sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Франко-советский пакт о взаимопомощи (4 мая 1935 г.).

1.   Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Франко-советский пакт о взаимопомощи (4 мая 1935 г.).

После Стрезы и чрезвычайной апрельской сессии Совета Лиги наций оживились переговоры о заключении франко-советского пакта. Демократические круги Франции все настойчивее высказывались за скорейшее заключение договора. Это вынуждало Лаваля проявить большую активность в переговорах с Москвой. Разумеется, у него были и свои скрытые соображения. Лаваль считал, что успешно договорился с Муссолини. С другой стороны, и Гитлер как будто не возражал против заключения двусторонних пактов между будущими участниками общего договора о ненападении. Более того, по расчётам Лаваля, заключение франко-советского пакта должно было повысить международный удельный вес Франции и побудить Германию договариваться с ней на более выгодных для французской дипломатии условиях. А к соглашению с Германией Лаваль стремился упорно и последовательно. Де Бринон непрерывно сновал между Парижем и Берлином. В кругах, близких к французскому министру иностранных дел, уже во второй половине апреля 1935 г. проговаривались, что Лаваль заручился согласием Гитлера на «тур вальса с СССР». Дипломатические сотрудники Лаваля, которые вели переговоры с советским посольством в Париже, всячески старались придать будущему франко-советскому пакту чисто формальный характер; для этого они стремились устранить из него всё то, что могло сообщить ему силу действенного инструмента мира. В частности порядок решения вопроса об оказании помощи стороне, подвергшейся нападению агрессора, юристы Кэ д'Орсэ во что бы то ни стало хотели подчинить сложной процедуре согласования с Советом Лиги наций. Советская дипломатия отнюдь не помышляла противопоставлять франко-советский пакт уставу Лиги наций. В основу пакта она стремилась положить те статьи устава, которые предусматривали незамедлительное оказание взаимной помощи в случае акта агрессии, направленного против одной из договаривающихся сторон. В конце концов советской дипломатии удалось склонить французов к принятию соответствующих формулировок договора. Статья 3 договора гласила: «Принимая во внимание, что согласно статье 16 устава Лиги наций каждый член Лиги, прибегающий к войне вопреки обязательствам, принятым в статьях 12, 13 или 15 устава, тем самым рассматривается как совершивший акт войны против всех других членов Лиги, СССР и Франция взаимно обязуются, в случае если одна из них явится в этих условиях и несмотря на искренние мирные намерения обеих стран предметом невызванного нападения со стороны какого-либо европейского государства, оказать друг другу немедленно помощь и поддержку, действуя применительно к статье 16 устава».

Точный смысл приведённой статьи 3 договора разъяснялся в протоколе подписания договора 2 мая 1935г. Пункт 1 этого протокола гласил:

[Spoiler (click to open)]

«Условлено, что следствием статьи 3 является обязательство каждой договаривающейся стороны оказать немедленно помощь другой, сообразуясь безотлагательно с рекомендациями Совета Лиги наций, как только они будут вынесены в силу статьи 16 устава. Условлено также, что обе договаривающиеся стороны будут действовать согласно, дабы достичь того, чтобы Совет вынес свои рекомендации со всей скоростью, которой потребуют обстоятельства, и что если, несмотря на это, Совет не вынесет по той или иной причине' никакой рекомендации или если он не достигнет единогласия, то обязательство помощи, тем не менее, будет выполнено».

Приведённые формулировки статьи 3 франко-советского договора и пункта 1 протокола его подписания оценивались передовыми представителями международной дипломатии крупный успех советских дипломатов. Указывалось, между прочим, что франко-советский договор и приложенный к нему протокол подписания устанавливают важный международный прецедент: отныне отсутствие рекомендаций Совета Лиги по вопросу о действиях против агрессора не должно будет служить препятствием для выполнения сторонами обязательств взаимной помощи.

Всё же французская дипломатия постаралась внести в договор с Советским Союзом некоторые оговорки ограничительного характера.

Статья 1 франко-советского договора подчёркивала, что действие пакта о взаимопомощи между СССР и Францией распространяется лишь на те случаи, когда одна из договаривающихся сторон явится «предметом угроз или опасности нападения со стороны какого-нибудь европейского государства». Формулировкой этой статьи французская дипломатия стремилась предупредить возможность вовлечения Франции в вооружённые конфликты, которые могли бы возникнуть, например, между Советским Союзом и Японией на Дальнем Востоке. Чтобы ещё более обеспечить Францию от каких-либо осложнений, могущих произойти в результате франко-советского договора о взаимопомощи, французская дипломатия настояла на внесении в § 2 протокола дополнительной оговорки. Оговорка эта гласила, что обязательства, предусмотренные договором, «не могут иметь такого применения,, которое, будучи несовместимым с договорными обязательствами, принятыми одной из договаривающихся сторон,. подвергло бы эту последнюю санкциям международного характера».

Советская дипломатия не возражала против таких оговорок, хотя они и свидетельствовали о преувеличенной осторожности, чтобы не сказать боязливости, французского правительства. Со своей стороны, отнюдь не желая закрывать путь к мирному соглашению с агрессивными государствами, если бы они отказались от агрессии, советская дипломатия поддержала внесение в протокол соответствующей формулировки. Параграф 4 протокола гласил, что «переговоры, результатом которых явилось подписание настоящего договора, были начаты первоначально в целях дополнения соглашения о безопасности, охватывающего страны северо-востока Европы, а именно СССР, Германию, Чехословакию, Польшу и соседние с СССР балтийские государства». Поэтому наряду с данным договором «должен был быть заключён договор о помощи между СССР, Францией и Германией, в котором каждое из этих трёх государств должно было обязаться к оказанию поддержки тому из них, которое явилось бы предметом нападения со стороны одного из этих трёх государств».

При всей нерешительности французского правительства, сказавшейся в приведённых выше ограничительных формулировках франко-советского пакта, этот договор между СССР и Францией мог получить в дальнейшем весьма серьёзное международное значение. Так и оценивало этот дипломатический акт общественное мнение всего мира.

Всем было известно, что заключению франко-советского пакта оказали некоторое содействие и представители стран Малой Антанты. Бенеш со стороны Чехословакии, Титу-леску — Румынии видели в договоре между Францией и Советским Союзом одну из самых действительных гарантий безопасности для их собственных государств. Поэтому оба эти дипломата настойчиво убеждали французское правительство в необходимости скорейшего завершения переговоров с советским правительством.

2 мая 1935 г. в Париже был подписан договор о взаимопомощи между Советским Союзом и Францией. Вскоре после этого Лаваль решился, наконец, и на поездку в Москву. Однако перед самым отъездом он принял германского посла в Париже. Его он постарался заверить, что франко-советский договор отнюдь не исключает возможности франко-германского сближения. Более того, в любой момент можно будет пожертвовать договором с Советским Союзом, если это понадобится для полного и окончательного соглашения с Германией. Французский посол в Берлине Франсуа Понсэ получил от Лаваля директиву явиться к Гитлеру и подробно ознакомить его с вышеизложенной позицией Лаваля.

Визит Лаваля в Москву состоялся 13 — 15 мая 1935г. Французский министр иностранных дел был принят товарищами Сталиным и Молотовым. В результате обмена мнений было опубликовано франко-советское коммюнике. В нём подтверждалось, что дипломатические усилия обеих стран «с полной очевидностью направляются к одной существенной цели — к поддержанию мира путём организации коллективной безопасности». Особо было отмечено, что «товарищ Сталин высказал полное понимание и одобрение политики государственной обороны, проводимой Францией в целях поддержания своих вооружённых сил на уровне, соответствующем нуждам её безопасности».

«Представители обоих государств, — гласило советско-французское коммюнике, — установили, что заключение договора о взаимной помощи между СССР и Францией отнюдь не уменьшило значения безотлагательного осуществления регионального восточноевропейского пакта в составе ранее намечавшихся государств и содержащего обязательства ненападения, консультации и неоказания помощи агрессору. Оба правительства решили продолжать свои совместные усилия по изысканию наиболее соответствующих этой цели дипломатических путей».

2.  Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Советско-чехословацкий договор (16 мая 1935 г.).

После Франции договор о взаимной помощи с СССР подписала 16 мая 1935 г. Чехословакия. Текст этого документа воспроизводил по существу соответствующие статьи франко-советского договора от 2 мая 1935 г. Однако весьма важное значение имела оговорка, внесённая в пункт 2 протокола подписания советско-чехословацкого договора.

«Одновременно оба правительства признают, — гласила эта оговорка, — что обязательства взаимной помощи будут действовать между ними лишь поскольку, при наличии условий, предусмотренных в настоящем договоре, помощь стороне — жертве нападения — будет оказана со стороны Франции».

Вышеприведённой формулировкой двусторонним договорам между СССР и Францией, СССР и Чехословакией придавался фактически характер тройственного соглашения. Вместе с тем своей оговоркой советская дипломатия предусмотрительно лишала французское правительство возможности — в случае нападения Германии на Чехословакию, — самому уклонившись от выполнения обязательств франко-чехословацкого союзного договора, переложить на Советский Союз всю тяжесть оказания помощи жертве агрессии. После подписания договора Бенеш посетил Москву. В беседах, происходивших между ним и представителями советского правительства, было подчёркнуто, что Советский Союз и Чехословакия придают исключительное значение «действительному осуществлению всеобъемлющей коллективной организации безопасности на основе неделимости мира».

Советско-чехословацкий договор был немедленно ратифицирован обеими сторонами. Обмен ратификациями был произведён 8 июня 1935 г., во время пребывания Бенеша в Москве. Совершенно иной оказалась позиция Лаваля в вопросе о ратификации франко-советского пакта. В сущности, согласно французской конституции, этот договор подлежал простому утверждению президента республики. Однако Лаваль явно затягивал ратификацию: он настаивал на том, чтобы к ней была применена сложная парламентская процедура. Для этого надлежало передать договор на рассмотрение парламентской комиссии по иностранным делам, а затем подвергнуть его обсуждению депутатов Палаты и Сената. Своё намерение затянуть ратификацию франко-советского договора Лаваль прикрывал ссылками на то, что хочет сообщить этому акту особо торжественный характер. На самом же деле становилось всё более очевидным, что этому документу Лаваль придавал значение простого клочка бумаги, который он сможет использовать лишь при своих переговорах с Германией, чтобы набить себе цену. В Москве было условлено, что в ближайшее время должны начаться переговоры между французским и советским генеральными штабами. Лаваль всеми силами противился выполнению этого обязательства. Ясно было, что он не хочет такого сотрудничества и избегает всего, что могло бы вызвать неудовольствие Гитлера.

Возвращаясь из Москвы в Париж, Лаваль посетил Варшаву. Как рассказывает американский историк Ф. Шуман, Лаваль условился с полковником Беком о том, что, если бы Красная Армия была когда-либо призвана для оказания помощи Чехословакии или Франции., то ей не, нужно будет итти через Польшу. В связи с этим Лаваль проговорился, что, в сущности, франко-советский пакт нужен ему не столько для обеспечения франко-советской взаимной помощи, сколько для предупреждения сближения, между Германией и Советским Союзом. Тяготение самого Л аваля к Германии становилось всё более и более очевидным. 18 мая 1935 г. он присутствовал в качестве представителя французского правительства на похоронах маршала Пилсудского в Кракове. Здесь произошла его встреча с. командующим германским воздушным флотом Герингом. В течение двух часов в строгом уединении между ними шла доверительная беседа. После неё Лаваль прибыл в Париж ещё более самодовольным и самоуверенным, чем когда бы то ни было. Ему казалось, что его дипломатия увенчалась полным успехом. В Риме, Берлине, Варшаве фонды его окрепли. Что касается Москвы, то Лаваль был доволен тем, что подписанием франко-советского пакта и поездкой в СССР он вырвал оружие из рук демократической оппозиции, а сговором с Беком и Герингом обезвредил наиболее обязывающие условия договора о взаимопомощи, заключённого им со Страной Советов.

Английская дипломатия подозрительно следила за укреплением французских связей с Советским Союзом. Ещё до отъезда Лаваля в Москву английское Министерство иностранных дел настойчиво добивалось подробной информации о договоре между Францией и СССР. 26 апреля 1935 г. Саймон телеграфировал английскому послу в Париже Клерку: «Желательно откровенно сказать Лавалю, что Англия обеспокоена, как бы Франция не подписала соглашения, которое может обязать её вступить в войну с Германией при обстоятельствах, недозволенных статьёй 2 Локарнского договора». На другой день Клерк ответил Саймону следующей телеграммой: «Лаваля видеть нельзя. Вместо него говорил с Леже (генеральным секретарём Министерства иностранных дел), и тот сказал, что Англия может быть спокойна, так как французское правительство поставило непременным условием, чтобы соглашение соответствовало всем положениям договоров Лиги наций и Локарно».

В это время во Франции демократические круги объединялись в антифашистский народный фронт. Коммунисты, социалисты и радикал-социалисты видели в заключении договора о взаимопомощи с Советским Союзом единственную возможность противодействия германским и итальянским агрессивным замыслам. Действительно, перед лицом всё возрастающей опасности со стороны гитлеровской Германии и Италии Муссолини только Советский Союз являлся той международной силой, которая открыто выступала с программой мероприятий, могущих предотвратить новую мировую войну. Авторитет Советского Союза всё возрастал. На позиции упрямого и закоснелого отчуждения от Страны Советов оставались в Европе лишь такие мелкие государства, как Швейцария, Голландия, Португалия. Крупнейшие страны вне Европы уже поддерживали нормальные дипломатические отношения с СССР. Смелая, прямая и последовательная политика советского правительства в вопросах мира и коллективной безопасности и его неутомимая деятельность по разоблачению агрессоров и поджигателей войны привлекали к СССР симпатии передового человечества во всём мире.

3.   Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Превращение дипломатического аппарата Германии в орудие шпионажа.

Заключение франко-советского договора о взаимопомощи вызвало большое возбуждение в реакционных кругах английской общественности. Возобновились толки о том, что в Европе усиливается «большевистское влияние». По адресу правительства направлялись упрёки, что Англия рискует остаться изолированной. Раздавались требования немедленного соглашения с Германией. В начале мая 1935 г. бывший секретарь Ллойд Джорджа во время первой мировой войны лорд Лотиан, он же Ф. Керр, в письме к американскому послу в Берлине Додду доказывал, что соглашение держав с Германией могло бы разрешить все трудности. «Необходимо, — писал он, — найти для Японии и Германии более прочное место в международной политике, на которое они имеют право претендовать в силу своей мощи и традиций».

В это же время гитлеровская агентура развернула самую напряжённую работу в столицах больших и малых европейских государств.

Как рассказывает Курт Рисе в своей книге «Тотальный шпионаж», система шпионажа, начавшего действовать в конце 1934 г., объединяла к атому времени следующие составные части:


  • Разведку военного министерства, вначале неофициально, а затем официально руководимую полковником Николаи.

  • Организацию немцев, живущих за границей, руководимую Боле.

Иностранный отдел гестапо, руководимый Гиммлером и Гейдрихом.

Внешнеполитический отдел гитлеровской партии во главе с Альфредом Розенбергом.

Специальную службу министерства иностранных дел, возглавляемую Риббентропом и его ближайшим помощником Канарисом.

Иностранный отдел министерства пропаганды, во главе с Геббельсом и Эссером.

Иностранный отдел министерства экономики, во главе которого продолжал фактически оставаться Шахт, даже после его официального ухода в отставку.

Имперское колониальное управление во главе с генералом фон Эппом.

Все эти органы были подчинены Объединённому штабу связи, который издавал основные директивы и был центром всей системы шпионажа 1. Старая дипломатия, официально представлявшая Германию, оттеснялась на задний план. В мае 1935 г., вскоре после подписания договоров о взаимопомощи между СССР, Францией и Чехословакией, Геринг пустился в большое «свадебное» путешествие на Балканы и в Венгрию; одновременно Гесс предпринял поездку в скандинавские страны — Швецию, Норвегию и Данию. Цель этих дипломатических экскурсий была вполне ясна: агенты Гитлера стремились помешать расширению системы пактов о взаимопомощи, якобы угрожавших Германии «окружением».

11 июня 1935 г. либеральной английской газетой «Manchester Guardian» опубликованы были секретные инструкции Геббельса германской заграничной прессе. «Задача германской политики, — гласил этот документ, — создавать впечатление миролюбия Германии и готовности её участвовать в международных договорах. Германия изолирована, и ей угрожает окружение. Германия должна иметь полнейшую свободу вооружений. Вооружённая Германия станет притягательной силой для других стран. Для достижения этой цели весьма удобно использовать идею крестового похода против большевизма».

Более трёхсот немецких газет получали директивы Геббельса и вели за границей нацистскую пропаганду. Во главе заграничной агентуры Германии поставлен был прославленный организатор немецкого шпионажа Николаи. Германская тайная полиция, руководимая Гиммлером и Гейдрихом, также развернула за границей свою работу. Свыше 25 тысяч агентов изо дня в день по заданию гестапо собирали политическую, военную и экономическую информацию. Эта разведка подготовляла материал, необходимый для будущей войны.

Под руководством Боле развернулась деятельность легальных организаций национал-социалистов за пределами Германии. Около 400 крупных германских землячеств, тысячи всякого рода ферейнов, немецких школ и курсов были, по выражению Боле, «миссионерами идей фюрера» за рубежом.

В конце июня 1935 г. состоялся в Кенигсберге слёт зарубежных немцев. В нём приняли участие и германские посланники из Латвии и Литвы. На слёте распространялись открытки и карты, включавшие в границы «великой Германии» обширные соседние территории, в том числе и балтийские государства. Особенно усилилась работа нацистов в Соединённых штатах Северной Америки. На службу этой агентуре были поставлены радио и бюро путешествий. Одним из первых организаторов гитлеровской пропаганды в США был Курт Людеке, корреспондент центрального органа национал-социалистской партии «Volkischer Beobachter». Бюро национал-социалистской организации в США «Друзья новой Германии» помещалось в одном доме с германским генеральным консульством. Под видом туристов, коммерсантов, врачей, парикмахеров, маникюрш на пароходах «Северогерманского Ллойда» и «Гапага» в Америку непрерывным потоком направлялись немецко-фашистские шпионы и диверсанты.

В сферу германского шпионажа входили не только страны Европы, но и всего мира. Созданное в Мюнхене Имперское колониальное управление под руководством генерала фон Эппа первоначально сосредоточивало свою деятельность в бывших африканских колониях Германии. В конце 1934 г. фон Эпп и Министерство иностранных дел стали посылать своих агентов в качестве коммерсантов и техников на постоянное жительство в Испанское Марокко и в Танжер. После назначения министром иностранных дел Риббентропа его заместитель Канарис сразу же приступил к созданию консульств не только во всех бывших германских колониях, но также и во французских владениях в Африке. В то же время германское Министерство иностранных дел занялось организацией германского шпионажа на Ближнем Востоке и в Азии. В Иран направлялись многочисленные делегации коммерсантов и учёных. Квалифицированные шпионы, прошедшие специальные школы, назначались консулами и вице-консулами. Начальником Ближневосточного отдела при Министерстве иностранных дел был назначен известный археолог Макс Оппенгейм. Он направлял ерю работу по организации шпионажа на Ближнем Востоке. Особое внимание Оппенгейм обращал на арабские страны. Нередко гитлеровцы посылали в подарок мятежным арабским вождям, известным своими антибританскими взглядами и настроениями, аэропланы с пулемётами и радиоустановками. Для арабских стран ряд радиостанций Германии организовал передачи на арабском языке. При ближайшем сотрудничестве немецких агентов издавались и направлялись во все арабские страны книги и газеты, предназначенные для арабского населения.

Особенные надежды в планах завоевания мирового господства гитлеровцы возлагали на страны Южной Америки. Однажды Гитлер сказал Раушнингу: «Мы дадим Южной Америке не только наши деньги и пашу инициативу; мы перевоспитаем её в духе нашего мировоззрения».

Под контролем Германии в странах Южной Америки находилось большое количество промышленных предприятий, торговых учреждений и банков.

В Аргентину и Перу направлялись германские офицеры в качестве инструкторов для обучения армий этих стран. Риббентроп отдал распоряжение укомплектовать все герма некие посольства и консульства в Южной Америке особо подобранным штатом «дипломатов». Созданный в Гамбурге Иберо-американский институт, находившийся в ведомстве Розенберга, регулярно посылал в Южную Америку инженеров, архитекторов, врачей, учёных, устраивал во всех южноамериканских странах художественные выставки, библиотеки, концерты. В крупнейших городах Южной Америки — Рио де Жанейро, Монтевидео, Буэнос-Айресе, Ла-Пасе, Богота и других находились штаб-квартиры шпионской организации Боле, агенты которой были обычно прикомандированы к посольствам и консульствам и пользовались дипломатической неприкосновенностью. Только в одной Аргентине под непосредственным контролем гитлеровцев издавалось в 1935 г. двенадцать крупных ежедневных газет, заполнявшихся фашистским агитационным материалом. В позднейшие годы число фашистских изданий с каждым годом увеличивалось.

В то время как немецко-фашистская агентура вела усиленную работу по подготовке Германии к будущей войне, сам Гитлер в целях маскировки продолжал демонстрировать своё «миролюбие». 21 мая 1935 г. он выступил с изложением . 13 пунктов «программы мира», якобы долженствующей урегулировать взаимоотношения Германии с другими государствами. Гитлер заявил о своей готовности заключить двусторонние договоры о ненападении со всеми соседями, кроме Литвы; от пактов о взаимопомощи он отказывался категорически. Предлагая великим державам «моральное разоружение», Гитлер яростно восставал против «военного союза» СССР с Францией. Характерно, что незадолго до провозглашения своих «13 пунктов мира» Гитлер отдал приказ о сборке двенадцати подводных лодок по 250 тонн, запрещённых Версальским договором.

4.  Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Англо-германское морское соглашение (18 июня 1935 г.).

Конечно, это не осталось тайной для иностранных разведок. Тем не менее пацифистская декларация Гитлера встретила в реакционных кругах Англии сочувственный отклик. «Непредубеждённый человек, — заявляла 22 мая 1935 г. газета «Times», — не может сомневаться в том, что пункты, изложенные Гитлером, являются основой для полнейшего урегулирования отношений с Германией». Для закрепления дружественных связей Германии с Англией в Лондон в качестве главы германской морской делегации был послан Риббентроп. Незадолго до этого он получил звание «чрезвычайного и полномочного посла Германии». После двух поездок Риббентропа к Гитлеру было подписано 18 июня 1935 г. англо-германское морское соглашение. Английское правительство удовлетворило требования Гитлера, чтобы «мощь германского флота составляла 35% в от« ношении к совокупной морской мощи Британской империи». В случае чрезвычайного строительства флота в других странах такое соотношение могло быть и пересмотрено.

Англия располагала в тот момент военно-морским флотом общим тоннажем в 1 201,7 тысячи. Следовательно, Германии было предоставлено право довести свой флот до 420,6 тысяча тонн. Имелось же у неё налицо, без учёта устаревших судов, лишь 78,6 тысячи тонн. Таким образом, английское правительство разрешило Германии увеличить тоннаж её флота на 342 тысячи.

Версальским договором запрещалось Германии иметь подводные лодки. Этот вопрос также подвергся пересмотру в англо-германском военно-морском соглашении. Германия получила право строить подводные лодки в размере до 45% тоннажа подводного флота Великобритании. Соглашение устанавливало, что в случае, если Германия пожелает превысить данный предел, она должна информировать о своём решении британское правительство. Таким образом, подводный флот Германии ничем не ограничивался.

Англо-германское военно-морское соглашение явилось двусторонним нарушением Версальского мирного договора. Его заключение вызвало взрыв возмущения во Франции: на этот раз договор был нарушен не только гитлеровской Германией, но и самой Великобританией.

Англо-германское морское соглашение являлось не чем иным, как капитуляцией английской дипломатии перед гитлеровской Германией по самому важному для Англии морскому Разделу послевоенных мирных соглашений. Характерно, что Министерство иностранных дел даже не подумало о согласовании своей позиции с другими державами.

На заседании Палаты лордов 26 июня 1935 г. английский министр воздухоплавания маркиз Лендондерри выступил с обоснованием необходимости англо-германского соглашения. «Мы практический народ, — заявил министр, — и должны считаться с реальными фактами. Мы полагаем, что наилучший метод для достижения тоге общего урегулирования, о котором гласило лондонское коммюнике, заключается не в том, чтобы вступить в дальнейшее соревнование в морском строительстве, а в том, чтобы попытаться путем соглашения с Германией обезвредить результаты объявленного ею решения... Мы считаем, что оказали большую услугу другим державам». Таким образом, вопреки положениям Версальского договора в Лондоне узаконялось создание германского военного флота, почти равного французскому, но гораздо более современного, оснащённого по последнему слову техники.

Соглашательская политика английской и французской дипломатии развязывала руки агрессорам и поджигателям войны. Первой на путь открытого нарушения международного мира вступила фашистская Италия.


5.  Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935-1936 гг.) / Итало -абиссинская война.

Вопрос об угрозе итало-абиссинской войны обсуждался в английской Палате общин 7 июня 1935 г. Депутат лейборист Эттли настаивал на немедленном вмешательстве правительства в этот конфликт.

В это время в составе английского кабинета произошли частичные изменения. Джон Саймон ушёл из Министерства иностранных дел и стал лидером Палаты общин. Идеи, которого считали слишком молодым, чтобы заменить Саймона, был назначен министром без портфеля по делам Лиги наций. В качестве преемника Саймона Болдуин выдвинул на пост министра иностранных дел своего давнего друга Сэмюзля Хора, который занимал соглашательскую позицию во всех острых международных вопросах. В частности он склонен был пойти и на компромисс с Италией.

В конце июня 1935 г. по поручению правительства Идеи выехал в Рим, чтобы попробовать договориться с Муссолини и склонить его воздержаться от войны. Идену был оказан в Риме ледяной приём. Попытки найти какой-нибудь компромисс _ потерпели неудачу. Когда Идеи покидал Италию, фашистская пресса развернула бешеную кампанию против Англии п её эмиссара. Идеи сделал остановку в Париже в надежде найти поддержку со стороны Франции. Но Лаваль имел свои собственные виды на Муссолини. Поэтому он не дал Идену никаких обещаний. С 7 июня 1935 г. Лаваль уже занимал пост премьер-министра. Связи его с Муссолини всё крепли. Париж и Рим обменялись военно-морскими и военно-воздушными миссиями. В июле начальник французского генерального штаба Гамелен посетил итальянского маршала Бадольо. Последний отдал Гамелену ответный визит и, повидимому, ознакомил его с предстоящими военными операциями против Абиссинии. Правая французская печать вела активную проитальянскую кампанию. Разумеется, это стоило Муссолини немалых денежных затрат. «Один из высших чиновников Кэ д'Орсо говорил мне, — свидетельствует Андрэ Симон, — что во время абиссинского конфликта агенты Муссолини роздали французским газетам и различным фашистским организациям более 135 миллионов франков».

Абиссинское правительство тщетно взывало к Лиге, добиваясь защиты и помощи. На сентябрьской сессии 1935 г. делегат Абиссинии просил Совет Лиги немедленно применить статью 15 устава Лиги и принять все меры для предотвращения угрожающей Абиссинии войны. Совет Лиги наций выделил Комитет пяти; ему было дано поручение найти способы мирного разрешения итало-абиссинского конфликта.

Комитет пяти вооружился материалами, представленными ему в Париже, Лондоне и Риме. Исходя из них, он выработал предложения, по существу означавшие уступки в пользу Италии за счёт Абиссинии.

Источник

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments