгия, Италия, Япония, Чехословакия, Югославия, Польша, Румыния, Греция и Португалия.

С декларацией о задачах конференции выступил Бриан. С обычным пафосом он заявлял, что в успехе конференции заинтересованы не только участвующие в ней страны, но и всё человечество. «Повсюду уже убедились в том, — восклицал Бриан, — что война не принесла ничего хорошего даже победителям».

После Бриана лицемерно-пацифистскую декларацию огласил Штреземан. Он выразил надежду, что Гаагская конференция послужит задачам организации всеобщего мира и что «экономические результаты конференции должны повлечь за собой и политические последствия».

Так лирически звучали речи дипломатов. Но вот заговорили «люди дела», и дипломатическая идиллия сменилась суровой прозой.

Английский делегат Сноуден резко заявил, что Англия не может нести новые жертвы. Пока репарации и долги получаются и уплачиваются, Англия требует своей доли.

[Spoiler (click to open)]

Соглашаясь на пересмотр плана Дауэса, Англия надеялась положить конец уплате ей репараций товарами. От натуральных поставок страдала английская промышленность. Английский делегат министр финансов Сноуден на первом же заседании Гаагской конференции заявил, что Англия не может принять план Юнга в его первоначальной редакции и высказывается против намеченной им схемы германских поставок. Требуя их значительного сокращения, Сноуден настаивал на увеличении доли Англии по ежегодным платежам Германии с 409 миллионов золотых марок до 457 миллионов марок. Непримиримая позиция Сноудена превратила весь дальнейший ход конференции в торг между Англией и её четырьмя партнёрами — Францией, Италией, Бельгией и Японией. Германская делегация в течение этого торга занимала пассивно-выжидательную позицию; она рассчитывала при первой возможности использовать разногласия союзников в свою пользу.

Позицию Франции защищал французский министр финансов Шерон. Он запальчиво доказывал, что Франция понесла большие жертвы, чем Англия. Тем не менее французская делегация считает возможным поддержать план Юнга. Делегаты Италии и Бельгии присоединились к французам. Напротив, мелкие кредиторы Германии — Румыния, Греция, Югославия — поддержали Великобританию.

Были созданы две комиссии — финансовая и политическая. На заседании финансовой комиссии 8 августа Сноуден опять заявил, что Англия вступила в войну не ради материальных интересов, а «для поддержки договорных прав и защиты безопасности других держав». Сноуден предложил пересмотреть схему распределения платежей, намеченную планом Юнга. 9 августа 1924 г. с критикой предложения Сноудена перед представителями печати выступил Бриан. Он уже прямо обвинял английскую делегацию в срыве дела мира. «Если одна единственная держава,— восклицал Бриан, — расходится в мнениях с пятью другими, а эти пять отказываются пойти на какие-либо уступки, то на эту изолированную державу ложится вся ответственность за кризис».

«Если даже в данном случае действительно выступают пять против одного, — хладнокровно парировал Сноуден, — это вовсе не означает, что пять правь,, а один неправ. Гораздо чаще получается так, что правда оказывается на стороне меньшинства...»

Когда Сноудену передали, что французские делегаты считают его упорство «блефом» и ожидают от него уступок, он ответил: «Если они лелеют иллюзии такого рода, то им придётся подождать... Я лично готов уехать в любое время, если не будет больше смысла оставаться».

Французская пресса обвиняла Сноудена в том, что он хочет «подвести мину под план Юнга». Англо-французский конфликт разгорался. Тогда американский банкир Ламонт (из группы Моргана) посетил британского премьер-министра Макдональда и попросил его рекомендовать Сноудену, чтобы он занял более умеренную позицию. Вместо этого британское правительство отправило Сноудену телеграмму, выражая ему благодарность за твёрдость его позиции. Пришлось волей-неволей отступать Франции. Результатом компромисса с Англией явился меморандум от 16 августа 1929 г. от имени четырёх держав — Франции, Бельгии, Италии и Японии. В нём подтверждались основы плана Юнга, но в то же время давалось обещание предоставить Великобритании некоторую часть репарационных сумм, назначение которых не было определено планом Юнга.

По вопросу о досрочной эвакуации Рейнской области Гаагская конференция легче достигла предварительного соглашения.

Согласно Версальскому договору третью зону предстояло эвакуировать только в 1935 г. Но английская делегация — в пику французам — заявила, что намерена закончить эвакуацию Рейнской области к концу 1929 г. Бриан поставлен был этим заявлением в затруднительное положение. Ему пришлось пожертвовать оккупацией ради принятия плана Юнга. В результате торга срок эвакуации Рейнской третьей зоны был отнесён к середине 1930 г.

31 августа 1929 г. участники Гаагской конференции подписали протокол, принципиально одобривший план Юнга. Окончательное его принятие оформлено было на второй Гаагской конференции, 20 января 1930 г.

Больших принципиальных изменений в дело взимания репарационных платежей план Юнга не внёс. В отличие от плана Дауэса он установил общий размер репараций, подлежащих уплате Германией, в 113,9 миллиарда марок. Размер ежегодных платежей подвергся незначительному снижению: он был определён на ближайшие 37 лет в сумме 2 миллиардов марок ежегодно. По истечении этого срока размер платежей мог быть пересмотрен или сохранён в прежнем объёме. Таким образом, страны-победительницы стремились сохранить 3 своих руках рычаг давления на Германию и её внешнюю политику.

Серьёзным изменениям подвергся порядок взимания репараций. Система облигаций, установленная планом Дауэса, отменялась. Впредь репарации должны были выплачиваться только за счёт прибылей железных дорог и государственного бюджета. Отчисления из прибылей промышленности отменялись. Отменялся также финансовый контроль и контроль за народным хозяйством Германии. Это было новым ударом по версальской системе. Германский империализм получал возможность тайным образом осуществлять свои военные приготовления.

2. Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Рост реваншизма в Германии

План Юнга вызвал тем не менее крайнее недовольство в Германии. Президент Гинденбург счёл необходимым выступить со специальным обращением к германскому народу; принятие плана Юнга он объяснял военной слабостью Германии и угрозой серьёзного экономического кризиса, перед которым якобы стояла страна. Всё же президент доказывал, что план Юнга является для Германии шагом вперёд, ибо открывает перед ней новые возможности борьбы.

«Во время борьбы за принятие или отклонение плана Юнга,— заявлял Гинденбург, — я получал сотни писем от разных общественных организаций, союзов и отдельных лиц, предлагавших отклонить этот план... Несмотря на тяжёлое бремя, которое он возлагает на плечи германского народа, всё же он является по сравнению с планом Дауэса шагом вперёд по пути экономического и политического восстановления Германии».

Усилились в националистических кругах Германии и требования пересмотра послевоенного территориального status quo. Широкую популярность получил старый лозунг: «Что было немецким, то должно снова стать немецким». В первую очередь выдвигалось требование пересмотра восточных границ Германии. Это требование было открыто выдвинуто ещё на съезде германской «народной партии» в марте 1928 г. Заявление съезда, что, Германия никогда не примирится с этими границами, вызвало бурное одобрение всей буржуазной немецкой печати. Поднялась кампания в пользу возвращения Германии утраченной части Верхней Силезии и ликвидации Данцигского коридора. Кстати в речи, произнесённой в сентябре 1928 г. в Верхней Силезии, Гинденбург напомнил, что 60% голосов во время плебисцита было подано в пользу Германии.

В январе 1929 г. в английской печати появился сенсационный документ — меморандум германского министра рейхсвера генерала Тренера о постройке немецкого «броненосца А». Тренер обосновывал, между прочим, своё требование тем, что мероприятия Польши в пограничной зоне имеют характер подготовки плацдарма для наступления против Германии. Взаимоотношения между Германией и Польшей становились всё более напряжёнными. В феврале того же года польские власти в Верхней Силезии арестовали по обвинению в государственной измене лидера немецкого меньшинства.

Вопрос о правах немецких меньшинств в Польше был перенесён сторонами в Лигу наций. Но договориться там немцам и полякам не удалось. Обсуждение вопроса в Лиге наций сопровождалось массовыми антипольскими демонстрациями в Германии. В мае 1929 г. нацисты и члены «Стального шлема» разгромили польскую оперу в городе Оппельне и избили польских артистов и посетителей оперы. В то же время на германо-польской границе в Верхней Силезии участились пограничные инциденты; имели место даже убийства польских таможенных чиновников. Положение стало особенно острым, когда была закончена эвакуация части Верхней Силезии, оккупированной союзными войсками. Этот момент был немедленно использован немцами для новой кампании за пересмотр польско-германских границ.

10 августа 1930 г. член правительства, ведавший делами «государственной помощи восточнопрусскому юнкерству» («Ost-hilfe»), Тревиранус произнёс в Берлине речь на тему о «незажившей ране Германии на Восточном фронте». «Польско-германские границы, — заявил он, — делают невозможным мир между Польшей и Германией; они не устоят против воли и прав германского народа». Эта речь встретила самый бурный отклик германской прессы: газеты прославляли откровенность и прямоту представителя правительства по вопросу, якобы «не терпящему отлагательства». Вновь поднялась волна антипольских выступлений в Германии; ответом на них явились антигерманские демонстрации в различных польских городах и энергичный протест министра иностранных дел Залесского.

Одновременно велась ожесточённая кампания за передачу Германии Данцига и Мемеля. Но в официальных сношениях с Польшей германская дипломатия, вынужденная считаться с мировым общественным мнением, старалась выдерживать более или менее умеренную позицию. Вот почему, несмотря на ожесточённое сопротивление юнкерства и нацистов, она довела До конца германо-польские переговоры о торговом договоре, который и был подписан в марте 1930 г.

Положение резко изменилось после победы нацистов на сентябрьских выборах в Рейхстаг в 1930 г. Торговый договор, прошедший два чтения в прежнем Рейхстаге и уже ратифицированный Польшей, не был допущен к третьему чтению в новом Рейхстаге. Частные польско-германские конвенции, срок которым истекал, не возобновлялись. В результате нового курса германской политики возникла настоящая таможенная война, которую германское правительство в интересах прусского юнкерства объявило Польше.

3. Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Вооружение Германии

Дело не ограничилось агрессивными выступлениями немецких националистов. Происходило усиленное вооружение Германии.

Несмотря на ограничения Версальского договора, ассигнования на военные цели из общего государственного бюджета страны возрастали из года в год. В 1925 г. расход Германии на армию и флот составлял 490,9 миллиона марок. К 1928 — 1929 гг. он почти удвоился, достигнув суммы 827 миллионов марок.

Особенно быстро росли расходы на техническое оснащение армии и на строительство новых военных судов. В 1924 г. на сооружение флота было затрачено 5,3 миллиона марок, в 1928 г. 58,9 миллиона, в 11 раз больше. Правда, германский «броненосец А» по водоизмещению не превышал установленных Версальским договором норм; однако по своей технической оснащённости он значительно превосходил броненосцы старого типа.

Для увеличения своих вооружений немцы прибегали ко всяческим обходным путям. Сверх разрешённого Германии стотысячного рейхсвера они успели создать миллионную нелегальную германскую армию, так называемый «чёрный рейхсвер».

По существу рейхсвер представлял собой армию командных кадров: никто не уходил из этой армии рядовым солдатом. Выходившие в резерв офицеры, унтер-офицеры, фельдфебели поступали в организацию «Стального шлема», который занимался их дальнейшим военным и политическим воспитанием. Влиятельным членом «Стального шлема» был Гугенберг, возглавлявший партию националистов, связанную с крайне правыми кругами аграриев и монархической реакции.

Для увеличения вооружённых сил Германии широчайшим образом использовались различные общества. Усиленно укрепляла свою военную организацию партия национал-социалистов. Во время съезда национал-социалистской партии в Нюрнберге 21 августа, 1927 г. там демонстрировало около 20 тысяч вооружённых штурмовиков.

Гитлер ставил перед штурмовыми отрядами задачи открыто реваншистского характера. Вручая знамя штурмовикам Рейнской области, он заявил: «Вы сохраните это знамя до того дня, когда немецкий Рейн снова будет немецким». Венского знаменосца Гитлер напутствовал словами: «Вы будете держать это знамя как знак неразрывности нашего движения, пока не будут разорваны Версальский и Сен-Жерменский позорные договоры».

Кроме штурмовых отрядов, руководимых ближайшим сторонником Гитлера капитаном Ремом, в 1925 г. в Германии была создана ещё одна военно-фашистская организация так называемые охранные отряды (СС). В эту организацию могли вступать лишь отборные, особо проверенные национал-социалисты. Они давали присягу «кровавому флагу» — так называлось знамя, которое несли перед собой участники мюнхенского путча 8 ноября 1923 г. Специально подобранные по росту и другим физическим качествам, одетые в чёрную форму, с изображением черепа на головном уборе и на рукавах, эсэсовцы представляли нацистскую лейб-гвардию, являвшуюся послушным орудием в руках Гитлера.

Опираясь на свои штурмовые и охранные вооружённые отряды, гитлеровцы вели бешеную кампанию за отказ от Версальского договора и, в первую очередь, за ликвидацию военных разделов этого договора, требовавших разоружения Германии.

4.  Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Борьба за пути из Европы в Азию

Опасность военных осложнений в Европе явно возрастала. Одновременно обострялась борьба империалистических интересов вокруг не разрешённых ещё проблем вне Центральной Европы.

На очереди стояли средиземноморская и тихоокеанская проблемы. Борьба за азиатские рынки и за ведущие к ним пути принимала всё более напряжённый характер. В связи с этим перед старыми колониальными державами, в первую очередь перед Великобританией, стала задача укрепления своих военных позиций на путях к важнейшим английским колониям и рынкам сбыта.

Наибольшего внимания английской дипломатии требовали вопросы, связанные с Индией и Египтом.

Торговля с Индией составляла более трети всей внутренней торговли Британской империи. Индия поставляла в Англию пшеницу, джут, чай, кофе, рис, табак, кожи и т. д. Англия сбывала в Индию машины и готовые продукты обрабатывающей промышленности. Ввоз английских товаров в Индию превышал вывоз из неё; обратное положение было в доминионах, где развивалась собственная промышленность.

После мировой войны 1914 — 1918 гг. процесс самостоятельного экономического развития Индии ускорился. Это создавало затруднения для английской торговли. К тому же усилилась конкуренция и со стороны Японии, которая забрасывала Индию дешёвыми товарами и через свою многообразную агентуру вела среди индусских националистов антибританскую агитацию.

Развернувшееся после войны индийское национально-освободительное движение, шедшее под лозунгом автономии Индии, представляло дополнительные трудности для укрепления английских позиций в Индии. Индийские националисты не были удовлетворены конституцией, утверждённой в 1919 г., ибо она не дала Индии прав доминиона. Они продолжали борьбу за полную автономию Индии.

Движение это всё разрасталось. Опасаясь взрыва, английское правительство сочло необходимым пойти на некоторые уступки индийским националистам. Одной из них явилось освобождение из тюрьмы вождя национального движения в Индии Ганди.

Сложная внутренняя политика, которую Англии приходилось вести в Индии, отражалась и на состоянии внешней обороны этой колонии. Прежде всего она сказывалась на составе и организации вооружённых сил, охранявших Индию. Регулярная англо-индийская армия комплектовалась из английских и индийских строевых частей: на каждые три туземные части приходилась одна английская. Командный состав составляли только англичане. Туземные регулярные части комплектовались лишь из некоторых избранных племён и каст, получавших за это особые льготы. Эти части состояли из 3 — 4 племён или каст, нередко враждовавших друг с другом. Всё это ослабляло боеспособность англо-индийской армии.

Попытки «индианизации» регулярной армии, т. е. создания местных территориальных войск, предназначенных для охраны границ Индии, не меняли существенно положения. Проблема обороны Индии оставалась нерешённой. Ясно было, что эту оборону нужно было строить и за пределами Индии. Эта задача возлагалась на британскую дипломатию. Необходимо было распространять и укреплять английское влияние на те государства и земли, которые могли служить прикрытием индийских владений Великобритании.

Усилия британской дипломатии были устремлены на создание системы смежных с Индией буферных государств, которые могли бы служить её прикрытием. В этом направлении действовала английская дипломатия в Иране и в Афганистане.


5.  Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Борьба за преобладание в Средиземном море

Стремясь сохранить преобладание английского флота в Средиземном море, английская дипломатия добивалась выгодного для Англии размежевания сфер влияния держав на путях в Азию и Африку.

Английская дипломатия продолжала поддерживать Италию против Франции, стремясь занять роль арбитра в отношениях между этими двумя соперниками. Благодаря поддержке Англии Италия смогла завершить переговоры с Абиссинией выгодным для неё соглашением.

2 августа 1928 г. был подписан итало-абиссинский договор о дружбе и торговле. Для Италии он нужен был как средство успокоить тревогу Абиссинии, а тем временем закрепить в ней свои экономические позиции и более планомерно подготовиться к её военному захвату.

Посредничество английской дипломатии потребовалось и при разрешении танжерского вопроса. Английский посол в Риме Грэхем предложил Муссолини привлечь Англию в качестве арбитра для урегулирования спорных вопросов между Францией и Италией и более точного разграничения сфер влияния средиземноморских держав в Северной Африке. Конференция представителей Франции, Англии, Италии и Испании по танжерскому вопросу состоялась в Париже 25 июля 1928 г. Она изменила статут Танжера в пользу Италии, за которой было признано равноправие в деле управления Танжером.

Укрепление итальянских позиций в бассейне Средиземного моря и на Ближнем Востоке вызывало противодействие со стороны британской дипломатии. Особенно её тревожила позиция Италии в отношении стран арабского Востока. Учитывая особую важность арабских стран для стратегических позиций Великобритании, английская дипломатия весьма ревниво относилась ко всяким попыткам соглашений арабских государств с другими державами, в особенности с Италией. Со своей стороны Италия всеми средствами стремилась укрепить своё влияние в странах арабского Востока. С этой целью итальянское правительство заключило в сентябре 1926 г. договор о дружбе и торговле в Йеменом и признало «полную и абсолютную независимость Йемена и его владыки — имама Яхья».

В мае 1927 г. на территорию Йемена прилетели итальянские самолёты. Как отмечала английская печать, этот визит «имел целью произвести впечатление на племена и продемонстрировать перед ними мощь Италии». В печати появились сообщения о наличии некоего секретного дополнения к итало-йеменскому договору 1926 г. Летом 1927 г. Италию посетила дипломатическая миссия Йемена, принятая со всяческими почестями итальянским королём и Муссолини.

Италия пыталась распространить своё экономическое и политическое влияние также в Сирии, Палестине, Ираке и Египте.

В Палестине и Сирии итальянцы действовали при посредстве религиозных орденов, насаждавших итальянскую культуру и благотворительные учреждения. В Палестине итальянская Дипломатия устанавливала дружеские связи с сионизмом. Это вызывало серьёзное недовольство английской дипломатии, которая упорно боролась за Палестину, расположенную на её стратегических путях в Индию. Ещё более увеличивали тревогу английской дипломатии попытки Италии внедриться в Египет. Эта страна имела для Англии чрезвычайно важное экономическое и стратегическое значение.

В ответ на происки итальянской дипломатии в Ираке, Сирии, Палестине, Египте английское правительство подготовило и провело ряд покровительственных соглашений с этими странами.

Договор между Великобританией и Ираком, заключённый 14 декабря 1927 г., признавал Ирак независимым государством. Английское правительство обещало поддержать кандидатуру Ирака в члены Лиги наций. Со своей стороны король Ирака обязывался соблюдать конвенцию 1920 г. о границах Сирии, нефтяное соглашение, заключённое в Сан-Ремо, Лозаннский договор и другие международные обязательства, имевшие отношение к Ближнему Востоку. По вопросам внешней политики английское правительство брало на себя представительство интересов Ирака «всюду, где король Ирака непосредственно не представлен».

Значительно труднее было достигнуть такого же соглашения с Египтом. Весной 1927 г. один из членов египетского Парламента, Абдурахман-Ассам-бей, в меморандуме, адресованном парламентскому военному комитету, предлагал ввести улучшения в организацию египетской армии и отказаться от финансирования военных мероприятий Англии. Возник серьёзный англо-египетский конфликт; для его разрешения египетский король Фуад и премьер-министр Сарват-паша приглашены были в Лондон. В Лондоне Чемберлен предложил Сарват-паше подготовить проект англо-египетского договора, который ввел бы в «нормальное русло» англо-египетские отношения. Но проект Сарват-паши не удовлетворил Чемберлена; он противопоставил ему свой собственный контрпроект.

Против английского проекта решительно выступила партия египетских националистов Вафд. Она заявила, что предложенный проект англо-египетского договора несовместим с независимостью и суверенными правами Египта.

Отказ партии Вафд подписать англо-египетский договор вызвал отставку Сарват-паши и образование вафдистского правительства Нахас-паши. Англо-египетский конфликт принял острую форму. Дело дошло до предъявления ультиматума Египту. Поводом к нему послужило обсуждение египетским Парламентом законопроекта о собраниях, который, по мнению английских властей, мог усилить беспорядки. Был дан приказ военным английским судам из Мальты направиться в Египет.

Под этой явной угрозой Парламент отложил рассмотрение законопроекта.

Несмотря на то, что вафдисты пошли на уступки, король Фуад по требованию англичан летом 1928 г. распустил парламент. Новым премьером был назначен Мухамед-Махмуд-паша, который и подписал выгодное для англичан экономическое соглашение и новый политический договор. Но договор этот вызвал в стране такое недовольство, что специально званный для его утверждения египетский Парламент не решился его ратифицировать.

6.  Рост военной опасности и проблема разоружения (1927-1929 гг.) / Борьба за господство на Тихом океане

Наряду с борьбой за преобладание на средиземноморских путях обострилась и борьба за господство на Тихом океане. Его добивались

Япония, США и Англия. Вашингтонская конференция 1921—1922 гг. укрепила дипломатические позиции США и изолировала Японию, добившись расторжения её союза с Великобританией. Договор девяти держав установил принцип «открытых дверей» в отношении Китая. Особым договором четырёх держав — Англии, США, Японии и Франции — гарантировалась неприкосновенность островных владений этих держав на Тихом океане. Все эти договоры и соглашения составляли основу вашингтонской системы, на которой наряду с версальской держался послевоенный status quo.

Но за 10 лет своего существования вашингтонская система расшатывалась столь же упорно, как и версальская. Подрывная работа в этом направлении велась главным образом Японией.

После захвата в 1914 г. тихоокеанских островов, принадлежавших Германии, Япония сильно расширила свои территориальные владения. Она значительно приблизилась к Юго-Восточной Азии, Новой Зеландии и Австралии, поставив этим под угрозу коммуникации Англии и США с их колониями и с Китаем. Но Япония была в этот период сильно ослаблена землетрясением 1923 г. к финансовым кризисом 1927 г. Она нуждалась в займах США и Англии и не решалась ещё вести против них открытую агрессивную политику. Она даже участвовала в морских конференциях в Женеве в 1927 г. и в Лондоне в 1930 г., имевших целью уточнить Вашингтонские соглашения по вопросу о морских вооружениях.

Однако японские империалистические круги не переставали готовить взрыв вашингтонской системы. Они разжигали борьбу китайских милитаристов и препятствовали объединению Китая. Во всём бассейне Тихого океана они насаждали прояпонскую агентуру и вели систематическую шпионскую и подрывную работу. Внутри Японии активизировалась деятельность различных реакционных организаций фашистского типа. В 1925 г. лидер японской военщины генерал Танака стал во главе партии крупного капитала, сейюкай, и оформил блок военщины с наиболее Реакционной частью японской буржуазии. Через два года японская военная клика добилась отставки кабинета кэнсэйкай: У власти стал генерал Танака, провозгласивший «позитивный», т. е. открыто агрессивный, курс внешней политики Японии. Этот Курс нашёл своё отражение в меморандуме, переданном бароном Танака японскому императору. Меморандум представал собой тщательно разработанную программу агрессивной внешней политики японского империализма. В нём были сформу-1ированы основные выводы Дальневосточной конференции, созванной в июне и июле 1927 г. японскими властями с участием военных и гражданских чиновников, связанных с Манчжурией и Монголией.

Как Танака в своём меморандуме, так и множество японских писателей и журналистов систематически пропагандировали идею разрыва с вашингтонскими обязательствами для установления господства японской расы на всём азиатском континенте и на Тихом океане.

Эти притязания Японии на владычество в Тихом океане и во всей Азии не могли не вызывать беспокойства со стороны других претендентов на руководящую роль в тихоокеанском бассейне. Перед лицом японского соперника Соединённые штаты Америки были озабочены укреплением своих стратегических позиций на Тихом океане. Для Соединённых штатов особенное значение имели американские военно-морские базы, расположенные неподалёку от Японии, — Филиппинские острова и Гавайские (Сандвичевы) острова. Являясь источником снабжения пресной водой и углём тихоокеанского торгового и военного транспорта, Гавайи в стратегическом отношении стали как бы «Гибралтаром Тихого океана».

Однако американские военно-морские базы в силу своей отдалённости друг от друга не могли бы обеспечить успех наступательных операций американского флота. В силу этого Соединённые штаты были заинтересованы в том, чтобы в Восточной Азии существовало государство, способное противодействовать японской агрессии на Дальнем Востоке. Рассчитывая направлять политику Китая в соответствии со своими интересами, при помощи могущественного экономического воздействия, США отстаивали на Дальнем Востоке принцип «открытых дверей».

Что касается позиции Англии на Тихом океане, то она определялась всё возрастающим соперничеством Великобритании с другими империалистическими державами на Дальнем Востоке. После подписания Вашингтонского соглашения английское адмиралтейство стало укреплять военно-морскую базу в Сингапуре. Второй важной военно-морской базой, предназначавшейся для охраны северного побережья Австралии я Новой Зеландии, был порт Дарвин. Бывшая германская колония Архипелаг Бисмарка, отошедшая к Англии, также была превращена в военно-морскую базу. Бухта Бланш этого архипелага, по проекту англичан, должна была стать новой «Мальтой» в центре Тихого океана.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments