sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.)

1.  Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.) / Конференция в Монтрз (22 июня-20 июля 1936 г.).

Конференция по пересмотру режима проливов открылась 22 июня 1936 г. в Монтрё, в Швейцарии. На ней присутствовали делегаты от девяти государств, участвовавших в лозаннских переговорах 1922 — 1923 гг. Только Италия отказалась прислать своих представителей. В момент открытия конференции итальянское правительство довело об этом до сведения делегатов, ссылаясь на то, что участниками конференции проводятся против Италии экономические санкции. Когда же эти санкции были отменены, итальянское правительство выдвинуло тот аргумент, что в силе остаются ещё направленные против Италии средиземноморские соглашения о взаимопомощи между Англией, Турцией, Грецией и Югославией. Конечно, объяснения, приводимые итальянской дипломатией, обходили молчанием главный мотив ее отказа: вступив на путь сближения с гитлеровской Германией, подавшей пример одностороннего нарушения международных договоров, Италия не желала участвовать в легальном пересмотре Лозаннской конвенции в порядке дипломатических переговоров.

Вопрос о ремилитаризации проливов не вызвал на конференции в Монтрё никаких возражений. Его, собственно, и нечего было обсуждать: самый факт согласия держав на созыв конференции означал, что они в принципе признают основательность турецких предложений. Главные споры на конференции возникли по двум вопросам — о проходе военных кораблей черноморских держав через проливы и о допущении в Чёрное море военных флотов других государств.

Оба вопроса имели жизненное значение для всех черноморских государств. Защитником их интересов выступило советское правительство. Не настаивая на полном запрещении входа военных флотов нечерноморских стран в Чёрное море, оно лишь требовало для входа таких кораблей необходимых ограничений. Вместе с тем советская делегация добивалась того, чтобы черноморские страны, для которых проливы являются единственным путём сообщения со Средиземным морем и океанами, поставлены были в особое положение и могли проводить через проливы любые свои корабли.

[Spoiler (click to open)]

Английская делегация занимала иную позицию. На первых же заседаниях конференции выяснилось, что Англия готова удовлетворить требования Турции о ремилитаризации проливов; однако её дипломатия явно не намерена была считаться с особыми интересами черноморских стран и в частности Советского Союза. Английская делегация настаивала на признании Чёрного моря открытым международным морем. Поэтому она возражала против каких бы то ни было стеснений входа в это море военных кораблей нечерноморских держав, Правда, она признавала, что следует установить определённые условия для прохода через проливы военных кораблей. Однако, по мнению англичан, эти условия должны быть одинаковы для нечерноморских держав и для государств Чёрного моря.

Позиция британской делегации была весьма шаткой. Никто никогда не признавал Чёрного моря открытым международным морем. Для обоснования своего требования свободного входа военных кораблей в Чёрное море англичанам пришлось придумывать явно несерьёзные объяснения: необходимость посылать в Чёрное море военные корабли для полицейского розыска британских рыболовов, якобы самовольно меняющих место своего промысла; просто надобность «показать там свой флаг»... Так же слабо обосновывался и второй тезис английской делегации — об одинаковых условиях прохода через проливы для черноморских и для нечерноморских военных кораблей. Единственное, на что ссылались англичане, была общая полезность «принципа взаимности».

Тем не менее позиция англичан в вопросе равенства нечерноморских и черноморских держав была настойчиво поддержана японской делегацией. Японцы пошли даже дальше: они заявили, что готовы принять любые, самые жёсткие ограничения для прохода через проливы иностранных военных кораблей, лишь бы черноморские страны подчинены были таким же условиям и не имели бы права ни на какие изъятия.

Спор между советской и британской делегациями осложнился поведением турок на конференции в Монтрё. Хотя Турция сама является черноморской державой, она не проявила стремления оградить особые интересы стран Чёрного моря. Больше того, турецкая делегация в Монтрё, повидимому, хотела воспользоваться пересмотром конвенции, чтобы попытаться создать препятствия для развития и свободы передвижения советского Черноморского военного флота. Создавалось впечатление, что турки жертвуют своими черноморскими интересами и дружбой с СССР ради своей средиземноморской политики и сближения с Англией. В течение всей конференции между турецкой и английской делегациями велись оживлённые закулисные переговоры. В результате председатель турецкой делегации, министр иностранных дел доктор Арас неожиданно отказался от собственного проекта конвенции и заявил, что за основу обсуждения принимает британский проект, предусматривавший ещё менее приемлемые для СССР условия.

Положение советской делегации было не из лёгких. И всё же благодаря своей твёрдости она добилась своего. В критический момент переговоров советские представители предупредили конференцию, что не дадут своего согласия на неприемлемые для них предложения. Для всех было ясно, что без подписи советского правительства любая конвенция о пролива, останется фикцией. Британская делегация немедленно снеслась со своим правительством; от Идена последовало указа принять основные советские требования. Английское правительство не хотело допустить срыва конференции: это было бы торжеством Германии и Италии, поведение которых становилось всё более вызывающим. Турецкая делегация в свою очередь получила нужные инструкции из Анкары и сняла все возражения против советских предложений.

20 июля 1936 г. конференция в Монтрё завершилась подписанием новой конвенции о проливах.

Требование Турции о восстановлении её прав в зоне проливов было полностью удовлетворено. Международная комиссия проливов распускалась. Наблюдение и контроль за проходом судов через проливы возлагались на Турцию. Она получила право содержать свои вооружённые силы в зоне проливов и укреплять её.

Конвенция подтвердила лозаннское решение о полной свободе прохода через проливы коммерческих судов всех стран. В отношении же военных судов было проведено различие между черноморскими и нечерноморскими державами. Военным судам черноморских государств предоставлялось право прохода через проливы, при условии соблюдения ряда требований, без серьёзных ограничений. Для военного же флота нечерноморских держав были установлены строгие ограничения. Этим державам было разрешено проводить в Чёрное море только лёгкие надводные корабли, малые боевые и вспомогательные суда. Максимальный тоннаж судов, одновременно проходящих через проливы, был ограничен 15 тысячами, а их численность — девятью единицами. Общий же тоннаж находящихся в Чёрном море военных судов всех нечерноморских держав не должен был превышать 30 тысяч, а судов одной из держав — 20 тысяч. Предельная продолжительность пребывания военных судов нечерноморских стран в Чёрном море ограничивалась 21 днём. На время войны, если Турция не участвует в таковой, воспрещался проход через проливы военных кораблей любой воюющей державы. В случае участия Турции в войне проход через проливы подчинялся усмотрению турецкого правительства; последнее имело право ввести это положение в действие также и в том случае, если Турция окажется под непосредственной угрозой войны.

Несмотря на ряд недостатков конвенции, её принятие имело большое положительное значение и явилось крупной победой советской дипломатии.

Италия и Германия с явной враждебностью отнеслись к новой конвенции. Около двух лет, несмотря на все старания турецкой дипломатии, Италия отказывалась присоединиться к новому соглашению о проливах. Только в 1938 г., добившись от турок уступок по некоторым вопросам балканской политики, Италия согласилась подписать эту конвенцию.

Что касается Германии, то она ни формально, ни по существу не должна была бы вмешиваться в вопрос о проливах, ибо не участвовала в Лозаннской конвенции. Тем не менее в начале 1937 г. германское правительство сочло уместным представить турецкому правительству свои «оговорки» по поводу конвенции, подписанной в Монтрё. Турция отклонила эти оговорки.

2. Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.) / Конец независимости Эфиопии.

В то время как Германия беспрепятственно развивала своё наступление в Европе, итальянская армия безнаказанно расправлялась с Абиссинией. Маленькая и плохо вооружённая страна отчаянно боролась за свою независимость.

Абиссинские войска оказывали итальянцам упорное сопротивление. В январе 1936 г. они даже нанесли итальянцам поражения на севере и на юге Абиссинии. Взбешённые фашисты ответили на это свирепой бомбардировкой абиссинских госпиталей и учреждений Красного Креста. В марте и апреле итальянские самолёты применили против беззащитных селений и городов Абиссинии ядовитые газы.

20 апреля 1936 г собрался, наконец, Совет Лиги наций. На запрос об отравляющих газах итальянский делегат барон Алоизи вызывающе ответил, что конвенция от 17 июня 1925 г., воспрещающая применение этого средства, не относится к «осуществлению права репрессий против жестокостей».

Представитель Великобритании Идеи выразил сочувствие Абиссинии. «Если конвенция, подобная этой, может быть разорвана, — заключил он свою речь, — то как мы можем верить, что наш собственный народ, несмотря на все торжественно подписанные протоколы, не будет подвергаться сожжению, ослеплению и в муках встречать смерть?»

Французский представитель в Лиге наций, бывший правый социалист Поль Бонкур, выступил с примиренческими предложениями. Он всё ещё рассчитывал договориться с Италией. «Мы нуждаемся в урегулировании отношений этой большой страны с Лигой наций, — патетически восклицал Поль Бонкур, — для того чтобы Италия могла участвовать в деле созидания Европы... Я с удовольствием отмечаю, — галантно заключил оратор, — что представитель Италии любезно выразил такое же желание его собственной страны». Советский представитель иронически отметил по этому поводу «тенденцию относиться к агрессору с терпимостью и даже со снисходительностью, которые фактически возрастают в той же мере, в какой увеличиваются дерзость и упорство агрессора».

29 апреля 1936 г. негус Эфиопии обратился к западным державам с призывом о помощи. «Неужели народы всего мира не понимают, — гласило его воззвание, — что, борясь до горестного конца, я не только выполняю свой священный долг перед моим народом, но и стою на страже последней цитадели коллективной безопасности? Неужели они настолько слепы, что не видят, что я несу ответственность перед всем человечеством?.. Если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: Запад погибнет...»

Мольба негуса осталась без ответа. Лига наций бездействовала. Во Франции и Англии раздавались голоса, доказывавшие, что санкции против Италии бесполезны и даже опасны. Война в Абиссинии продолжается. Дальнейшие санкция вызовут войну и в Европе. Можно ли рисковать жизнью многих тысяч европейцев из-за независимости Абиссинии? 18 июня 1936 г. Иден выступил в Палате общин с заявлением, что санкции не дали того результата, какого от них ожидали в качестве способа воздействия на Италию.

Одно государство за другим отказывалось от применения санкций к Италии и возобновляло с ней нормальные отношения. Лиге наций оставалось лишь подтвердить общую капитуляцию. 30 июня 1936 г. она собралась на чрезвычайную сессию. В Женеву прибыл и абиссинский негус. Вновь и вновь взывал он к представителям 50 стран, которые всего 8 месяцев назад обещали ему помощь и поддержку. Выступавшие затем представители Англии и Франции заявили, что после занятия Аддис-Абебы итальянскими войсками приостановить дальнейшее наступление Италии могли бы только военные санкции. Но в настоящее время нельзя итти на риск европейской войны. «Надо смотреть прямо в лицо фактам, — говорил Иден, — надо считаться с действительностью... продолжение санкций в нынешней форме не принесёт никакой пользы».

4 июля 1936г. Лига наций постановила отказаться от дальнейшего применения санкций. Так Абиссиния была принесена в жертву итальянскому агрессору.

3.  Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.) / Австро-германское соглашение 11 июля 1936 г.

Пока фашистская Италия вооружённой рукой захватывала Абиссинию, дипломатия Гитлера подготовляла поглощение Австрии национал-социалистской Германией.

После неудачного фашистского путча в Вене в 1934 г. туда был направлен в качестве личного представителя Гитлера фон Папен. Он имел широкие связи в венских влиятельных кругах. Спекулируя своим католицизмом, он рассчитывал заманить в свои сети влиятельных австрийских клерикалов.

Осенью 1935 г. состоялась встреча австрийского канцлера Курта фон Шушнига с новым германским послом. Автор книги о Папене, озаглавленной «Сатана в цилиндре», Тибор Кэвеш утверждает, что в конечном итоге это свидание «оказалось первым шагом по пути к трагедии Австрии». В беседе с Шушнигом Папен заявил, что пришло время восстановить мир и доверие между обеими родственными странами: старые разногласия и обиды должны быть забыты; нужно создать основу для взаимного доверия и дружественного сотрудничества... «Не является ли действительно достойной целью достижение гармонии, если она будет обеспечена доброй волей и честным сотрудничеством обеих сторон?» — вопрошал Папен своего собеседника.

«Основным условием всякого сближения должна быть независимость Австрии», — заявил в ответ Шушниг.

«Само собой разумеется, дорогой канцлер! — воскликнул Папен. — Я имею в виду своего рода взаимный мирный пакт. Мы наложили запрет на наши газеты, наших артистов, лекторов. Германские туристы не могут посещать Австрию, и наши торговые отношения ненормальны. Я уверен, что мы можем найти выход из этого тупика...»

Шушниг согласился. Он был доволен тем, что инициатива сближения исходила от германского посла. По приказу Гитлера Папен начал официальные переговори о «дружбе» с Австрией. Результатом явилось австро-германское соглашение от 11 июля 1936 г.

Официально новый договор подтверждал суверенитет Австрии и обоюдное невмешательство во внутренние дела. Однако в том же документе имелся весьма многозначительный параграф. «Правительство австрийского федерального государства, — гласил он, — будет постоянно руководство-ваться в своей общей политике и в частности в своей политике по отношению к Германии тем принципом, что Австрия признает себя германским государством».

Подписывая этот параграф соглашения, австрийское правительство собственной рукой ликвидировало независимость своей страны. Понимал ли это канцлер Шушниг? В день подписания соглашения он телеграфировал Муссолини:

«Я счастлив сообщить вашему превосходительству, что мной только что подписано совместно с полномочным послом Германской империи... соглашение, которое имеет целью возобновить нормальные и дружественные отношения между Австрией и Германией».

Не подлежит сомнению, что для Муссолини был ясен истинный смысл австро-германского соглашения 11 июля 1936 г.

Муссолини не мог не помнить о первой встрече своей с Гитлером в Венеции, о запальчивых спорах по вопросу о правительства Дольфуса, о злодейском убийстве канцлера, о демонстративном направлении итальянских войск к Бреннеру на итало-австрийскую границу... Однако за два года слишком многое изменилось. Муссолини был уже прикован к «оси» Рим — Берлин. Волей-неволей ему приходилось повиноваться указке своего партнёра, который направлял движение этой «оси» из Германии.

Что оставалось Муссолини? Делая, по французскому выражению, «хорошую мину при плохой игре», он ответил Шушнигу поздравительной телеграммой. Он приветствовал соглашение, как «новый вклад в дело мира», знаменующий «значительный шаг вперёд по пути реконструкции Европы и дунайских стран».

На основании австро-германского соглашения в состав венского правительства введены были два фашиста; все фашистские шпионы, диверсанты и террористы в Австрии были амнистированы; германским фашистам было разрешено открыто носить в Австрии значок с изображением свастики.

Очень скоро агенты Гитлера почувствовали себя полными хозяевами в Вене. Уже 29 июля они устроили в городе уличную демонстрацию. Она вызвала в столице общее недовольство; под влиянием этого Шушниг решился произвести аресты гитлеровцев. Тогда гитлеровская пресса открыла бешеную кампанию против венского правительства. Продолжала действовать я старая система террора. Ещё до подписания соглашения произошла загадочная катастрофа с автомобилем жены канцлера, имевшей при себе портфель Шушнига с компрометирующими Гитлера документами. Агентам Гитлера было приказано во что бы то ни стало захватить эти документы. Жена Шушнига и шофёр были убиты. Кровавые следы вели в Германию. Канцлеру было дано зловещее предупреждение. Недаром после подписания австро-германского соглашения фон Папен чуть ли не каждую неделю являлся к нему с протестами и угрозами по поводу якобы нарушаемого договора и с требованием всё новых и новых уступок.

Ещё до фашистского выступления в Вене итальянское правительство сожгло последний мост, соединявший его с участниками Локарнских соглашений. В ответ на предложение англо-французской дипломатии принять вместе с Германией участие в совещании с целью нового объединения локарнских держав итальянское Министерство иностранных дел опубликовало коммюнике об отказе Италии от предполагаемого совещания. Там же объявлялось и о том, что Италия более не считает себя связанной Локарнскими соглашениями.

Истинный смысл вызывающего заявления Италии раскрылся спустя несколько дней. 25 июля германские, а за ними итальянские военные суда прибыли в испанские воды для поддержки фашистского мятежа против республиканского правительства Испании.

4. Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.) / Подготовка фашистского мятежа в Испании.

Подготовка военно-фашистского мятежа в Испании началась с момента установления республики в апреле 1931 г. Коалиционное правительство, пришедшее на смену свергнутой монархии, оставило во главе армии генералов-монархистов. Под покровом республики эта военщина, опираясь на помещиков, духовенство и финансовый капитал, вела усиленную работу для объединения контрреволюционных элементов. Осенью 1933г. эти группы одержали победу на выборах в испанский Парламент. Победа эта была добыта подкупами, обманом и террором.

К власти пришло реакционное правительство Леруса. Предав республику, этот бывший радикал с помощью фашиста Хиля Роблеса превратил Испанию в кровавый застенок. Всеобщая забастовка в Барселоне была подавлена. Астурийские горняки, сражавшиеся за демократию, были разгромлены марокканскими войсками. Но к концу 1935 г. все антифашистские и демократические партии объединили свои силы против реакции, создав мощный народный фронт. 16 февраля 1936 г. он одержал блестящую победу на выборах в Кортесы. Было создано новое республиканское правительство Асаньи, который стал впоследствии президентом Испанской республики. Фашистские генералы Франко и Годед, стоявшие во главе генерального штаба, попытались поднять мятеж против правительства среди частей мадридского гарнизона.

По всей Испании создана была сеть контрреволюционных организаций. В казармах и старых крепостных зданиях устраивались склады оружия и боеприпасов. Кандидат в военные диктаторы генерал Санхурхо отправился в Берлин для получения указаний. Крупный миллионер и контрабандист Хуан Марч финансировал организаторов мятежа. Незадолго до восстания он также совершил поездку в Германию и Италию. Финансовую помощь оказывал мятежникам и английский нефтяной король Генри Детердииг, руководитель мирового треста «Ройяль Детч Шелл». Он получил от мятежников обещание в случае успеха их замыслов предоставить его тресту монополию на продажу нефтяных продуктов на территории Испании.

Подготовкой мятежа занимались генеральные штабы в Германии и Италии. Дипломатические представительства и консульства этих стран в Испании поддерживали самую тесную связь с организаторами восстания.

В первые дни июля 1936 г. в маленьких тавернах Мадрида шла бойкая торговля картофелем, Случайно обнаружилось, что торговлю эту производили лейтенант Мигуэль в ресторане «Эль Агиля» и бывший офицер в Барселоне Хуан Гунц, представлявший немецкую фирму «Теуберта», которая строила в Испании ветряные мельницы.

Было установлено далее, что эти «торговцы картофелем» являются представителями главного штаба германской военно-шпионской службы в Испании. Под видом продажи картофеля в тавернах тайно распределялось контрабандное оружие. Хуан Гунц имел повсюду своих агентов. Для Гунца работал бывший германский лётчик Генрих Родац, представитель воздушной компании «Юнкере» в Мадриде. Он имел доступ на все испанские аэродромы и снабжал мятежников самолётами «Юнкере». В первые же дни восстания испанские фашисты под руководством немецких инструкторов начали сбрасывать бомбы на Мадрид и другие города Испании. Один из агентов Гунца, отставной прапорщик германской службы Вильгельм Киндлер, был представителем судоходной компании. Он завёл связи во флотских кругах и стал информатором Германии по морским вопросам. Немецкие судоходные линии в Испании кишели шпионами.

В испанском Военном министерстве подвизался немецкий фашист, офицер Малибран. Он получал важные военные сведения и передавал их немцам. В частности он имел подробные данные о всех контрактах и военных заказах, какие давались иностранным фирмам Военным министерством Испании.

Подробные указания о подготовке мятежа и захвате власти в Испании шли от иностранного отдела национал-социалистской партии Германии. Для агитаторов и инструкторов испанской «фаланги» организовывались специальные курсы и доклады. Особое внимание уделяли агитаторы Розенберга острову Майорка, который и превратился в центр военно-фашистского восстания в Испании. Ещё в 1935 г. испанское Военное министерство заключило контракт с германскими фирмами на строительство укреплений на Майорке. Среди специалистов, которым было поручено возводить эти укрепления, было множество немецко-фашистских шпионов.

Мятеж против испанского правительства начался 17— 18 июля 1936 г. в Испанском Марокко, на Канарских и Балеарских островах. 18 июля 1936 г. радиостанция Сеуты передала условную фразу — сигнал к началу мятежа: «По всей Испании безоблачное небо». В тот же день под руководством генерала Мола началось выступление мятежников на севере Испании, в Наварре, Старой Кастилии. Мятежники выступили также в Барселоне, Севилье, Сарагоссе и других городах. Через два дня, 18 июля, завязались их бои с мадридской рабочей милицией и войсками, оставшимися верными правительству. Для поддержки республиканского правительства в Мадрид прибыл вооружённый отряд астурийских горняков.

В это время марокканские мятежники высадили десант на территории Испании, в Кадиксе. 19 июля 1936 г. они заняли Севилью. Во главе мятежа стал правительственный комиссар в Марокко генерал Франко, который заменил Санхурхо, разбившегося при аварии самолёта. Он сообщил корреспондентам иностранных газет: «Наша борьба представляет собой не только испанскую, но и международную проблему. Я убеждён, что Германия и Италия сочувствуют нашим целям».

5.  Политика "невмешательства" демократических правительств Европы (1935-1937 гг.) / Интервенция в Испании.

Под предлогом охраны жизни и собственности германских граждан правительство Гитлера немедленно отправило к берегам Испании две военные эскадры. 30 июля 1936 г. в Тетуан, Испанское Марокко, прибыли 20 германских самолётов «Юнкере» и 20 итальянских машин «Капрони», предназначенных для переброски в Испанию марокканских частей, выступавших против республиканского правительства. 31 июля английская газета «Daily Herald» сообщала об отправке из Гамбурга в Испанию 28 самолётов с грузом бомб, снарядов и других боеприпасов.

Так началась открытая военная интервенция Германии и Италии в Испании. Целью интервенции было захватить в свои руки пути сообщения, связывающие Атлантический океан с бассейном Средиземного моря, и закрепить за собой испанский плацдарм на случай войны с Англией и Францией.

Мятеж генерала Франко и поддержка его военными силами Италии и Германии представляли серьёзную опасность для Англии и Франции. В ближайшие планы Муссолини входило укрепиться в стратегическом треугольнике: Балеарские острова, Картахена, Сеута. Итальянские военно-морские силы оккупировали важнейший из Балеарских островов — Майорку.

Захват Балеарских островов перерезал пути сообщения Франции с Марокко. Что касается Германии, то она стремилась укрепиться на путях, связывающих Англию и Францию с их африканскими колониями.

Несмотря на прямую угрозу со стороны фашистской Испании интересам Франции и Англии, правительства обеих демократических держав не оказали противодействия мятежникам. Наоборот, они всячески стремились ликвидировать «красную опасность» в Испании.

Под флагом борьбы за мир была провозглашена политика «невмешательства» в испанские дела. На деле она вскоре превратилась в прямое попустительство и пособничество германо-итальянским интервентам.

25 июля 1936 г. французское правительство Леона Блюма приняло решение о политике строгого нейтралитета и запрещении вывоза оружия в Испанию. Оно предложило и другим державам дать такое же обязательство. Английское правительство ответило согласием. Германия и Италия медлили с ответом. Правительство СССР приняло предложение, но настаивало i;a непременном привлечении к общему соглашению о невмешательстве также и Португалии, через территорию которой мятежники беспрепятственно снабжались оружием, и немедленном прекращении помощи, оказываемой мятежникам Италией и Германией.

Испанское правительство протестовало против решения французского кабинета прекратить отправку оружия и самолётов в Испанию. Оно ссылалось на то, что заказы эти были сделаны задолго до соглашения о нейтралитете и невмешательстве. В беседе с представителями печати глава испанского правительства Хираль заявил: «Мы не требуем, чтобы нам помогали, мы требуем, чтобы нас не карали за то, что против нас поднят мятеж. Почему наши заказы во Франции, сданные ещё до 18 июля, не должны выполняться лишь в силу того, что заговорщики напали на нас? Разве можно считать преступлением, если законное правительство стремится восстановить в стране порядок?»

Протесты и требования республиканской Испании оставались без ответа. Повторялось то же самое, что происходило с Абиссинией, раздавленной фашистским сапогом.

Во Франции существовало правительство, опирающееся на народный фронт. Во главе этого правительства стоял руководитель французской социалистической партии Леон Блюм. В сформированный им кабинет входили социалисты и радикал-социалисты. Леон Блюм не решился занять ту позицию, которая была провозглашена программой народного фронта. Новых министров пугали выдвинутые этой программой требования — разоружить фашистские организации, установить во Франции демократический режим и организовать тесное сотрудничество государств, входящих в Лигу наций, для борьбы с фашистскими агрессорами. Министром иностранных дел стал бывший профессор литературы и журналист Ивон Дельбос. Это был типичный представитель буржуазной интеллигенции. Хотя он и заявлял себя сторонником коллективной безопасности, но на самом деле был во власти постоянных сомнений и колебаний. Вместо того чтобы взять новый курс в международной политике Франции, Дельбос фактически пошёл по пути Лаваля. Выступая в первый раз в Парламенте в качестве министра иностранных дел, Дельбос заявил: «Франция была бы рада, если бы усилия Италии можно было привести в гармонию с нашими собственными стремлениями». Говоря о Гитлере Дельбос признался, что не видит основания сомневаться в словах человека, который в течение четырёх лет сам переживал ужасы войны. Друзья Дельбоса считали его идеалистом. В действительности его прекраснодушие являлось не чем иным, как близоруким оппортунизмом и чистейшим соглашательством.

Национальные интересы Франции, её военная безопасность и программа народного фронта требовали оказания немедленной помощи демократическому правительству Испании против мятежников и интервентов. Но Леон Блюм считал основой своей международной политики сохранение англо-французского сотрудничества. Он не смел действовать без согласования своей позиции с руководителями английской политики. Поэтому он спешно выехал в Лондон.

Сперва Блюм встретил со стороны руководителей английской политики холодный и недоверчивый приём. В их глазах он был эмиссаром народного фронта, проводником политики «большевизации» Франции, едва ли не поджигателем гражданской войны. Но после нескольких бесед отношение английских хозяев к французскому гостю изменилось. Их подкупили мягкость, уступчивость, гибкость этого лидера французских социалистов; их успокоили его объяснения, что он сам — противник коммунизма, сторонник классового мира, что он не против соглашения с Германией и Италией и менее всего расположен оказывать помощь народному фронту в Испании. Англичане вспомнили, что вождь французской социалистической партии родился в богатой семье еврейских банкиров и сам является одним из крупных капиталистов. Блюм был питомцем аристократического лицея имени Генриха IV и знаменитой Высшей нормальной школы, которая открывала путь к широкой административной и политической карьере. Журналист с изящным пером, излюбленный оратор парижских салонов, ловкий адвокат, наживший капиталы защитой сомнительной клиентуры, совладелец одного из крупнейших универсальных магазинов Парижа, Леон Блюм был по достоинству ценим буржуазными хозяевами Франции. Недаром его газета «Populaire» получала финансовую поддержку от крупнейшего французского банка, «Лионского кредита», а также от одной известной ликёрной фирмы. Французская буржуазия знала, что, став в 1919 г. депутатом и членом социалистической фракции Парламента, Блюм уже на ближайшем конгрессе социалистической партии в Туре в 1920 г. ратовал за разрыв социалистов с коммунистами. После раскола партии он стал признанным вождём французских социалистов. Когда в 1924 г. на парламентских выборах победил левый картель, Леон Блюм, оставаясь за кулисами, оказывал большое влияние на политику кабинета Эррио. Англичанам нетрудно было понять, что в лице Леона Блюма перед ними стоит французское издание Макдональда. Общий язык был, таким образом, найден. Плодом дружественных переговоров в Лондоне и явилась пресловутая англо-французская политика «невмешательства».

Не встречая противодействия извне, итало-германская интервенция в Испании развёртывалась всё шире. 15 августа 1936 г. в Бургосе сформировалось «национальное правительство», которое требовало установления в стране военной диктатуры. На поддержку бургосскому правительству была направлена новая германская эскадра. «В обмен на свою помощь,— записал Додд в своём дневнике,— Германия и Италия стремятся поделить между собой испанские колониальные владения и заключить соглашение, в результате которого три диктатора установили бы свою власть над Европой».

Чтобы скрыть свою помощь бургосскому контрреволюционному правительству, Германия и Италия объявили, что присоединяются к соглашению о запрещении ввоза оружия в Испанию.

Опираясь на поддержку интервентов, Франко перебросил в течение августа из Марокко в Испанию 15 тысяч человек, столько же — в первых числах сентября. Получая через Португалию оружие и боеприпасы, он начал общее наступление против республиканской Испании. Народ испанский мужественно защищал свою свободу. 4 сентября 1936 г. было сформировано правительство народного фронта во главе с Ларго Кабальеро, человеком неустойчивым, недальновидным и нерешительным. Но народ был полон непоколебимой решимости сохранить любой ценой национальную независимость республиканской Испании.

Источник.

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments