sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Category:

Возникновение третьего очага войны. Римский сговор (7 января 1935 г.).

1. Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Римский сговор (7 января 1935 г.).

Лаваль выехал из Парижа в Рим как «вестник мира». Он был весьма приветливо принят Муссолини, с которым имел четыре долгих совещания, из них три в присутствии советников и одно в секретнейшем tete-a-tete. После первых двух совещаний было опубликовано достигнутое соглашение по австрийскому вопросу. После третьего, секретного, собеседования Лаваль объявил, что соглашение достигнуто по всем пунктам.

Общая декларация в результате римского совещания 7 января 1935 г. была опубликована 11 января. В ней сообщалось, что оба правительства намерены «развивать традиционную дружбу, соединяющую обе нации, и сотрудничать в духе взаимного доверия в деле сохранения общего мира».

Только позднее, 15 апреля 1935 г., было опубликовано соглашение Лаваля с Муссолини об исправлении франко-итальянской границы в Африке. Сам Муссолини, говоря об этих приобретениях Италии, карикатурно преуменьшал их значение: «Я получил недавно от французов 110 тысяч квадратных миль Сахарской пустыни... — иронизировал он. — Знаете, сколько жителей имеется на этой бесплодной территории? 62... Их пришлось искать, как иголку в стоге сена. Они нашлись в конце концов в затерянной в песках долине, где, однако, не оказалось достаточного количества воды для её обработки».

Муссолини напрасно прикидывался простаком. Ценность полученных им территориальных приобретений заключалась в 22 километрах береговой линии против Баб-эль-Мандебского пролива. С точки зрения завоевательных планов Муссолини в Африке этот береговой участок имел весьма существенное стратегическое значение. Недаром взволновались англичане, обеспокоенные за Красное море и за свой Аден. Возмущены были и французские военные круги, прекрасно понимавшие неудобство беспокойного итальянского соседства для французской колонии Сомали.

[Spoiler (click to open)]

Вдобавок Италии передавался остров Думейра и предоставлялись 20% акций железной дороги, соединяющей французский порт Джибути со столицей Абиссинии Аддис-Абебой.

Со своей стороны Муссолини частично удовлетворил претензии французского правительства относительно подданства итальянских поселенцев в Тунисе. Стороны договорились о том, что итальянскую национальность сохранят дети итальянских родителей в Тунисе, которые родятся до 1945 г. После 1965 г. итальянцы-поселенцы Туниса лишатся права принимать итальянское гражданство.

Соглашение 7 января предусматривало заключение Дунайского пакта. Признавая независимость Австрии необходимым условием сохранения мира в Европе, Лаваль и Муссолини, намечали открыть переговоры о гарантиях неприкосновенности австрийских границ. В этом соглашении в первую очередь должны были принять участие Италия, Франция, Польша, Румыния, а за ними и другие государства.

22 марта 1935 г. все соглашения, подписанные Лавалем и Муссолини в Риме, были ратифицированы французской Палатой депутатов.

Докладывая французской Палате, а затем и Сенату о римских соглашениях, Лаваль заверял, что он достиг в Риме всего, о чём мог только мечтать Барту: ослаблена связь между Гитлером и Муссолини; Италия склоняется на сторону Франции; обеспечена независимость Австрии; укреплены основы европейского мира.

Но Лаваль благоразумно умалчивал, о чём с глазу на глаз он дополнительно договорился с Муссолини. Впоследствии стало уже точно известно, что во время приёма во французском посольстве в Риме, в палаццо Фарнезе, два ренегата социалистических партий, удалившись в уединённый покой, решили между собой судьбу абиссинского народа. Муссолини открыл Лавалго свой план захвата Абиссинии (Эфиопии). Лаваль не возражал. Больше того, он вполне определённо дал понять Муссолини, что французское правительство не будет препятствовать осуществлению его замысла. Руки Муссолини были развязаны. Нападение на мирное африканское государство становилось для него теперь лишь вопросом времени. Был доволен собой и Лаваль. Кстати, ему дана была аудиенция у римского папы. Глава католической церкви отечески ласково принял раскаявшегося социалиста и бывшего безбожника. Папа не мог не знать, что Лаваль прибыл в Рим с оливковой ветвью мира. В груди святейшего отца билось итальянское сердце: ему приятно было убедиться, что Франция идёт навстречу великодержавным стремлениям Италии и что она не препятствует осуществлению мечтаний Рима о господстве над миром. Вместе с папским благословением Лаваль возведён был в звание графа римской курии. Легко представить себе, как льстил этот новый титул тщеславию вульгарного честолюбца из Оверни.

Позднее в откровенных беседах Лавалю ставился вопрос, зачем он поощрял Муссолини к нападению на Абиссинию. Ухмыляясь и подмигивая, «торговец фигами» выбалтывал по этому поводу свои дипломатические расчёты. Италия, видите ли, перенаселена. Её собственные ресурсы ничтожны. Она стремится выйти из своих границ, чтобы получить новые территории, рынки, запасы сырья. Было бы бедой для всей Европы, если бы итальянская экспансия прорвалась на Балканы, в дунайские области или на Ближний Восток. Это неизбежно повело бы к общеевропейской войне. Не лучше ли поэтому отвести в сторону, «канализировать» эту беспокойную итальянскую стихию? Пусть она направится в африканские пустыни. Там она разольётся и, быть может, успокоится. Тогда и Франция со своими друзьями и союзниками в Европе будет ограждена от итальянского напора.

Не успел Лаваль покинуть Рим, как фашистский «большой совет» объявил, что на случай возможных событий правительством принимаются необходимые военные меры. Девять месяцев спустя, в октябре 1935 г., итальянские войска ворвутся в Абиссинию. Третий очаг войны запылает на кратчайших путях из Европы в Азию.

2.  Подготовка Италией войны против Эфиопии (Абиссинии

Фашистская Италия упорно стремилась осуществить свою империалистическую программу путем увеличения своих колониальных против Эфиопии (Абиссинии) владении за счет захвата плохо лежащих чужих земель. Восточная Африка являлась ближайшим предметом этих вожделений. В итальянском Министерстве колоний, во главе которого с января 1935 г. стал сам Муссолини, возник план объединения Эритреи и Сомали в обширную колониальную территорию с включением в неё Абиссинии. Бывший министр колоний, специалист по абиссинскому вопросу, маршал де Боно был назначен верховным комиссаром итальянских колоний Восточной Африки. Уже с 1934 г. началась отправка итальянских войск и военных материалов в Эритрею. Той же осенью на границах Абиссинии с итальянскими колониями возник ряд инцидентов. Особенно серьёзное столкновение произошло 5 декабря 1934 г. возле колодца Уал-Уал, в юго-восточной области Абиссинии, пограничной с Итальянским Сомали. Вторгшись на территорию Абиссинии, итальянские войска пустили в ход танки, артиллерию и самолёты.

Абиссинское правительство заявило Италии протест. Однако столкновения не прекращались. Через Суэцкий канал в Эритрею продолжали прибывать всё новые транспорты с итальянскими войсками. В начале января 1935 г. Абиссиния обратилась к Лиге наций, требуя её вмешательства. Но к этому времени Лаваль уже успел договориться с Муссолини и «подарил ему Эфиопию». Что касается Англии, то позиция её дипломатии в абиссинском вопросе была по меньшей мере недальновидной: сна не учитывала, что удар по Абиссинии направлен также и против Англии, против её путей из Европы в Индию, в Азию. В секретном докладе так называемой комиссии Джона Мэффи доказывалась незаинтересованность Англии в судьбе Эфиопии. «В Эфиопии или по соседству с ней, — гласил этот документ, — у Англии нет таких жизненных интересов, которые требовали бы противодействия со стороны правительства его величества покорению Эфиопии Италией. Итальянский контроль над Эфиопией был бы с некоторых точек зрения даже выгоден для Англии». Для Англии достаточно защитить интересы Египта на водах озера Тан. В отношении Эфиопии она вполне может довольствоваться принципом открытых дверей. Впрочем, Англия, пожалуй, была бы непрочь пойти и на раздел Абиссинии, если бы только удалось выгодно договориться с Италией. «Было бы хорошо воспользоваться случаем, чтобы добиться, если возможно, исправления границ Британского Сомали, Кении и Судана», — многозначительно отмечал доклад Мэффи.

О том, что английское правительство было не безгрешно в отношении Абиссинии, поведал сам Муссолини в одном из своих позднейших интервью. По его словам, в январе 1935 г. через итальянского посла в Лондоне он передал английскому Министерству иностранных дел предложение «рассмотреть специальное соглашение в целях гармонического развития итальянских и английских интересов в Эфиопии». Английское министерство дало уклончивый ответ; всё же оно занялось изучением предложений Муссолини. Но тот уже решил не ждать. Сговор с Лавалем придал ему смелости. К тому же и внутреннее положение в стране с расстроенными финансами, с угрожающим падением с жизненного уровня населения, с ростом общего недовольства толкало фашистское правительство на путь завоевательных авантюр.

3.   Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Саарский плебисцит (13 января 1935 г.).

Римский сговор Муссолини с Лавалем ободрил и германских империалистов.

Немецко-фашистская печать торжествовала. Она заявляла, что римский пакт означает «коренную перемену в политическом механизме Европы»: он устанавливает «новый курс французской политики в отношении Германии». «Теперь имеется перспектива, — гласила передовая статья «Berliner Tageblatt» от 10 января 1935 г., — что Италия и Франция, приноравливаясь друг к другу, пожелают совместно выступить в дискуссии о вооружениях... Мы не сомневаемся, — заключала газета, — что в отношении Германии будет проявлена максимальная тактичность».

Правительство Гитлера решило воспользоваться благоприятной обстановкой, чтобы заняться подготовкой плебисцита по саарскому вопросу.

Как в Саарской области, так и во Франции агентура Гитлера развернула бешеную кампанию за присоединение Саара к Германии. Ещё в 1934 г. «бюро», руководимое Риббентропом, поставило во главе своей французской секции одного из активнейших эмиссаров Гитлера, Отто Абеца. Задачей этого агента было организовать германскую «пятую колонну» во Франции. Женатый на француженке, вхожий в круги крупных французских промышленников и финансовой знати, Абец энергично принялся за свою работу. Большую поддержку оказал ему граф де Полиньяк, директор той самой фирмы шампанских вин, представителем которой в Германии был когда-то Риббентроп. В кругу своих французских покровителей Абец играл роль вестника мира, явившегося из Германии. Он доказывал, что Германия — единственный защитник Европы против большевизма. «Красную опасность» он изображал в самом устрашающем виде. Скоро у Абеца установились связи с «Боевыми крестами» и с теми организациями, в которых преобладало фашистское влияние, — Союзом бывших фронтовиков, Лигой налогоплательщиков и др. Представителю французского Союза бывших фронтовиков, депутату Жану Гуа, он даже вручил личное приглашение Гитлера приехать в Берлин. Польщённый такой честью, Жан Гуа отправился в германскую столицу вместе с членом парижского муниципалитета Мунье; там они были весьма приветливо приняты Гитлером.В конце ноября 1934 г.с ответным визитом прибыл в Пария? сам Риббентроп. Разумеется, Лаваль оказал ему самый предупредительный приём.

Плодом свидания Риббентропа с Лавалем явилось соглашение по вопросу о плебисците в Саарской области. В частности Риббентроп добился от Лаваля обещания отказаться от требования дополнительного плебисцита в Сааре через 10 лет, если первым туром вопрос о принадлежности этой области будет решён в пользу Германии. Со своей стороны Риббентроп заверил французское правительство, что после проведения плебисцита Германия не будет иметь к Франции никаких территориальных претензий.

Лаваль делал всё, чтобы угодить Берлину. За два дня до плебисцита он заявил, что «Франция не заинтересована в его исходе». Нетрудно представить, какое впечатление произвело это заявление французского министра иностранных дел на те группы населения Саарской области, которые вели борьбу за её присоединение к территории Франции.

Плебисцит состоялся 13 января 1935 г. Из 539 тысяч голосовавших 477 тысяч высказались за присоединение Саара е Германии; свыше 46 тысяч подали голос за сохранение прежнего управления области под контролем Лиги наций; только 2 тысячи голосовали за её присоединение к Франции. Немцы имели полное основание быть довольными Лавалем. Он сделал все, что требовалось. Впрочем, благоприятный для Германии исход голосования обеспечен был прежде всего работой её агентуры; он достигнут был огромными денежными затратами, широко развёрнутой пропагандой и применением террора против непокорных элементов.

На исход плебисцита оказала влияние и позиция Англии и Италии. Английская дипломатия решительно возражала против сохранения в Сааре управления Лиги наций; по её мнению, оно являлось обременением Лиги слишком ответственными обязательствами. Что касается итальянской дипломатии, то она заняла в саарском вопросе лукавую позицию стороннего наблюдателя. В Риме заявляли, что саарский вопрос не имеет общеевропейского значения: он-де касается только Франции и Германии.

Лиге наций оставалось подтвердить то, что произошло. Согласно её решению, с 1 марта 1935 г. Саарская область переходила к Германии. Французский генеральный штаб потребовал было после плебисцита распространения режима демилитаризации на Саарскую область. Предложение это было уже внесено на рассмотрение Лиги наций. Но правительство Фландена и Лаваля не поддержало позиции своего высшего командования. Проект генерального штаба был снят с обсуждения.

Успех плебисцита в Саарской области окрылил немецких фашистов. Печать Гитлера открыла шумную кампанию за возвращение Германии всех «немецких областей», отнятых у неё по Версальскому договору.

«Теперь мы отобрали Саарскую область; мы отберём и Эльзас-Лотарингию, и Данцигский коридор, и Мемельскую область, и немецкую Чехию», — грозилась газета «Munchener Zeitung».

«После саарского голосования начинается борьба за северный Шлезвиг», — вторила газета «Nord-Schleswigsche Zeitung».

Центральный орган национал-социалистской партии «Voikischer Beobachter» требовал народного голосования в «восточном Сааре», именуя так Мемельскую область.

Итоги саарского плебисцита обсуждались на совещании Гитлера с его ближайшими сотрудниками. Общее мнение было таково, что теперь можно пойти на риск открытых нарушений Версальского договора и прежде всего в вопросе вооружения Германии

4. Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Перевооружение Германии.

14 января 1935 г., на другой день после перевооружение плебисцита, автор «Берлинского дневника» американский журналист Ширер с удовлетворением отметил в своём «Дневнике»:

«Итак! По крайней мере одна из причин напряжённого положения в Европе исчезает. Гитлер сказал и повторил вчера по радио, что Саар был последней территорией, о которой шёл спор с Францией».

Однако миролюбивым декларациям Гитлера противоречили факты. Германия лихорадочно вооружалась. Хотя бюджет германского военного министерства уже не публиковался, ни для кого не составляли секрета огромные ассигнования на военные нужды Германии. Оборонные заводы в стране работали с полной нагрузкой. Военным обучением было охвачено всё население Германии.

Ещё летом 1934 г. Германию посетил американский журналист Гамильтон Фиш Армстронг. Он пришёл к выводу, что Германия «вновь вступила на путь Вильгельма II и стремится установить свою гегемонию в. Европе». В своих статьях в журнале «Foreign Affairs» Армстронг сообщал, что в демилитаризованной зоне немцами строятся аэродромы. Лондон получил достоверную информацию о массовом производстве в Германии новых бомбовозов, могущих в кратчайший срок перелетать Ламанш. Заводы Крупна ассигновали 24 миллиона марок на расширение и улучшение своего производства; число рабочих на этих предприятиях увеличилось на 7 тысяч человек.

Явочным порядком создавалась германская военная авиация. Чтобы найти какой-либо предлог для оправдания этого нарушения Версальского мира, Министерство пропаганды Геббельса прибегло к дерзкой мистификации. 24 июня 1933 г. во всех немецких газетах было напечатано крупным шрифтом на первой странице следующее сенсационное сообщение:

«Красная зараза над Берлином. Иностранные самолёты неизвестного типа. Им удалось уйти неопознанными. Германия беззащитна. Завтра могут быть пущены газы либо сброшены зажигательные бомбы».

Тут же были сообщены следующие подробности:

«Берлин, 23 июня 1933 г. Сегодня днём иностранные самолёты неизвестного в Германии типа появились над Берлином и сбросили над районом правительственных учреждении и в вое точных кварталах столицы листовки, в которых всячески поносилось германское правительство. Немедленно уведомлена была воздушная полиция. Но она не имеет собственных машин, а спортивные самолёты, находящиеся на аэродроме, не могли равняться в скорости с иностранными самолётами. Поэтому последним удалось скрыться, не будучи опознанными».

«Всякой птице дано защищать себя, если нападают на её гнездо, — плаксиво сетовало сообщение. — Одной лишь Германии приходится беспомощно наблюдать, как высматривается её гнездо, которое может в скором времени подвергнуться разрушению. Крылья Германии подрезаны, и когти её подстрижены».

Сообщение заканчивалось требованием немедленного принятия мер «для прекращения беззащитного состояния Германии в воздухе».

По поводу вышеприведённого сообщения представители всех иностранных держав в Берлине произвели тщательное расследование. Оказалось, что никакие иностранные самолёты над Германией не появлялись: никто не видел ни этих самолётов, ни листовок, которые будто бы были сброшены над Берлином; не было замечено никаких самолётов неизвестного типа и за пределами Берлина.

Тем не менее после «налёта» таинственных воздушных машин, напугавших Министерство пропаганды Геббельса, в Германии начали строить так называемые полицейские самолёты, которые явились родоначальниками германского военно-воздушного флота. Главным организатором военной авиации в гитлеровской Германии стал Геринг. После прихода Гитлера к власти на первом же заседании нового кабинета Геринг потребовал «содействия лётному спорту и возвращения всех испытанных военных пилотов к практическому воздухоплаванию».

Газета «Angriff» дала к речи Геринга о воздушном флоте вызывающий комментарий: «Либо все державы разоружатся и уничтожат свои военные самолёты, либо Германия приступит к созданию своего собственного воздушного флота».

Вскоре развернулась деятельность так называемых невоенных организаций воздушного сообщения в Германии. В короткий срок страна покрылась сетью лётных клубов, аэродромов, планёрных школ. 1 марта 1935 г. в Германии уже имелась первая немецкая бомбардировочная эскадрилья.

Одновременно расширялась и германская военная индустрия. Пущена в ход была крылатая формула Геринга: «Пушки вместо масла». Население Германии было посажено на голодный продовольственный паёк. Зато восстанавливались, Расширялись и заново строились мощные военные предприятия.

По условиям Версальского договора 2, в самой Германии могло работать лишь несколько крупных заводских цехов или небольших военных заводов, местонахождение и число которых было строго обусловлено союзными державами. Однако все легальные военные заводы значительно расширили своё производство. Ряд заводов производил вооружение нелегально: детали изготовлялись в Германии, а сборка переносилась за границу, в отделения немецких фирм. Такое отделение имело в Швеции гвиационное предприятие Юнкерса. Там же было организовано и отделение общества Ауэра, которое специализировалось на производстве противогазов.

Ассортимент военной промышленности на предприятиях Германии расширялся. Фирма Полтера стала производить пушки калибра 77. Бохум-Вестфальская компания начала вырабатывать гранаты. Предприятия «Рейнметалл» в Дюссельдорфе превратились в базу производства артиллерии.

Для финансирования вооружений правительство Гитлера сокращало расходы на социальные нужды, увеличивало налоги, выпускало внутренние займы. Одновременно оно прекращало платежи по заграничным обязательствам.

Так, например, Германия оплачивала золотом военные материалы, покупаемые у крупной английской фирмы «Виккерс-Армстронг». В то же время она отказывалась платить за закупленную ланкастерскую пряжу.

5.  Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Борьба за воздушный флот в Англии.

Вооружения Германии, особенно в области авиации, вызывали тревогу в Англии. В ответ английский премьер Болдуин огласил 19 июля 1934 г. программу воздушных вооружений Британии.

30 июля 1934 г. Болдуин выступил с речью по этому вопросу в Палате общин. «С того времени, — заявил он, — как авиация начала играть свою роль, старые границы более не существуют. Если вы помышляете об обороне Англии, то не думайте больше о меловых скалах Дувра; думайте о Рейне, — там находятся наши границы».

О военной угрозе Англии со стороны Германии настойчиво предупреждал общественное мнение своей страны Уинстон Черчилль.

«Я очень сожалел бы, — заявлял он ещё в 1932 г. на одно, из заседаний Палаты общин, — если бы увидел, что военные силы Франции и Германии уравновешиваются... Я хочу сказать тем, кто желал бы такого уравнения: „Вы, значит, стоите за войну?” Что касается меня, то я хотел бы, чтобы такое уравнение между этими двумя странами не произошло ни при моей жизни, ни при жизни моих детей».

После захвата Гитлером власти в Германии Черчилль самым решительным образом стал выступать против всяких проектов разоружения. Он настаивал на том, чтобы Англия и Франция, напротив, усилили сбои вооружения, особенно военную авиацию. «Факт первостепенной важности, — подчёркивал в своих статьях и речах Черчилль, — что Германия стала снова вооружаться. Мы читаем о необыкновенных размерах импорта чугуна, никеля и других необходимых для войны материалов. Мы читаем о психозе войны, овладевшем страной. Мы видим, как в умы германской молодёжи внедряется философия жажды крови, неслыханная со времён варварства»... «Лига разоружённых наций будет столь же беспомощна, как и любая из этих наций».

28 ноября 1934г., по настоянию Черчилля, Болдуин огласил в Палате общин имевшиеся в его распоряжении данные о германских воздушных силах. По его сообщению, Германия располагала в это время военными самолётами в количестве от 600 до 1 000 единиц.

Накануне, 27 ноября 1934 г., английское правительство представило германскому Министерству иностранных дел меморандум с предупреждением о недопустимости недозволенных Германии вооружений, в частности в области авиации.

Английский посол в Берлине сэр Эрик Фиппс рассказал американскому послу в Германии Додду, как встречено было Гитлером это представление британского правительства.

«Меня попросили к рейхсканцлеру в тот же день, в 5 часов, — записывает рассказ посла Додд. — Я прочитал ему некоторые выдержки из английского меморандума. Он вскочил с места, забегал по комнате и, размахивая руками, заявил: „Все окружающие нас страны вооружаются. Сами они имеют 10 тысяч самолётов и всё-таки жалуются на то, что мы, немцы, имеем тысячу”. Он продолжал кричать и суетиться. Фон Нейрат присоединился к нему. Я ушёл с чувством отвращения».

«Гитлер был бы очень рад начать войну, если бы он имел для этого достаточно сил, — говорил Фяппе Додду. — Теперь вся Европа должна денно и нощно следить за Германией и объединиться против неё».

Додд согласился с выводами Фиппса, «Я тоже считаю это необходимым, — записал он 31 августа 1934 г., — иначе Европа когда-нибудь рухнет под ударами тысяч самолётов, сбрасывающих бомбы и отравляющие газы».

6. Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Лондонская программа (3 февраля 1935 г.).

Далеко не все представители руководящих политических кругов Англии и Франции разделяли опасения послов Великобритании и Соединённых штатов.

11 января 1935 г. принц Уэльский одобрил решение английского союза фронтовиков — Британского легиона — послать делегацию в Германию. С официальным визитом к Гитлеру приехал представитель английских профашистских кругов лорд Аллеи Гартвуд. Гитлер принял его с подчёркнутым радушием. Он заверил своего гостя, что Германия стремится к дружбе с Англией и к миру со всей Европой. «Германия нуждается, — заявил Гитлер, — в 40 — 50 годах неомрачённого мира. Нынешнее поколение Германии не ставит своей задачей подготовку новой войны; напротив, оно стремится ликвидировать последствия мировой войны».

Гитлер всячески стремился убедить лорда Гартвуда, что притязания Германии вполне закономерны и притом достаточно скромны. «Германия претендует лишь на равноправие н на безопасность своих границ», — твердил он.

«Если Германия добивается отмены военных статей Версальского договора, то лишь потому, что они унижают её национальное достоинство».

Лорд Аллен Гартвуд был вполне удовлетворён заверениями главы национал-социалистской Германии. Со своей стороны он обещал Гитлеру, что будет всячески содействовать соглашению между Англией и Германией. По возвращении в Англию он действительно стал играть роль поручителя за миролюбие Гитлера в отношении Англии.

1 — 3 февраля 1935 г. в Лондоне состоялось совещание главы французского правительства Фландена, министра иностранных дел Франции Лаваля и английского премьера и министра иностранных дел Саймона. 3 февраля было опубликовано официальное коммюнике от имени обоих правительств. Оно подчёркивало необходимость тесного сотрудничества европейских наций и устранения всяких поводов для новой гонки вооружений.

В качестве «предпосылки для организации дела безопасности Европы» англо-французская декларация выдвигала требования «непосредственного и эффективного сотрудничества с Германией».

Лондонская декларация предлагала:

1) заключение воздушной конвенции между западными державами (Англией, Францией, Бельгией, Италией и Германией),


  • заключение Дунайского пакта, гарантирующего независимость Австрии,

  • заключение Восточного пакта о взаимопомощи,

  • возвращение Германии в Лигу наций.

За исключением Восточного пакта, все остальные предложения шли навстречу Германии. Тем не менее немецко-фашистская дипломатия отвергла все, за исключением пункта о воздушной конвенции. Впрочем, и здесь она попыталась разъединить Францию и Англию. Она сообщила, что Гитлер готов предварительно обсудить все предложения отдельно с Англией. На этом германская дипломатия не остановилась. Через свою прессу она принялась усиленно внушать англичанам и французам, что главным препятствием для заключения каких бы то ни было общих соглашений между западными державами является Советский Союз. Соответствующей обработке подверглись в Берлине представители влиятельных английских газет. Корреспондент «Times» сообщил, что в Берлине его внимание было обращено на чрезвычайно быстрый реет промышленной и военной мощи Советского Союза. За этим скрывается будто бы «на заднем плане доктрина мировой революции». Это рассматривается в Германии как серьёзная опасность, с которой вскоре придётся стать лицом к лицу. Поэтому Германия и требует «известной эластичности, которая позволила бы ей в случае необходимости привести свою воздушную оборону в соответствие с положением на Востоке».

Берлинский корреспондент другой английской газеты, «Observer», подтверждал, что для Германии совершенно неприемлемым является «восточное Локарно»: «Гитлер предпочёл бы, чтобы СССР был вовсе устранён от влияния на европейскую дипломатию».

14 февраля 1935 г. опубликован был ответный меморандум германского Министерства иностранных дел на Лондонскую декларацию от 3 февраля. Он был вежливым и миролюбивым по форме. Германское правительство соглашалось «подвергнуть исчерпывающему пересмотру весь предложенный ему комплекс европейских вопросов, руководствуясь желанием мира и безопасности Германской империи, находящейся в сердце Европы».

Но германское правительство вновь возвращалось к своей первоначальной позиции: оно предлагало двусторонние переговоры с Англией и заключение воздушной конвенции. В дипломатическом порядке из Берлина сообщалось, что там желали бы приезда сэра Саймона для личных переговоров с Гитлером. В английских реакционных кругах германские предложения были встречены одобрительно. Учитывая сигналы из Берлина насчёт отрицательного отношения германского правительства к «восточному Локарно», английская дипломатия занялась вопросом о замене Восточного пакта взаимопомощи серией пактов о ненападении, которые затем легли бы в основу общего «консультационного пакта».

Тщетно своей нотой от 20 февраля 1935 г. советское правительство предостерегало Лондон и Париж против отказа от принципа коллективной безопасности. Напрасно разъясняло оно, что замена пакта о взаимопомощи местными, «региональными», соглашениями о ненападении приведёт не к укреплению мира, а к его срыву. Безуспешно обращалось в Лондон и французское правительство, протестуя против двусторонних англо-германских переговоров и предлагая английскому Министерству иностранных дел сообща ответить на немецкий меморандум...

21 февраля 1935 г. английское правительство официально уведомило Берлин, что оно согласно на двусторонние переговоры и направляет для этого в Германию специальную миссию.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments