sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Category:

Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) Роль Польши в антисоветских планах Гитлера

1.  Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Роль Польши в антисоветских планах Гитлера.

Летом 1934 г. на одном из совещаний Гитлера с его единомышленниками обсуждался вопрос о подготовке войны против СССР и роли Польши, с которой гитлеровская Германия уже имела официальный «договор о дружбе», как рекламировали в Польше и Германии соглашение между ними, подписанное 26 января 1934 г.

Гитлер говорил в беседе с Раушнингом, что Германия ещё не в состоянии вести войну с целью пересмотра границ, но она должна к этому готовиться.

«— Я сделаю все уступки, чтобы иметь свободные руки для продолжения моей политики, — заявлял Гитлер. — Я гарантирую все границы, я заключу всякие пакты о ненападении и дружбе, которых от меня потребуют. Было бы с моей стороны ребячеством не воспользоваться этими средствами на том основании, что я когда-нибудь должен буду нарушить свои обязательства, хотя бы и самые торжественные...

Рассчитываете ли вы вступить в союз с Польшей для того, чтобы напасть на Россию? — спросил Раушнинг фюрера.

Может быть... — ответил Гитлер и, помолчав, добавил:

Советская Россия — большой кусок. Им можно и подавиться. Не с неё я буду начинать.

Раушнинг заметил, что поляки могут уступить западные территории Германии лишь в том случае, если получат выход к Балтийскому и Чёрному морям.

Гитлер резко выступил против „великодержавных” планов Польши. Он не может отдать Польше Украину, Белоруссию и Литву и всё пространство от Балтийского до Чёрного моря.

Я не допущу создания никакой военной силы на наших границах, — говорил Гитлер. — Я не могу иметь соседом большую империалистическую Польшу. Какой мне тогда интерес воевать с Россией?

[Spoiler (click to open)]

В таком случае, вряд ли Польша уступит нам свои территории на Западе, — заметил Раушнинг.

Уступит! — уверенно заявил Гитлер. — Уступит добровольно или под угрозой... Я ни одного мгновения серьёзно не думаю о соглашении с Польшей... Польша нужна лишь до тех пор, пока мне могут угрожать па Западе.

Имеете ли вы серьёзное намерение выступить против Запада? — спросил Раушнинг.

А зачем же мы вооружаемся?

Раушнинг тогда заметил, что это приведёт к коалиции, к войне на два фронта, к поражению Германии.

— В том и состоит моя задача, — возразил Гитлер, — что бы помешать образованию такой коалиции и двигаться вперёд последовательно, — так, чтобы нас никто не задержал.

Гитлер был твёрдо убеждён, что Германия не встретит серьёзных противников. Англия не способна вторично воевать против Германии; Францию же очень легко взорвать изнутри. Гитлер питал надежду, что не только Италия, но и сама Англия окажется на стороне Германии. В крайнем случае он не отступит и перед войной против Англии.

То, что не удалось Наполеону, удастся мне, — хвастливо заявлял Гитлер. — Теперь не существует недоступных островов. Я высажусь в Англии. Даже с континента я уничтожу её города. Англия ещё не знает, до какой степени она уязвима в настоящее время.

Но если против нас будет союз Англии, Франции и России? — спросил Раушнинг.

— Ничего подобного не будет, пока я жив! — воскликнул Гитлер. — Но если мы не сумеем победить, мы вовлечём в бездну вместе с нами половину мира, и некому будет радоваться победе над Германией. 1918 год не повторится никогда. Мы не сдадимся».

Переходя к вопросу о планах в отношении СССР, Гитлер сказал:

«Если я когда-либо и решусь сделать ставку на Россию, то ничто не помешает мне совершить ещё один резкий поворот и напасть на неё, когда мои цели на Западе будут достигнуты... Ничто не может предотвратить решительную борьбу между германским и панславянским духом... Победа откроет нам путь к мировому господству».

Далее Гитлер изложил свою программу создания германской мировой империи. «На Востоке мы должны распространить наше господство до Кавказа или до Ирана, — заявил он. — На Западе нам нужны французские берега, Фландрия и Голландия. Сверх того нам нужна Швеция. Мы должны стать колониальной державой... Либо мы будем господствовать над Европой, либо... превратимся в группу мелких государств...»

К своим союзникам — Венгрии и Италии — Гитлер намеревался отнестись в конце концов также «как к врагам», ибо «время второстепенных государств миновало». Кроме того, заметил Гитлер, «итальянский народ неспособен стать воинственной нацией». Союз с Италией — лишь временный: «Германия пала бы слишком низко, если бы в решительный момент положилась на содействие такой страны, как Италия». Великие империи создаются не союзами, а оружием.

Приведённая откровенная беседа Гитлера с Раушнингом раскрывает истинные цели его дипломатического маневра и в отношении Польши. Гитлер собирался начать пересмотр Версальского договора, увлёкши Польшу на путь завоевательной политики на Востоке.

Ещё 15 ноября 1933 г., пригласив к себе польского посла Липского, Гитлер предложил заключить польско-германское соглашение об «исправлении» Версальского договора в части, касающейся границ с Германией.

После этого свидания было опубликовано сообщение о том, что обе страны приступают к непосредственным переговорам по всем германо-польским проблемам «для консолидации мира в Европе» и что они отказываются «от применения силы в своих взаимных отношениях».

С таким же предложением обратился Гитлер в эти дни и к Чехословакии. Однако Бенеш отказался от сепаратных переговоров без согласия своей союзницы — Франции. Напротив, Пилсудсий и польский министр иностранных дел полковник Бек быстро восприняли идею немецко-фашистской дипломатии.

Результатом явилось соглашение между Германией и Польшей от 26 января 1934 г., заключённое на 10-летний срок. В декларации за подписями Нейрата и Липского заявлялось об установлении прочной дружбы между Польшей и Германией и об отказе их от применения силы для разрешения спорных вопросов.

Германская нацистская печать, комментируя договор, трубила о «новой фазе польско-германских отношений». При этом выражалась твёрдая надежда, что Польша, связанная новым пактом, откажет в помощи Франции, если та выступит против Германии.

2.  Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Ухудшение советско-германских отношений

В беседах между немцами и поляками предусматривался план вторжения на советскую территорию в случае, если происходивший в то время советско-японский конфликт перерастёт в войну.

Итальянская антифашистская газета «Volonta d'Italia» от 8 марта 1934 г. отмечала, что Германия подстрекала Японию к войне с СССР. Если бы эта провокация увенчалась успехом, Германия рассчитывала занять Украину, а Польша — оккупировать Белоруссию и Литву, уступив Германии Польский коридор. Японии была обещана полная поддержка и в первую очередь признание Манчжоу-Го.

Та же итальянская газета сообщала, что уже несколько месяцев в окрестностях Берлина сосредоточиваются и обучаются в специально созданных лагерях отряды украинских «добровольцев».

Резкое обострение отношений гитлеровской Германии с Советским Союзом стало для всех очевидным фактом ещё с начала 1933 г. С особой наглядностью вскрылось оно в связи с провокационным поджогом Рейхстага фашистами 27 февраля 1933 г. Это событие было использовано правительством Гитлера для самой яростной агитации против Советского Союза.

Документы, устные показания и все материалы, представленные в Международную следственную комиссию, неопровержимо устанавливали, что Рейхстаг был подожжён злоумышленниками по прямому поручению Геринга и других руководящих представителей национал-социалистской партии. Все попытки припутать к этому преступлению Советский Союз позорно провалились: нелепое обвинение было разбито вдребезги мужественными выступлениями Георгия Димитрова на суде в Лейпциге.

С неотразимой силой Димитров раскрыл истинную цель поджога и доказал прикосновенность к этому провокационному делу главарей немецко-фашистского правительства.

В страхе перед гласностью и разоблачениями национал-социалистские власти прибегли к репрессиям против антифашистской печати и особенно против советской прессы. Советские журналисты, направившиеся в Лейпциг, не были допущены на процесс и подверглись аресту. Квартиры советских корреспондентов обыскивались и предавались разгрому.

Посольство СССР в Берлине заявляло неоднократные протесты против этих действий. В конце концов советские органы печати отозвали своих представителей из Германии. В свою очередь и советское правительство решило выслать из СССР немецко-фашистских журналистов.

Отвечая на протест по этому поводу поверенного в делах Германии Твардовского, Наркоминдел в ноте от 26 сентября 1933 г. подчеркнул, что мероприятия советских властей «навязаны нам действиями органов германского правительства, на которое ложится ответственность за создавшееся положение».

В своей речи на четвёртой сессии ЦИК СССР 29 декабря 1933 г. народный комиссар по иностранным делам СССР вынужден был отметить, что наши прежние отношения с Германией стали неузнаваемыми.

Некоторые фашистские политики пытались объяснить это ухудшение советско-германских отношений тем, что Советский Союз якобы изменил свою ориентацию и стал сторонником Франции и защитником Версальского договора. Полную несостоятельность этого объяснения вскрыл в своём докладе на XVII съезде партии товарищ Сталин.

«Не нам, — говорил товарищ Сталин, — испытавшим позор Брестского мира, воспевать Версальский договор. Мы не согласны только с тем, чтобы из-за этого договора мир был ввергнут в пучину новой войны. То же самое надо сказать о мнимой переориентации СССР. У нас не было ориентации на Германию, так же как у нас нет ориентации на Польшу и Францию. Мы ориентировались в прошлом и ориентируемся в настоящем на СССР и только на СССР. И если интересы СССР требуют сближения с теми или иными странами, не заинтересованными в нарушении мира, мы идём на это дело без колебаний».

3. Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Образование "оси" Берлин- Рим.

Мотивируя необходимость захвата власти, Муссолини и Гитлер провозглашали, что создание фашистского государства поможет «преобразовать ещё раз карту Европы». В «Моей борьбе» Гитлер писал, что задачей его внутренней политики является «выковать меч»; внешняя политика должна подыскать «товарищей по оружию».

Завербовать Муссолини в «товарищи по оружию» Гитлер пытался задолго до своего прихода к власти. Ближайший соратник Людендорфа и Гитлера Людеке специально съездил в августе 1928 г, в Рим, чтобы договориться с Муссолини о фашистском перевороте в Германии. «Вырвите у Муссолини всё, что сможете», — напутствовал Гитлер своего посланца.

На пути в Рим Людеке виделся с венгерскими фашистами. Они обещали взяться за оружие одновременно с гитлеровцами, чтобы таким образом связать Чехословакию и Румынию, а также побудить Италию к нападению на Югославию. В эти планы входила и военно-фашистская генеральская диктатура Примо де-Ривера в Испании: она должна была «сдерживающим образом» воздействовать на Францию. «Не страшно, если Англия возражает против великой Германии», — говорил Гитлер Людеке. «Я думаю, что Муссолини заинтересован в таком усилении Германии, чтобы мы вместе могли поставить на колени Джона Буля» (т. е. Англию).

Гитлер ставил себе целью образовать «синдикат недовольных держав» для ревизии мирных договоров.

Ещё 5 июня 1928 г. Муссолини выступил с заявлением о том, что «договоры не вечны». «Всякая дипломатическая договорённость, — провозглашал он, — действительна лишь до того момента, пока какая-либо из договаривающихся сторон не будет достаточно сильна, чтобы настоять на изменении договора».

В ноябре 1930 г. орган Муссолини «Popolo d' Italia» поместил резкую статью против Франции, якобы лишённой «чувства реальности» и не понимающей «новой ситуации в Германии». «Пусть перечитает она „Венецианского купца”, тогда она увидит, что и контракт Шейлока был безупречен с юридической точки зрения, — писала газета. — Пусть она поостережётся, как бы ей не очутиться на острие „Стального шлема”».

Летом 1930 г. германская эскадра встретила восторженный приём в итальянских портах, а делегация «Стального шлема» была радушно принята Муссолини. Руководитель германской делегации выразил надежду, что Италия и Германия отныне будут жить в нерушимой дружбе. «Страны, стиснутые на пространстве Средней Европы, — заявил он, — имеют одинаковую участь и в будущем должны выступать совместно».

Ещё более решительным было заявление Геббельса сотруднику итальянской газеты «Messagero» (после выборов 14 сентября 1930 г.). «Лицо современной Европы изменится, — пророчествовал Геббельс, — вследствие политики союза Германии с противниками Франции, в особенности с Италией, с которой связана судьба германского народа».

Полной гармонии будущих союзников мешали, однако, конкретные препятствия: вопросы о Южном Тироле, судьбе Триеста и об аншлюсов Австрии приобретали для Италии чрезвычайную остроту.

Недостаточно утешительным для неё оказывалось и идеологическое сродство с фашистской Германией. Упоённый своими политическими успехами, Гитлер уже стал забывать о том, что Муссолини раньше него совершил в своём государстве фашистский переворот. Первенство за Италией он признавал теперь только в семье латинских наций; первое же место среди народов мира отводилось германской расе.

Надежды Гитлера на безусловную поддержку итальянской дипломатии не оправдывались. Поездка Геринга в Рим и переговоры Папена с Ватиканом в апреле 1933 г. успехом не увенчались. Более того, выяснились расхождения между итальянской и германской позициями по вопросу о ревизии договоров. Наиболее острой оказывалась проблема аншлюсса. На ней легче всего могла сломиться будущая «ось» Берлин — Рим.

4.  Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Австрийский вопрос во взаимоотношениях Италии и Германии.

В апреле 1933 г. одновременно прибыли в Рим фон Папен и Геринг из Германии и канцлер Дольфус из Австрии.

Идея аншлюсса подверглась атаке со стороны Муссолини, Дольфуса и римского папы. Последний опасался растворения католической Австрии в протестантской Германии. Муссолини боялся приближения Германии к итальянскому Тиролю, Адриатике, балканским странам. К тому же он носился с планом создания Дунайской конфедерации под главенством Италии. Дольфус вернулся в Вену, окрылённый надеждой, что в Риме «Австрия имеет друга, на которого может рассчитывать». Вскоре он запретил в Австрии национал-социалистские организации и изгнал из Вены нацистских главарей. Они нашли убежище в Мюнхене. Оттуда при помощи радио и печати они повели яростную агитацию, требуя свержения правительства Дольфуса и присоединения Австрии к Германии.

Дипломатия Франции и Англии внимательно следила за назреванием австро-германского конфликта. Но ни в Париже, ни ещё более в Лондоне не было охотников начинать бон с Гитлером из-за Дольфуса. Роль защитника австрийского канцлера англо-французская дипломатия не без удовольствия предоставляла фашистской Италии.

С согласия Лондона и Парижа Муссолини обратился к Гитлеру указывая на остроту создавшегося для Австрии положения. Германское правительство ответило самыми успокоительными заверениями. Но уже 7 августа 1933 г. в официальных беседах с французским послом и английским поверенным в Делах статс-секретарь Бюлов резко заявил, что германское правительство не может допустить иностранного вмешательства в австро-германский спор. Муссолини был вне себя. Ещё бы, ведь он сам взялся уладить это дело. Австрийский вопрос он рассчитывал сделать предметом торга или сделки исключительно между Римом и Берлином. Итальянская фашистская печать немедленно подхватила возмущение своего дуче. Она стала кричать, что дипломаты Англии и Франции всё испортили своим неуместным выступлением в Берлине.

19 августа 1933 г. Дольфус отправился в Риччяоие на поклон к Муссолини. В опубликованном по этому поводу коммюнике сообщалось о «полном согласии обеих сторон в вопросе о независимости Австрии».

Но 3 октября 1933 г. на Дольфуса было совершено покушение нацистами. Канцлер был легко ранен. В Австрии было объявлено военное положение. На австрийско-германской границе участились инциденты.

В ответ на мирные предложения Дольфуса Гитлер ультимативно предъявил ему требование «унификации» Австрии. Дольфус решил обратиться за защитой в Лигу наций. Но в Лондоне ему «не советовали» прибегать к этому средству, в Риме же решительно возражали против такого обращения. Муссолини продолжал разыгрывать роль покровителя Австрии и личного друга Дольфуса. Он предложил взять на себя инициативу обращения к Германии от имени Англия, Франции и Италии.

Декларация трех держав от 17 февраля 1934 г. ничего не добавила к прежним договорным гарантиям австрийской независимости. В Лондоне считали такую декларацию излишней, но ничего не предложили взамен. Для Муссолини же это дипломатическое выступление было нужно, чтобы предупредить обращение Австрии в Лигу наций. Во-первых, последнее умалило бы его личную роль посредника между Берлином и Веной. Во-вторых, им ослаблена была бы позиция демонстративного пренебрежения самого Муссолини; к «женевскому институту». Наконец, оно привело бы к широкой огласке тех заговорщических приёмов работы гитлеровцев в Австрии, характеристике которых было посвящено обширное документальное досье, составленное венским кабинетом. Муссолини не хотел допустить этих скандальных разоблачений, дабы не раздражать Гитлера.

5. Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Балканский пакт (9 февраля 1934 г.).

Перед опасностью соединения Германии с Австрией и Дальнейшего немецкого наступления страны Малой Антанты, а также не входившие в неё балканские государства стали думать об объединении своих сил. Конференции Малой Антанты следовали одна за другой. Все они решительно высказывались против пересмотра мирных договоров. Пользуясь благоприятным моментом, французская дипломатия, озабоченная вопросом об укреплении своих пошатнувшихся позиций на юго-востоке Европы, выдвинула проект так называемой Балканской Антанты. Английская дипломатия поддержала французскую инициативу.

9 февраля 1934 г. в Афинах было подписано соглашение между четырьмя балканскими странами — Грецией, Румынией, Турцией и Югославией. Балканский пакт обязывал подписавшие его страны совместно защищать их внутрибалканские границы и согласовывать свою внешнюю политику.

Из балканских стран пакта не подписали, под влиянием Германии и Италии, Болгария и Албания. По этому поводу европейская печать выражала сомнения в том, что новый договор будет способствовать общему умиротворению. Опасения эти оправдались. Итальянская дипломатия решила использовать момент, чтобы самой перейти в наступление.

В начале 1934 г, по всей Австрии начался разгром рабочих организаций и рабочих кварталов под предлогом раскрытия «большевистско-маркстстского заговора». Разгром был организован хеймвером; так именовался вооружённый легион, получавший субсидии от итальянских фашистов и бывший орудием итальянской политики в Австрии. Хеймвер требовал от Дольфуса фашизации Австрии по итальянскому образцу. Муссолини, как сообщалось в антифашистской прессе, ставил условием своей помощи Австрии очищение её от социал-демократов и коммунистов. В середине февраля 1934 г. итальянские войска были сконцентрированы на границе Австрии на случай поражения правительства Дольфуса в предстоящей гражданской войне. В Вене началась всеобщая стачка. Правительственные войска и фашистские организации присоединились к хеймверовцам. К вечеру 15 февраля 1934 г. исход борьбы был решён: «красная столица» перестала существовать.

Гитлеровцы объявили по радио, что на время гражданской войны в Австрии они прекращают враждебные действия против австрийского правительства. Перемирие между палачами австрийского пролетариата продолжалось до мая 1934 г.

Во время этого перемирия, 17 марта 1934 г., был подписан итало-австро-венгерский пакт. Им устанавливался принцип контакта и консультаций между подписавшими договор сторонами по общим для них проблемам с целью «осуществления согласованной политики, направленной на проведение эффективного сотрудничества».

«Консультационный» пакт 17 марта превращал австрийского канцлера в марионетку в руках Муссолини. Австрия и Венгрия становились подголосками фашистской Италии. Однако дипломатический успех Италии внушал самому Муссолини некоторую тревогу. Римский диктатор чувствовал необходимость успокоить и задобрить своего германского партнёра. На другой день после подписания итало-австро-венгерского пакта, 18 марта 1934 г., Муссолини произнёс речь, в которой его двойственная позиция сказалась с полной наглядностью. Муссолини требовал разоружения «вооружённых наций» и равенства прав Германии на вооружение. В той же речи од заверял, что «исторические задачи» Италии влекут её в Азию и Африку. Но и здесь «Италия, — спешил он оговориться, — имеет в виду не территориальные завоевания, а всего лишь духовную и экономическую экспансию».

Более чем сомнительно, чтобы угодливые заверения Муссолини были всерьёз приняты в Берлине. На Востоке же ближайшим результатом декларации Муссолини было то, что Турция поспешила укрепить свои связи с Балканской и Малой Антантой и приняла семилетний план усиления своей национальной обороны.

Упоминание Муссолини о необходимости для итальянского фашизма завоевания путей в Азию и в Африку вызвало тревогу в Абиссинии, хотя она и была связана с 1928 г. с Италией договором о дружбе, неприменении силы в спорах и об арбитраже.

6.  Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Борьба СССР за организацию между народного сотрудничества для укрепления мира.

Победа фашизма в Германии, попытки объединения фашистских сил на юго-востоке Европы, успехи идеи реванша и ревизии договоров крайне обострили международную для укрепления обстановку в Европе.

В этой напряжённой атмосфере советская дипломатия продолжала твёрдо проводить свою линию, разоблачая тех, кто подготовлял войну, поддерживая страны, которые стремились к сохранению мира.

Советская дипломатия предложила всем своим, соседям пакты о ненападении. Она добилась подписания целым рядом государств конвенции об определении агрессора. Она стремилась к укреплению делового сотрудничества с теми странами, с которыми СССР имел уже официальные отношения, и к возобновлению отношений с теми государствами, которые их еще не восстановили.

Весьма важное значение для укрепления дела мира имело установление дипломатических отношений между Советским Союзом и Соединёнными штатами Америки.

Несмотря на отсутствие официального признания, торговые связи между СССР и США развивались успешно. Укрепление делового сотрудничества способствовало устранению тех искусственных преград, которые долго мешали установлению нормальных взаимоотношений между двумя крупнейшими государствами мира.

10 октября 1933 г. новый президент США Рузвельт обратился к председателю ЦИК СССР М. И. Калинину с посланием, в котором предлагал начать переговоры о восстановлении нормальных отношений. В ответной телеграмме от 17 октября т. Калинин сообщил, что правительство Советского Союза охотно принимает предложение президента США. Результатом переговоров было установление 16 ноября 1933 г. нормальных дипломатических отношений между США и СССР.

Напряжённость политической обстановки в Европе, угроза территориальной неприкосновенности и независимости государств Малой Антанты со стороны агрессивной Германии, нерешительная политика и порой прямое попустительство по отношению к Гитлеру со стороны Англии и Франции заставляли и Малую Антанту искать сближения с Советским Союзом. Конференция стран Малой Антанты, состоявшаяся в Загребе 22 — 23 января 1934 г., предложила своим участникам установить нормальные дипломатические отношения с СССР. Вскоре произошёл обмен нотами об установлении дипломатических отношений между СССР и Румынией и между СССР и Чехословакией. Что касается Югославии, то под давлением русских белогвардейцев она ещё воздерживалась от восстановления нормальных дипломатических связей с Советским Союзом.

Укреплялись отношения Советского Союза и с Францией. Подписание правительством Эррио 29 ноября 1932 г. советско-французского договора о ненападении послужило основой для дальнейшего развития дружественного сотрудничества между обеими странами.

Одним из важных этапов на пути франко-советского сближения было временное торговое соглашение между Францией и СССР, подписанное 11 января 1934 г. При его подписании французский министр иностранных дел Поль Бонкур отметил его значение «не только для коммерческих интересов», но также и «для общего политического курса». Начало этому курсу было положено ещё Эдуардом Эррис. Вполне определился он во время дебатов во французском Парламенте 15 февраля 1933 г. по поводу ратификации франко-советского пакта о ненападении.

Горячим сторонником сближения Франции с СССР был новый министр иностранных дел Франции Барту. Его вхождению в правительство предшествовали серьёзные события внутри Франции. Вечером 6 февраля 1934 г. на улицах Парижа произошло выступление французских фашистов, руководимых полковником де ла Роком и поддержанных начальником парижской полиции Кьяппом.

Организованность и единство французских левых партий и рабочих организаций обрекли выступление французских фашистов на полную неудачу. 12 февраля в Париже была назначена всеобщая стачка и проведена грандиозная демонстрация Пролетарской солидарности. Она послужила толчком к развитию широкого демократического движения во всей стране, завершившегося в дальнейшем созданием народного фронта.

Все эти события привели к созданию нового кабинета, явившегося результатом компромисса между правыми партиями и центром.

9 февраля 1934 г. новое правительство возглавил бывший президент Французской республики престарелый Думерг. В его кабинет в качестве министра финансов вошёл Фланден, сочувствовавший фашистам. Единственным последовательным и активным противником фашизма в правительстве оказался новый министр иностранных дел Барту.

Луи Барту был выразителем той национальной французской внешней политики, которая диктовалась, с одной стороны, трезвым учётом промышленной и военной мощи Германии, а с другой — патриотическими интересами Франции. Барту считал, что Франция должна быть самой сильной державой в Европе. По мнению Барту, защита Франции против германской опасности должна была опираться на систему союзов, заключённых с Польшей, Чехословакией, Румынией и Югославией. Старался Барту сохранить и франко-английское сотрудничество. Однако, будучи убеждённым проводником самостоятельной национальной политики, он опасался, как бы Франция в этом сотрудничестве, по выражению Клемансо, не оказалась в роли лошади, а Англия — в роли наездника.

7.   Образование второго очага войны в Европе (1933-1935 гг.) / Первые результаты перевооружения Германии.

После выхода Германии из Лиги наций работа конференции по разоружению, несмотря на усилия Англии и Франции продолжать ее в прежнем направлении, фактически замерла.

Между тем правительство Гитлера, сорвав конференцию по разоружению, упорно отстаивало свою программу равноправия в вооружениях, сформулированную в меморандуме, переданном Франции 18 декабря 1933 г. Оно требовало увеличения рейхсвера до 300 тысяч человек, с годичным сроком службы; оно настаивало на праве Германии иметь все те виды вооружений, которыми располагали другие страны. В особенности добивалось оно освобождения гражданской авиации от всякого контроля и ограничений; на контроль всех видов военной авиации и другого вооружения немцы соглашались на одинаковых основаниях с другими государствами.

Германия требовала также отмены тех условий Версальского договора, которые запрещали ей держать войска в демилитаризованной Рейнской зоне. Что касается Саарского бассейна, то она добивалась его получения, не ожидая плебисцита 1935 г.

В качестве «гарантий» гитлеровская Германия предлагала десятилетний договор о ненападении с Францией, Польшей я другими своими соседями.

Франция отказалась от заключения подобного договора с Германией. Французское правительство считало, что двусторонний договор о ненападении меньше связал бы Германию, чем её обязательства по Локарнскому соглашению и пакту Келлога. Не соглашалось французское правительство и на пересмотр предварительно принятого английского проекта разоружений, предложенного Макдональдом. Франция настаивала на международном контроле гражданской авиации, а также на распространении контроля на такие полувоенные германские организации, как «Стальной шлем», отряды CG и GA. Вопрос о Сааре она признавала подлежащим решению Лиги наций согласно Версальскому договору.

Британское правительство ответило на меморандум Германии лишь после предварительных переговоров между Саймоном и Муссолини в Риме 29 января 1934 г. Правительство Великобритании выразило согласие по ряду вопросов пойти навстречу германским требованиям. Италия настаивала на полном удовлетворении германских притязаний на довооружение. Одновременно в Италии возобновилась кампания в пользу создания директории четырёх европейских держав и реформирования Лиги наций.

Единый фронт союзников, который французская дипломатия пыталась создать против угрозы германского вооружения, явно оказывался неосуществимым. Зато возрастал напор фашистской дипломатии и усиливалась активность правительства Гитлера в деле перевооружения Германии.

19 февраля 1934 г. германский министр авиации Геринг заявил корреспонденту «Daily Mail», что Германия должна иметь свой «оборонительный воздушный флот» в размере от 30 до 40% общей воздушной силы своих четырёх соседей — Франции, Бельгии, Чехословакии и Польши.

29 марта 1934 г. был опубликован военный бюджет Германии на 1934 — 1935 гг. Это был последний обнародованный немцами бюджет. Он предусматривал увеличение расходов на военно-воздушный флот, запрещённый Версальским договором, с 78 миллионов марок до 210 миллионов марок; расходы на рейхсвер возрастали с 344,9 миллиона марок до 574,5 миллиона.

Британское правительство в дипломатическом порядке обратило внимание германского правительства на допускаемое им нарушение Версальского договора. Ответ немцев носил явно издевательский характер. Он гласил, что Версальский договор ограничивает германское вооружение, а не германские расходы на вооружение.

Англия была встревожена. Лорд хранитель печати Иден получил задание выяснить во французской, германской и итальянской столицах возможность сохранения Лиги наций и возобновления работы конференции по разоружению. 16 февраля 1934 г. он направился в Париж. Барту потребовал решительных мер и применения санкций в отношении Германии. Из Парижа Идеи направился в Берлин. Гитлер занимал непримиримую позицию. Он категорически отказался вернуться в Лигу наций до подписания соглашения, приемлемого для фашистской Германии.

Характерным показателем разброда в лагере противников войны явилась позиция, занятая Бельгией. 6 марта 1934 г. в бельгийском Сенате выступил бельгийский премьер-министр граф де Броквиль. «Для предупреждения перевооружения Германии, — заявил он, — нет иных способов, кроме немедленного объявления войны. Я отказываюсь ввергнуть мою страну в такую авантюру». Это был прямой отказ Бельгии от союза с Францией.

Выступление бельгийского премьер-министра вызвало в Париже переполох.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments