sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Categories:

Дальнейшая подготовка Германии к войне.

1. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Дальнейшая подготовка Германии к войне.

На третий день после дипломатического оформления треугольника Берлин — Рим — Токио Гитлер выступил в Мюнхене с речью, в которой дал новому соглашению истолкование, явно рассчитанное на маскировку истинных целей тройственного союза государств-агрессоров. «Соединились три государства, — возглашал Гитлер. — Сначала европейская ось, теперь — великий мировой треугольник. Я убеждён, что попытки нашего старого противника внести смуту в мир будут для него всё более и более затруднительны по мере укрепления сплочённости треугольника. Последний состоит не из трёх слабых призраков, а из держав, готовых и полных решимости осуществить свои права и обеспечить свои жизненные интересы». Гитлер лишь для отвода глаз заверял международное общественное мнение, что треугольник Берлин — Рим — Токио направлен своим остриём против «старого противника» фашистскоп Германии, т. е. якобы против Коминтерна. На самом деле Гитлер готовился к борьбе на другом фронте.

Гитлер не ограничивался приготовлениями к войне. Пользуясь позицией невмешательства, сохраняемой его будущими противниками, он, не стесняясь, ликвидировал последние остатки Версальского договора. 14 ноября 1936 г. германское правительство вручило всем державам, представленным в «речных комиссиях», учреждённых по Версальскому договору, ноту с уведомлением, что Германия более не намерена соблюдать установленный этим соглашением режим.

[Spoiler (click to open)]

Дальнейшим шагом был отказ гитлеровского правительства от обязательств Версальского договора, относившихся к германским железным дорогам и Рейхсбанку. 30 января 1937 г. Гитлер заявил в Рейхстаге, что отныне железные дороги Германии и Рейхсбанк находятся под полным и безусловным контролем германского правительства. Одновременно Германия снимает свою подпись под той статьёй Версальского договора, которой на неё возлагалась ответственность за первую мировую войну.

Сторонники германского фашизма в Англии и Франции, однако, не желали видеть опасность, грозившую их странам. После ухода в отставку 70-летнего Болдуина, 28 мая 1937 г., его преемник на посту премьера Невиль Чемберлен продолжал ту же политику невмешательства и попустительства агрессорам, которую проводил его предшественник. Этот курс поддерживали многие представители руководящих политических и деловых кругов Англии: лорды Галифакс, Лондондерри и Лотиан, стальной король Бальфур, поставлявший металл для орудийных и оружейных заводов Германии, Монтегю Норман, председатель Английского банка и личный друг Шахта, министр внутренних дел Хор, министр финансов Саймон, британский посол в Берлине Невиль Гендерсон, лорд и лэди Астор, политический салон которых в Клайвдене — загородной резиденции этого знатного семейства — являлся центром прогерманской пропаганды. Органами этого политического лагеря являлись «Observer», принадлежавший лорду Астору, и «Times», редактором которого был его брат Джон Астор.

В июне 1937 г. в журнале «Round Table», издателем которого был лорд Лотиан, появилась статья под заглавием «Германская проблема». Автор её призывал к справедливости в отношении Германии. «Германия, — доказывал он, — стремясь покончить со своим неравным положением, может, по существу, опереться только на помощь Великобритании».

Однако даже такие поклонники Гитлера, как британский посол в Берлине Невиль Гендерсон, порой не могли победить тревоги, которую им начинал внушать угрожающий рост военной мощи Германии. «Воздушные силы Германии, — писал Гендерсон в январе 1938 г., — продолжают расти с быстротой, внушающей тревогу, и в данный момент не видно конца этому Госту. Возможно, что скоро мы будем стоять перед силой 4 — 5 тысяч воздушных машин первой линии... Даже для морского флота подготовляется личный состав, значительно превышающий действительную потребность. Наконец, мобилизация гражданского населения и промышленности для нужд войны посредством воспитания, пропаганды, обучения и административных мер делает всё дальнейшие шаги вперёд. Военная мощь является идолом, в жертву которому приносится всё... Не только армия, но и вся германская нация готовится к войне».

2. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Окружение Франции.

Стремясь ослабить противников Германии, дипломатия Гитлера ставила своей ближайшей задачей окружение Франции.

Ещё до испанского мятежа немецко-фашистские газеты заявляли, что «надо лишить Францию возможности прямо и непосредственно сообщаться с Северной Африкой».

23 февраля 1937 г., выступая в Сенате, депутат Кашен привёл многочисленные факты в доказательство того, что агенты Гитлера стремятся занять важнейшие стратегические пункты в Средиземном море и на Атлантическом океане. По всему побережью Испанского Марокко немцы установили батареи и соорудили авиационные базы. Под охраной подводных лодок германские суда выгружали в Испанском Марокко сотни самолётов и артиллерийских орудий, которые предназначались не только против республиканской Испании, но и против Франции, Испанская колония Ифни, вклинивающаяся во владения Франции в Марокко, кишела германскими агентами. Гитлеровцы распоряжались, как хозяева, на Канарских островах. После захвата Абиссинии Италией главный город Французского Сомали, порт Джибути, находился под контролем итальянцев. Деятельность фашистских агентов развернулась не только в колониях Франции, но и внутри страны.

В октябре — ноябре 1937 г. в Париже был раскрыт заговор так называемых «кагуляров», имевший целью фашистский переворот во Франции. Полиция обнаружила при арестах подробные карты Парижа и важнейших французских городов; на этих картах намечены были очаги будущего вооружённого мятежа. Правительственное сообщение гласило, что в подпольных арсеналах только одного Парижа полиция нашла 50 тяжёлых и 65 лёгких пулемётов, 30 противотанковых и зенитных орудий, большое количество винтовок, взрывчатых веществ и всякого рода боеприпасов. Штаб заговорщиков получал денежную помощь от Гитлера и магнатов французской тяжёлой промышленности, В результате переворота имелось в виду установить во Франции фашистскую директорию в составе маршала Петэна, префекта полиции Кьяппа, генерала Вэйгана и организатора погромных фашистских банд ренегата Дорио. Во главе правительственной директории предполагалось поставить Петэна. При обсуждении во французском кабинете всех обстоятельств раскрытого заговора некоторые министры требовали, чтобы страна была поставлена о них в известность. Но премьер Шотан и министр иностранных дел Жорж Боннэ пригрозили отставкой в случае, если «драгоценное для Франции имя Петэна будет скомпрометировано».

Кабинет Шотана, сменивший 23 июня 1937 г. правительство Леона Блюма, занял позицию, открыто враждебную народному фронту. Особенно непримиримо выступал он против коммунистов. В январе 1938 г. кабинет Шотана подал в отставку. В новое правительство, которое опять возглавил Шотан, социалисты уже не вошли. Портфель министра иностранных дел достался Дельбосу, одному из руководителей партии радикал-социалистов, бывшему министру иностранных дел в правительстве Леона Блюма. Подобно Леону Блюму, он был проводником политики невмешательства, являлся сторонником англо-французского сотрудничества и соглашения Франции с Германией и Италией. Как сообщала оппозиционная печать, Дельбос направил в Берлин для тайных переговоров с Геббельсом шефа отдела печати французского Министерства иностранных дел Комера.

Дипломаты Гитлера предлагали Франции «прямые переговоры». Это было грубой уловкой: целью немцев было отделить Францию от её союзников. В дальнейшем фашистская Германия имела в виду окончательно разбить ту систему военно-политических союзов, которую французская дипломатия строила после Версальского мира для его охраны и для обеспечения безопасности Франции и её «друзей».

3. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Дипломатическая борьба вокруг малых стран.

Осуществлению замыслов немецко-фашистской дипломатии помогало разочарование малых стран малых стран Европы в политике великих держав Запада, занявших позицию попустительства в отношении агрессоров. Осенью 1936 г. бельгийские фашисты (рексисты) повели кампанию за отказ Бельгии от союза с Францией. Гитлер сулил Бельгии «гарантию её неприкосновенности и национальной независимости». 14 октября 1936 г. бельгийский король Леопольд III выступил на заседании Совета министров с заявлением о необходимости коренного пересмотра внешней политики Бельгии ввиду «крушения основ международной безопасности» и «невозможности в нынешних обстоятельствах принять положения устава Лиги наций». Выводом из этой декларации явился отказ Бельгии от Локарнского договора и вступление её на путь «абсолютного нейтралитета».

Дипломатия Гитлера ликовала, воображая, что одержала победу. Но в Англии переход Бельгии к политике нейтралитета вызвал понятную тревогу. В декабре 1936 г. бельгийский премьер Ван-Зееланд был приглашён в Лондон. Здесь Идеи дал ему формальные заверения, что английское правительство придёт на помощь Бельгии, если она окажется жертвой агрессии. Эта английская гарантия обеспечивалась Бельгии при том условии, что её правительство будет сотрудничать с Лигой наций и сохранит верность её уставу. Со своей стороны и французское правительство сделало всё, чтобы не потерять Бельгии: оно обещало ей принять на себя защиту её неприкосновенности и независимости, не требуя от бельгийского правительства взаимных обязательств. Естественно, что Бельгия не возражала против таких предложений.

Усилия германской дипломатии направлялись и на привлечение Голландии. Ей было предложено заключить с Германией договор о нейтралитете; при этом германское правительство соглашалось гарантировать неприкосновенность и независимость Голландии. Сенат Голландии отклонил эти предложения. Голландское правительство заявило, что свобода и неприкосновенность Голландии не могут быть предметом переговоров. Ответом на ухищрения германской дипломатии явилось увеличение вооружённых сил Голландии.

Потерпев неудачу в Бельгии и Голландии, агентура Гитлера развернула усиленную работу в Дании и Швеции. Здесь созданы были организации гитлеровцев, объединённые под наименованием «германской колонии». Отделения германских фирм в Швеции стали очагами гитлеровской пропаганды; они получали из Германии транспорты фашистской литературы, издаваемой на немецком и шведском языках. Такая же пропаганда велась и в Дании. Этим дело не ограничилось: в ближайшем соседстве с датской территорией немцы сооружали казармы, в которых содержались отряды СС.

Дипломатия Гитлера стремилась окончательно вовлечь и Польшу в орбиту германского влияния. В январе 1937 г. Геринг выехал на охоту в Беловежскую пущу. Это было лишь предлогом, чтобы побывать в Варшаве и предупредить вступление Польши v блок нейтральных держав, который в это время пыталась создать английская дипломатия. В этом блоке, руководимом Англией, должны были участвовать Польша, Румыния и прибалтийские государства. Таким образом, английская дипломатия думала создать противовес фашистской Германии на востоке и юго-востоке Европы, одновременно отвлекая соседей Советского Союза от заключения с ним договоров о взаимопомощи.

Но, вопреки усилиям английской дипломатии, германо-польские отношения приобретали всё более тесный характер. Полковник Бек заключил с Германией договор о моральном ненападении, после чего вся польско-германская пресса повела совместную «войну перьев» против СССР. Польская политика в отношении СССР, Чехословакии и Лиги наций определялась указаниями гитлеровской дипломатии. 5 ноября 1937 г. опубликован был германо-польский договор о национальных меньшинствах. В основу его был формально положен принцип «взаимного уважения права национальных меньшинств». В действительности гитлеровская Германия односторонне обеспечивала себе возможность развернуть националистическую пропаганду среди немецкого населения польских областей.

Французская дипломатия убеждалась, что Польша и страны Малой Антанты уходят из-под её влияния. Встревоженный заключением германо-польского договора 5 ноября 1937 г., Дельбос попытался спасти положение. В декабре 1937 г. он решил совершить поездку по маршруту Барту 1934 г. Остановившись в Варшаве, французский министр попробовал было вновь привлечь Польшу на сторону Франции; он обещал польскому правительству новые кредиты на вооружение. За это Дельбос рассчитывал добиться от Польши обязательства сотрудничать с Францией и Лигой наций в деле обеспечения европейского мира. Но в позиции Дельбоса имелось явное противоречие. Суля помощь Польше и соблазняя её кредитами на вооружение, он в то же время заверял польское правительство, что вполне понимает и одобряет его политику «мира и сотрудничества» с Германией. Таким образом, Дельбос пытался соединить несоединимое.

Польское правительство не могло не учесть этой двойственности в позиции французской дипломатии. Не без высокомерия оно заявило, что не может согласиться на вмешательство Лиги во взаимоотношения наций, в частности и в испанский вопрос. 15 декабря 1937 г., после выхода Италии из Лиги наций, польское правительство опубликовало коммюнике. Тоном великой державы оно предупреждало, что «если женевское учреждение проявит тенденцию вмешиваться в борьбу идеологий, то Польше придётся решать вопрос, не противоречит ли это принципам её внешней политики... Она вынуждена будет регулировать свои отношения с Лигой наций в соответствии с результатами этого решения».

Французской дипломатии оставалось только признать неудачу своих попыток вернуть себе прежних друзей. Время было упущено. Франция пожинала плоды своей собственной политики попустительства агрессорам.

Между тем борьба за малые страны всё продолжалась. На юго-востоке Европы она завязалась вокруг Югославии. Белград стал местом дипломатических визитов чрезвычайной важности. Сперва его посетил итальянский министр иностранных дел Чиано. За ним последовал президент Чехословацкой республики Бенеш. Наконец, столицу Югославии удостоили своим вниманием турецкий премьер Исмет Иненю и министр иностранных дел Турции доктор Рюштю Арас.


4. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Распад Малой Антанты.

Обстановка, создавшаяся в Дунайском бассейне и на Балканах после 1934 г., продолжала оставаться напряженной, после абиссинской войны и вмешательства Италии и Германии в испанские дела Муссолини всё чаще подумывал о возможности «большой войны». При этих условиях нейтралитет Югославии приобретал для итало-фашистской дипломатии особо важное значение. Муссолини решил попытаться смягчить итало-югославские взаимоотношения. Ему нужно было лишить Францию её союзника и вбить клин между странами Малой и Балканской Антанты. Для этого Муссолини поручил Чиано заявить правительству Югославии, что Италия уже не претендует на Далмацию. Вслед за тем Чиано должен был начать переговоры об итало-югославском соглашении. Югославия не могла не чувствовать опасности своего положения между фашистской Италией и гитлеровской Германией. Предложения Чиано встретили в Белграде благоприятный приём. 25 марта 1937 г. переговоры Чиано завершились подписанием «договора о дружбе» между Италией и Югославией.

Немецко-фашистская печать встретила итало-югославский договор шумным одобрением. Она видела в нём удар, нанесённый французской системе союзов. «Если Италия стремится к соглашению со своим соседом на Адриатическом море, Югославией, — заявляла передовая статья газеты «Frank-iurter Zeitung» от 25 марта 1937 г., — то она делает это, понимая, что такое соглашение не укладывается в рамки французской системы безопасности; больше того, оно содействует тому, что эта система становится ненужной».

Ревностным проводником политики Италии и Германии стал югославский премьер Стоядинович. Он завязал переговоры с Болгарией, которая стояла в оппозиции к Балканской Антанте, и с Венгрией, против которой направлен был договор Малой Антанты. Переговоры эти закончились заключением болгаро-югославского пакта о дружбе. То было новым поражением французской дипломатии.

Крайне обеспокоенное разбродом в стане своих союзников, французское правительство попыталось было оказать дипломатическое воздействие на сессию Постоянного совета Малой Антанты, созванную в Белграде 1 — 2 апреля 1937 г. На сессии предстояло обсуждение проекта чехословацкого правительства о расширении оборонительного союза стран Малой Антанты путём заключения ими пакта о взаимной помощи. Такой пакт имелось в виду противопоставить двусторонним договорам о нейтралитете, которые настойчиво навязывались Германией и Италией. Однако белградская сессия Малой Антанты не оправдала расчётов французской дипломатии. Проект чехословацкого правительства был снят с повестки дня. Разложение Малой Антанты шло неудержимо.

Среди дипломатов Малой Антанты ещё оставались деятели, которые старались предотвратить её распад. Одним из наиболее горячих сторонников дальнейшей борьбы Малой Антанты за коллективную безопасность был министр иностранных дел Румынии Николай Титулеску. При своих встречах с представителями правящих кругов Франции он развивал план расширения Малой Антанты и превращения её в военный союз. Но французское правительство и в этом вопросе проявляло крайнюю нерешительность: оно отклонило план Титулеску. Зато немецко-фашистская дипломатия решила во что бы то ни стало устранить слишком беспокойного министра иностранных дел Румынии. На румынского короля одновременно из Берлина и из Варшавы произведён был сильнейший нажим. Следствием была отставка Титулеску и резкий поворот румынской политики в сторону Германии. В самой Румынии широко развернулась работа гитлеровской агентуры; орудием её стала военно-фашистская организация «Железная гвардия», ставившая своей задачей произвести в стране фашистский переворот.

Отдалению Румынии от Франции и окончательному подчинению её немецко-фашистскому влиянию ревностно помогал министр иностранных дел Польши полковник Бек. По внушению из Берлина он предпринял в апреле 1937 г. поездку в Бухарест. Там он настойчиво убеждал румынское правительство принять участие в блоке нейтральных государств, который должен быть создан под руководством Германии как преграда против «большевизма» и как плацдарм для будущей войны против СССР. Беку удалось добиться сотрудничества генеральных штабов польской и румынской армий. С целью разрушить Малую Антанту и изолировать Чехословакию в июне того же года в Бухарест приехали, по поручению Гитлера, польский президент Мосьцицкий и Бек. Последний заручился заверениями румынского правительства, что оно воздержится от подписания пакта о взаимопомощи как с Чехословакией, так и с Францией. Так немецко-фашистская дипломатия отрывала от Франции её союзников; так подготовлялось окружение Чехословакии; так сама Польша, которая рассчитывала при поддержке Германии захватить прибалтийские, литовские и советские земли, чтобы раскинуться великой державой от моря до моря, собственными руками рыла могилу своей национальной независимости.

Дольше всех сохраняла верность Франции и своим союзным обязательствам Чехословацкая республика. Однако и в этой стране развивалась подрывная работа гитлеровской агентуры. Её руками создана была в Чехословакии так называемая судетонемецкая партия во главе с Конрадом Генлейном. Гитлеровцы вели бешеную агитацию за автономию судетских немцев или, вернее, за отделение их области от территории Чехословацкой республики. Они же подготовляли террористические акты против нежелательных им политических деятелей. Во время пребывания Дельбоса в Праге в декабре 1937 г. чехословацкая тайная полиция представила ему обширный документальный материал: из неге явствовало, что фашистами организуется покушение на самого Дельбоса и что гитлеровцы подготовляют захват Австрии и нападение на Чехословакию. Президент Чехословацкой республики, бывший министр иностранных дел Эдуард Бенеш, с тревогой спрашивал Дельбоса: «После Австрии наступит наша очередь... Что намерена в связи с этим предпринять Франция?» «Вы должны лишить Гитлера всякого предлога для выступления», — посоветовал Дельбос. Такой ответ вполне последовательно вытекал из двусмысленной позиции, которую занимала французская дипломатия и которая на деле сводилась к поощрению агрессоров.

5.  Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Переговоры об экономическом соглашении с Германией и о колониях.

 1937 г. фашистская Германия переживала тяжёлый экономический и финансовый кризис. Ей всё труднее становилось осуществлять свою громадную военную программу. Казалось бы, дипломатия Франции и Англии должна была воспользоваться затруднительным положением правительства Гитлера, чтобы заставить Германию занять менее агрессивную позицию. Но руководители англо-французской дипломатии оставались верны своей соглашательской политике. Они не переставали проявлять чрезвычайную предупредительность по отношению к правительству Гитлера, всё ещё рассчитывая задобрить его уступками. Бельгийскому премьеру Ван-Зееланду было предложено выяснить «возможность экономических переговоров о снижении таможенных барьеров». Этой туманной формулой дипломатически прикрывалось намерение бывших союзных держав возобновить с Германией переговоры. Правительство Гитлера не замедлило отозваться на пригласительный жест: в Брюссель командирован был Шахт, главный специалист Германии по экономическим и финансовым вопросам. Шахту было поручено добиваться получения займа и закупки большой партии сырья из колоний Франции, Англии и других демократических держав, В Брюсселе Шахт изложил свой план «экономического умиротворения Европы». Этот проект сводился к двум основным положениям: 1) Германия обещает сохранить status quo в Европе; зато она должна получить доступ к источникам сырья и рынкам сбыта, т. е. колониям. 2) Франция отказывается от попыток организации мира на началах коллективной безопасности и вступает на путь двусторонних договоров с другими европейскими государствами, в том числе и со своими бывшими союзниками.

Представители промышленных и финансовых кругов Англии были непрочь оказать Германии требуемую ею помощь; не исключали они и возможности переговоров с немцами по вопросу о колониях. В своём дневнике посол США в Германии Додд приводит характерную беседу с Шахтом по вопросу о колониальных притязаниях Германии. Беседа эта состоялась 29 декабря 1936 г.

Шахт утверждал, что французское и английское правительства в принципе не возражают против «колониального равноправия Германии». Французы будто бы прямо соглашаются вернуть Германии её колонии. Иного решения Германия и не признаёт. «Всеобщий мир является основным условием действительного процветания, — заявил Шахт Додду. — Гитлер согласится на такой мир, но для этого Германия должна сперва получить свои колонии».

В середине января 1937 г. Рузвельт выдвинул предложение созвать в Вашингтоне международную «конференцию мира». В связи с этим американский посол в Москве Дэвис при встрече с Шахтом в Берлине осведомился у него, на каких условиях Германия согласится участвовать в этой конференции. Дэвис затем рассказал Додду, что Шахт потребовал предварительного соглашения по всем спорным вопросам, разделяющим европейские державы. Раньше всего он настаивал на предоставлении Германии колоний и уступке ей таких районов, куда она могла бы направлять своих эмигрантов, чтобы осуществлять и там свою программу колонизации.

Германская дипломатия всячески старалась внушить руководителям внешней политики Англии и Франции, что перераспределение колоний и мандатных территорий при участии Германии приведёт правительство Гитлера к полному примирению с англичанами и французами.

Некоторая часть английских политиков консервативного лагеря склонялась к удовлетворению требований немецко-фашистской дипломатии. Сторонники такой позиции утверждали, что вполне возможен мирный передел колоний путём превращения их в мандатные территории и выделения для Германии достаточной их доли.

Благожелательную позицию в отношении фашистских правительств Германии и Италии занимал и новый английский премьер Невиль Чемберлен.

6. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Политика Невиля Чемберлена

С именем Невиля Чемберлена связан весь тот период невмешательства и умиротворения агрессоров, который привёл Англию к военной катастрофе.

Младший сын Джозефа Чемберлена, одного из виднейших вождей британского империализма конца XIX века, Невиль Чемберлен был типичным представителем той группы дельцов, которая во имя своих классовых выгод готова принести в жертву общенациональные интересы. Будучи тесно связан с металлургическим и химическим концернами города Бирмингема, Невиль Чемберлен являлся одним из магнатов английского финансового капитала. Армстронг характеризует его как человека, который «мыслил в розницу при сделках оптом». Для людей такого склада европейская война означала прежде всего ущерб для их собственных торговых и банковских операций на континенте. Поэтому Невиль Чемберлен был упрямым сторонником мира во что бы то ни стало. Представитель крайней реакции, Чемберлен уверял, что «организованная» и «дисциплинированная» Германия будет достаточно лойяльна по отношению к Англии, чтобы заключить с ней «честный компромисс». В лице фашистской Германии, якобы утверждающей в своей стране «порядок» и «дисциплину», он видел опору интересов международного капитала. Гораздо более реальной казалась Невилю Чемберлену «красная опасность». В ней он видел прямую угрозу основам капиталистического строя, величию и мощи Британской империи. Гитлер, провозглашающий «крестовый поход» против большевизма, был в глазах Невиля Чемберлена не национальным врагом Англии, а классовым союзником, поборником истинного «порядка».

«Одной из самых сильных карт Гитлера в англо-германской политической игре, — писал Клод Кокборн в статье «Клайвденские круги Британии», — является распространённое в широких кругах британской консервативной партии убеждение, что Гитлер может служить буфером против большевизма в Европе». Один из представителей английской дипломатии, разделявший это мнение, прямо заявил, что «лично предпочёл бы, чтобы Англией управляли немецкие монархисты, нежели англичане-коммунисты».

Невиль Чемберлен был проводником политических идей и стремлений этих реакционных английских кругов. С чрезвычайным упорством он заставлял английскую дипломатию делать всё для «умиротворения» агрессоров и использования их против «красной опасности».

Политику Чемберлена особенно усердно проводили два английских дипломата: английский посол в Риме Перт и посол в Германии Гендерсон. Между Пертом и министром иностранных дел в Италии Чиано существовала полная договорённость. Это содействовало успешному развитию англо-итальянских переговоров. Такое же дружественное сотрудничество установилось и между английским послом в Берлине Невилем Гендерсоном и германским Министерством иностранных дел. В особенности тесным стало оно, когда на смену Нейрата 4 февраля 1938 г. главой Министерства был назначен Риббентроп.

В среде дипломатического корпуса в Берлине создалось определённое впечатление, что Гендерсон был назначен послом в Германии с прямым заданием задобрить нацистов, недовольных деятельностью его предшествен-ника Эрика Фиппса, который занимал в отношении Гитлера независимую позицию. Поражала та лёгкость, с которой Невиль Гендерсон сводил на нет всё сделанное Фршпсом, подготовляя почву для сговора с Гитлером. Между прочим однажды Гендерсон публично высказал мнение о необходимости присоединения Австрии к Германии. Возмущённый австрийский посланник довёл это заявление Гендерсона до сведения своего правительства. Австрийский канцлер обратился с протестом к британскому правительству. Невиль Гендерсон был вызван в Лондон. Там его пожурили за допущенную бестактность и рекомендовали соблюдать большую осторожность. Вернувшись в Берлин, посол продолжал держать себя попрежнему.

Сговору между правительством Гитлера и дипломатией Чемберлена старались помочь и представители «клайвденской клики». Один из них, Лондондерри, снова посетил Геринга осенью 1937 г. Геринг пригласил Лондондерри на охоту; при встрече он не без раздражения излил своему гостю обиды германского правительства. Германии, говорил Геринг, приходится искать себе других друзей, ибо англичане явно не хотят поддерживать дружбу с немцами. Между тем такая дружба «великих и родственных держав» могла бы принести большую пользу обеим странам. Германия вполне понимает желание Англии сохранить своё господство на морях. Правительство Гитлера охотно пошло бы навстречу этому желанию, если бы за это Англия предоставила ему свободу действий в Австрии и Чехословакии. Такое соглашение устранило бы последние разногласия между Англией и Германией. С другой стороны, оно создало бы все необходимые гарантии против «опасности большевизма» в Европе.

Идя навстречу внушениям гитлеровской дипломатии, английское Министерство иностранных дел решило установить отношения с правительством Франко в Испании. 17 ноября 1937 г. оно направило в штаб генерала Франко, в Саламанку, своего официального представителя. Это означало фактическое признание фашистского режима в Испании. Одновременно в Лондоне было принято решение послать в Германию для переговоров с Гитлером особую миссию во главе с виконтом Галифаксом, заместителем министра иностранных дел. Сам Идеи находился в это время на Брюссельской конференции. Он весьма решительно возражал против поездки Галифакса. Однако Чемберлен не внял этим протестам. Галифакс выехал в Берлин, посетил охотничью выставку Геринга и имел продолжительную беседу с Гитлером в Берхтесгадене.

И Гитлер и Геринг настаивали на возвращении Германии её колоний. Однако оба они обещали не поднимать этого вопроса в течение шести лет, если только Англия «учтёт интересы» Германии в Австрии и Чехословакии. Галифакс не только не возражал, но вполне определённо обещал проводить политику «невмешательства» Англии при осуществлении планов Гитлера в Центральной Европе.

Так в ноябре 1937 г. было достигнуто то взаимопонимание, которое постепенно перешло в полную согласованность действий Гитлера и Чемберлена. Английская дипломатия постаралась подчинить этой линии и французскую внешнюю политику. Для этого была созвана англо-французская конференция в Лондоне 28 — 30 ноября 1937 г. Французское правительство было представлено на ней Шотаном и Дельбосом. Английскую делегацию представлял Чемберлен. Конференция была строго секретной. Важнейшим её результатом явилось англо-французское соглашение о дальнейшем невмешательстве в международные споры и столкновения в Европе. Этим соглашением предрешена была судьба не только Испании, но и Австрии с Чехословакией.

Источник

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments