sandra_rimskaya (sandra_rimskaya) wrote,
sandra_rimskaya
sandra_rimskaya

Category:

Отношение дипломатии США к политике "невмешательства".

1. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 23. Консолидация блока фашистских агрессоров и ослабление позиций демократических держав (1936-1937 гг.) / Отношение дипломатии США к политике "невмешательства".

Если дипломатия Англии и Франции всё упорнее воздерживалась от противодействия поджигателям войны, проводя свою политику «невмешательства», то Соединённые штаты Америки не менее стойко выдерживали свою позицию изоляционизма.

Однако к концу 30-х годов в сознание передовых общественных кругов Америки стало проникать убеждение, что действия фашистских агрессоров представляют прямую угрозу для всех демократических государств. Японо-китайская война оказала сильнейшее влияние на такой поворот общественного мнения в Америке. В декабре 1937 г. японцы подвергли бомбардировке американское судно «Пенэй». Правительство США решило проявить твёрдость. Оно обратилось к японскому правительству с нотой резкого протеста. Одновременно было опубликовано письмо президента Рузвельта к государственному секретарю Хэллу. «Пожалуйста, — гласило это послание, — скажите японскому послу, когда вы его увидите в 1 час дня, что, во-первых, президент глубоко возмущён и задет известием о бомбардировке без разбора американских и других не китайских судов на Ян-Цзы; он требует, чтобы об этом было сообщено императору; во-вторых, что все эти факты будут собраны и в ближайшее время представлены японскому правительству; в-третьих, президент выражает надежду, что тем временем японское правительство обдумает и окончательно определит: а) выражение своего полного сожаления и согласия на возмещение убытков, б) методы, предупреждающие повторение подобного акта в будущем».

[Spoiler (click to open)]

Рузвельт не ограничился директивами своему послу в Японии. Он предложил дипломатическим представителям США в европейских странах самым серьёзным образом изучать международную обстановку в Европе и в особенности выяснять замыслы и планы гитлеровской Германии.

Исполнителем заданий Рузвельта в Германии явился американский посол Додд, который занимал этот дипломатический пост с конца 1933 г. Вдумчивый и наблюдательный профессор-историк Додд терпеливо изучал основы гитлеровского режима, цели и приёмы его внутренней и внешней политики, развитие фашистского наступления на Европу. С чрезвычайной тщательностью заносил посол в свой дневник основные факты, знаменовавшие последовательную сдачу европейскими демократическими правительствами своих позиций под грубым натиском фашистской Германии. Задолго до катастрофы, которой завершилась эта политика западных держав, наблюдательный американский дипломат предвидел неизбежность расплаты дипломатии за попустительства. Однако Додд не изменял своей позиции трезвого созерцателя: он ещё не помышлял о необходимости активной политической борьбы против поджигателей войны.

Убеждённый противник фашизма, Додд одним из первых разоблачил профашистскую позицию и антисоветские интриги американского посла в СССР Буллита. Этот авантюрист, ещё в период версальских переговоров пробравшийся на высокие дипломатические посты, в начале 1934 г. был назначен послом в СССР. Как пишет в своём дневнике Додд, Буллит рассчитывал добиться от СССР немедленной уплаты довоенных долгов. Однако, не достигнув успеха, он использовал свой дипломатический пост для активной антисоветской деятельности.

Посетив, по предложению президента Рузвельта, Китай, Буллит стал развивать планы «умиротворения» Японии за счёт советского Дальнего Востока. Возвращаясь из Москвы в Вашингтон, он остановился проездом в Берлине, где 1 декабря 1935 г. дал интервью, в котором открыто высказался против СССР и в пользу империалистических притязаний Японии. Тогда же в беседе с французским послом в Берлине Франсуа Понсэ он высказал своё решительное несочувствие франко-советскому пакту. Узнав о том, что Франция ведёт переговоры о предоставлении СССР займа, Буллит направился к лицу, пользующемуся решающим влиянием во французском правительстве, и убедил его, что Россия никогда не вернёт этого займа. «Таким образом, — заключает Додд, записав 12 февраля 1936 г. свой разговор с Буллитом — он сорвал переговоры с Россией».

В сентябре 1936 г. Буллит был назначен послом в Париж, где, установив теснейшие связи с самыми реакционными кругами, пытался добиться союза между Францией и фашистской Германией. Письма Додда в государственный департамент немало способствовали разоблачению тёмных махинаций Буллита, в дальнейшем превратившегося в открытого немецко-фашистского агента и восстановившего против себя всех честных граждан Соединённых штатов Америки.

Положительную роль в деле укрепления отношений с СССР сыграл Джозеф Дэвис, занимавший с 1936 г. пост посла Соединённых штатов в Советском Союзе.

Направляя Дэвиса в Москву, президент Рузвельт поручил своему послу приложить все усилия для собирания вполне достоверной информации о достижениях советского режима и для выяснения, «какую политику будет проводить Советский Союз в случае европейской войны». Перед самым отъездом в СССР Дэвис имел беседу и с президентом компании «Дженерал Электрик Юнион» Оуэном Юнгом. Этот представитель деловых кругов Соединённых штатов дал Дэвису самую лестную характеристику руководителей советских торговых, промышленных и банковских учреждений. Он отзывался с большим уважением о кредитоспособности советского правительства, отмечая исключительную его добросовестность в деле выполнения своих обязательств. Дэвис выехал в Москву весьма ободрённый такими сообщениями. Однако в Берлине, на пути к месту назначения, его поспешили снабдить совершенно иной информацией.

В беседе с Дэвисом начальник русского отдела германского Министерства иностранных дел прежде всего старался убедить американского посла в непрочности советского режима. «По его мнению, — записал Дэвис в своём дневнике от 16 января 1937 г., — все мои сведения неверны: положение Сталина непрочно. По его словам, я, вероятно, обнаружу, что в России развивается революционная активность, которая вскоре может вспыхнуть открыто».

Истинный смысл берлинских предсказаний стал ясен для Дэвиса тогда, когда он присутствовал на процессе предателей — троцкистов и бухаринцев, оказавшихся агентами фашистской разведки в Советском Союзе. При помощи этих изменников гитлеровцы рассчитывали организовать в СССР «пятую колонну», которая своей подрывной работой должна была ослабить советский строй, подготовить победу фашистских интервентов и обеспечить захват ими советских территорий.

В своём отчёте о московских процессах государственному секретарю США Дэвис писал: «Рассматривая это дело объективно и основываясь на своём личном опыте ведения процессов и методов проверки достоверности показаний, я вынужден прийти к убеждению, что доказано, по меньшей мере, наличие широко распространённой конспиративной деятельности и широкого заговора против советского правительства». Позднее, во время войны с гитлеровской Германией, Дэвис в ещё более решительной форме подтвердил, что фашистская «пятая колонна» проводила широкую подрывную работу во всех странах, с которыми Гитлер намеревался воевать. Не все правительства сумели раскрыть эту предательскую работу, «Только СССР, — отмечает Дэвис, — понял опасность и во-время ликвидировал попытки создания „пятой колонны”».

Касаясь собственных своих отношений с руководителями советского правительства, Дэвис отмечает, что его общение с ними происходило в атмосфере такой прямоты, какой он не встречал нигде и никогда в дипломатическом мире. «Способные и солидные люди... — писал Дэвис, — они проникнуты честными убеждениями, неподкупны и преданы делу мира». «Советские официальные представители и народ дружелюбно настроены в отношении США, — заносит Дэвис в свой дневник 1 апреля 1938 т., — они чувствуют, что и мы относимся к ним бескорыстно и дружественно... Советские руководители проявляют большое уважение к Рузвельту и, как они говорят, „к его замечательным достижениям”. Весьма высоко оценивают они и усилия государственного секретаря, направленные к обеспечению международного мира...»

За год до этой записи Дэвис докладывал Рузвельту о колоссальном развитии промышленности и подъёме культуры в СССР. Одновременно он раскрыл президенту истинный смысл московских процессов, искажённый антисоветской пропагандой.

На обратном пути в СССР, остановившись в Лондоне, 26 мая 1937 г. Дэвис завтракал у Черчилля. За завтраком он рассказывал о московских процессах. Сообщения американского посла были приняты весьма сдержанно его собеседниками. Было> очевидно, что предубеждение их против Советского Союза глубоко и упорно. Только Черчилль подробно расспрашивал Дэвиса о Москве. После рассказа посла он заявил, что получил «совершенно новое представление о положении». Черчилль живо интересовался успехами советской промышленности и состоянием Красной Армии. Дэвис дал весьма высокую оценку вооружённым силам Советского Союза. По его мнению, они могут быть прочной опорой мира в Европе. «Мощь Красной Армии и общеизвестное миролюбие Советского Союза обеспечивают сохранение мира в Европе,— писал Дэвис 28 июня 1937 г. Уэллесу.— Советский Союз мог бы содействовать сохранению равновесия в Европе и укреплению демократического блока». В другом письме к тому же Уэллесу, 10 июля 1937 г., Дэвис вновь подтверждал, что людские ресурсы СССР неисчерпаемы, преданность народа своим идеалам непоколебима и заслуживает восхищения и уважения.

В ноябре 1937 г. Дэвис настоятельно предостерегал против недооценки сил советского правительства, которое, по его словам, самым напряжённым образом готовится ко всякий возможностям. С другой стороны, Дэвис отмечал, что Германия почти открыто ведет подготовку к войне. Такого же мнения был и Рузвельт. По поручению президента Дэвис несколько раньше посетил Австрию и Чехословакию. Он убедился, что судьба этих стран висит на волоске. 1 сентября 1937 г. Дэвис писал в США из Праги, что единственным защитником мира и безопасности этих стран может быть только Советская Россия. Вот почему во всех странах, пограничных с СССР, гитлеровская агентура ведёт неустанную подрывную работу. «Финляндия, — писал Дэвис, — почти наверняка послужит Германии военной базой для нападения с севера на Ленинград».

В одном из своих докладов государственному секретарю США Дэвис сообщал, что, по мнению руководителей внешней политики СССР, правительства Англии и Франции «прячутся за якобы существующую у них неуверенность относительно позиции Советского Союза». На самом деле, по мнению посла, СССР искренне заинтересован в организации коллективной безопасности и сохранении международного мира. «Советский Союз готов занять самую твёрдую позицию и действенно сотрудничать с Францией, Англией и США», — заявляли Дэвису его официальные собеседники в Москве. Посол весьма серьёзно относился к этим заявлениям. Он сам всё глубже проникался убеждением, что без коллективных усилий демократических стран невозможно предупредить военную катастрофу. «Совершенно ясно, — записал Дэвис в своём дневнике от 8 декабря 1937 г., передавая содержание своей беседы с Рузвельтом, — что мы ничего не можем сделать для обуздания тех сил в Германии, которые под воздействием гитлеровских идей о мировом господстве неизбежно ведут дело к войне».

К тому же выводу приходил и Рузвельт. Для него было очевидно, что официальные отношения с Берлином уже не могут ничего дать для дела обеспечения мира. Пост посла США в Берлине утрачивал политическое значение. Дипломатам США в столице фашистской Германии оставалось лишь выполнять представительские функции и информировать своё правительство о дальнейших этапах подготовки немецких фашистов к мировой войне.

2. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 24. Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Мобилизация сил фашистских агрессоров в Европе.

Уже в начале 1938 г. было ясно, что Европа стоит на пороге войны. Гитлеровская Германия мобилизовала и держала в боевой готовности весь свой военный аппарат. От руководства германской армией были отстранены все лица, которые проявляли нерешительность или несочувствие проводимому Гитлером курсу на войну. Вынужден был уйти в отставку генерал-фельдмаршал фон Бломберг. На его место был назначен генерал Кейтель. Геринг был возведён в звание генерал-фельдмаршала. Сам Гитлер объявил себя верховным главнокомандующим вооружёнными силами Германии.

Из государственного аппарата и дипломатического ведомства были удалены все умеренные элементы. Министр иностранных дел Нейрат вынужден был уступить своё место Риббентропу. В течение 18 месяцев своей работы на посту посла в Лондоне этот пронырливый агент Гитлера сумел сплотить вокруг себя профашистские элементы в Англии и запастись разведывательными данными, необходимыми для дальнейшего развития наступательных действий фашистской Германии. Вернувшись в Берлин, Риббентроп по указанию Гитлера поставил всю германскую дипломатию на службу фашистским поджигателям войны.

На Дальнем Востоке, в США и странах Латинской Америки, в Африке, на Средиземном море, в Испании и в Центральной Европе фашистские агрессоры собирали свои силы, готовя их к предстоящим боям. В январе 1938 г. итальянские и германские самолёты подвергли варварской бомбардировке незащищённые города Испании. На помощь Франко из Германии и Италии открыто посылались многочисленные моторизованные части. Фашисты готовили решительное наступление против республиканской армии. В Средиземном море без стеснений продолжались пиратские нападения подводных лодок фашистских держав.

Перед лицом возрастающего разгула фашистской агрессии в лагере демократических держав Запада усиливались разногласия и разброд.

В Англии Идеи требовал организации отпора фашистским агрессорам. Однако Чемберлен отклонил это предложение. Немедленно после этого фашистская печать Италии и Германии открыла кампанию против английского министра. Итальянский посол Гранди дерзко заявил Чемберлену, что пока внешней политикой Англии руководит Идеи, нечего и думать о каком бы то ни было англо-итальянском соглашении.

Фашистские поджигатели войны требовали отставки Идена как доказательства миролюбия Англии.

Реакционная печать Англии поддержала выступление фашистов против Идена. 20 февраля 1938 г. Идеи подал в отставку. На заседании Палаты общин на следующий день он заявил Парламенту, что коренным образом разошёлся с главой правительства в вопросе о направлении внешней политики Великобритании. «Для меня в последнее время стало ясно, — говорил Идеи, — что между мной и премьер-министром имеются серьёзные разногласия во взглядах и методе».

Лидер оппозиции Эттли, осуждая политику Чемберлена, с возмущением доказывал, что она раболепно следует указке фашистских правительств. «Ведь достаточно Муссолини или его дипломатии потребовать: „долой такого-то британского министра”, — негодовал Эттли, — чтобы этот министр сразу же был устранён».

Чемберлен вынужден был дать объяснения. В оправдание своей позиции он ссылался на то, что Великобритании не на кого опереться. Ей остаётся одно: в ограждение своей безопасности итти не только на уступки, но порой и на жертвы.

20 февраля 1938 г. Гитлер произнёс в Рейхстаге угрожающую речь. Он заявил, что «не потерпит дальнейших нападок европейской печати на Германию... Германия не может оставаться безучастной к судьбе 10 миллионов немцев, которые живут в двух соседних странах». Ясно, что речь шла об Австрии и Чехословакии. «Гергланское правительство будет добиваться объединения всего немецкого народа». Гитлер добавил, что немецкая армия готова и что в ближайшее время она будет ещё усилена.

3. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 24. Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Захват Австрии Германией (18 марта 1938 г.).

Немецкая фашистская печать снова выдвинула требование присоединения Австрии к Германии. Захват Австрии означал бы первый шаг к осуществлению программы создания «срединной Европы» под главенством гитлеровской Германии. Присоединив Австрию, немцы получили бы стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и для дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах,

Подчиняясь давлению немецко-фашистской дипломатии, Италия, изрядно потрёпанная в Абиссинии и Испании, послушно следовала за более сильным партнёром. 12 января 1938 г. итало-австро-венгерская конференция, созванная в Будапеште, приняла декларацию, в которой выражалось одобрение «интимному сотрудничеству, установившемуся между великими дружественными державами — Италией и Германией, и составляющему новую и важную гарантию мира». Конференция приветствовала антикоминтерновский пакт и подтверждала решимость своих участников вести беспощадную борьбу против коммунизма.

В самой Австрии правительство Шушнига проявляло крайнюю слабость в отношении гитлеровской Германии. Это ещё больше разнуздывало гитлеровцев. Так называемый «немецкий клуб» в Вене открыто вёл агитацию за включение Австрия в состав «великой Германии». Внезапно набравшись смелости, правительство Шушнига распустило венскую организацию национал-социалистов и даже арестовало её руководителя, который являлся негласным представителем Гитлера в Австрии.

Эти мероприятия Шушнига вызвали немедленный отпор Гитлера. В Вену был послан фон Нейрат. При его встрече австрийские национал-социалисты организовали шумную демонстрацию. Шушняг решил не остаться в долгу. При отъезде Нейрата устроена была не менее внушительная демонстрация австрийского «отечественного фронта». Храбрость Шушнига объяснялась отчасти его расчётами на поддержку Муссолини. Но встреча главы австрийского правительства с дуче принесла Шушнигу горькое разочарование. Муссолини выразил уверенность, что Гитлер не предпримет никаких «поспешных действий»; он советовал своему гостю пойти на соглашение с Германией.

11 февраля 1938 г. Шушниг был вызван к Гитлеру в Берхтесгаден. Принимая на следующий день австрийского канцлера, Гитлер даже не предложил ему сесть. Он обрушился на Шушнига с угрозами, требуя безоговорочного принятия своих условий. «Вы не должны обсуждать эти условия, — командовал Гитлер. — Вы должны их принять, как я вам указываю. Если вы будете противиться, вы вынудите меня уничтожить всю вашу систему».

Шушниг пытался было прервать поток угрожающих слов Гитлера. Но это привело фюрера в совершенное неистовство. «Вы что, не верите мне? — завопил он, — я вас раздавлю!.. Я величайший вождь, которого когда-либо имели немцы, и на мою долю выпало основать Великую Германскую империю с населением в 80 миллионов. Я преодолел уже самые невероятные трудности, а вы думаете остановить меня. Моя армия, мои самолёты, мои танки ждут лишь приказа». Не дав Шушнигу опомниться, Гитлер вызвал генерала Кейтеля и потребовал, чтобы он немедленно доложил о числе моторизованных частей, стоящих на австрийской границе и готовых перейти её по первому приказу.

Секретарь всунул Шушнигу в руки заранее написанные требования Гитлера. Канцлеру было предложено наедине просмотреть этот проект «соглашения». Но прежде чем Шушниг успел закончить чтение, его снова вызвали к Гитлеру. Здесь с новыми угрозами ему было заявлено, чтобы он не рассчитывал на помощь Италии, Франции и Великобритании: пусть он не строит себе никаких иллюзий. После этого австрийский канцлер был отпущен. Вечером того же дня с Шушнигом беседовали Риббентроп и австрийский министр иностранных дел, ставленник гитлеровцев Гвидо Шмидт. Они предложили Шушнигу подписать соглашение, в основу которого были положены следующие требования: 1) полная амнистия всем австрийским национал-социалистам; 2) назначение министром общественного порядка и безопасности ставленника Гитлера Зейсс-Инкварта; 3) предоставление австрийским национал-социалистам права легального существования и свободной деятельности. Шушнигу приказано было дать ответ к 18 часам 15 февраля 1938 г. Но австрийский канцлер уклонился от этого. Он выехал из Берхтесгадена, не подписав соглашения.

Свидание в Берхтесгадене немедленно сделалось достоянием гласности. В демократических кругах оно вызвало взрыв возмущения. Но дипломатия Англии, Франции и Италии безмолвствовала. Напрасно австрийский канцлер ожидал её поддержки. Он оказался в одиночестве. Воочию убедившись в этом, Шушниг капитулировал и подписал требуемое соглашение с Германией.

28 февраля Чемберлену пришлось выступить в Палате общин, чтобы оправдать и в данном случае свою политику попустительства. Объяснения главы британского правительства не могли не дать Гитлеру полного удовлетворения. Чемберлен угодливо заявил, что «мероприятия австрийского правительства, последовавшие за встречей в Берхтесгадене 12 февраля, по мнению правительства его величества, не противоречат обязательствам, принятым на себя Австрией по Сен-Жерменскому договору».

Между тем в Австрии происходили знаменательные события. В дополнение к гитлеровцам — министру общественной безопасности Зейсс-Инкварту и министру иностранных дел Гвидо Шмидту — во главе ведомства печати был поставлен нацист Вильгельм Вольф. Для усиления работы национал-социалистов в Австрии Гитлером были присланы туда из Германии самые опытные и крепкие организаторы. Во все австрийские провинции были назначены национал-социалистские уполномоченные. По всей стране начались фашистские парады и шумные демонстрации. 20 февраля 1938 г. Гитлер выступил в Рейхстаге с заявлением, что в Австрии «предотвращена великая беда». Между тем в ряде австрийских городов начались кровавые столкновения между сторонниками национальной независимости Австрии и национал-социалистами. Тогда Шушниг решил прибегнуть к последнему средству: он назначил на 13 марта плебисцит по вопросу о независимости Австрии. Но тотчас же австрийскому канцлеру из Берлина предъявлены были два ультимативных требования. Ему предложено было немедленно отменить плебисцит и столь же безотлагательно подать в отставку. Шушниг медлил с ответом. Трижды Берлин повторял своё приказание. Наконец, 11 марта 1938 г. Шушнигу был вручён формальный ультиматум: если германские требования не будут выполнены, в тот же день в 19 часов 30 минут 200 тысяч германских войск перейдут австрийскую границу. Когда срок ультиматума уже истекал, Шушниг выступил по радио и сообщил австрийскому народу о своём уходе. Он заявил, что вынужден уступить насилию во избежание напрасного кровопролития. Немедленно после Шушнига обратился к населению по радио и Зейсс-Инкварт. Он потребовал, чтобы в случае вступления в Австрию германских войск им не было оказано никакого сопротивления. Сам Зейсс-Инкварт был назначен новым канцлером Австрии. В тот же день около 6 часов вечера первые части германских войск вступили на австрийскую территорию. Австрия перестала быть независимой страной.

На другой день, 12 марта 1938 г., в Австрию прибыл сам Гитлер. Он посетил свою родину — Браунау. Во время пребывания Гитлера в Линце произошла его торжественная встреча с новым канцлером Зейсс-Инквартом. В Вене Гитлер принял фашистский парад и объявил, что в Австрии будет проведён плебисцит. В тот же день в Вену прибыли для подготовки и проведения плебисцита три уполномоченных Гитлера: начальник гестапо Гиммлер, его помощник Гейдрих и генерал Далюге. Австрия была наводнена эсэсовцами. Было очевидно, что голосующих за независимость Австрии ожидают меры фашистского террора. 13 марта правительство Зейсс-Инкварта опубликовало официальный закон, объявлявший Австрию «германским государством». Одновременно таким же законодательным актом в Берлине было утверждено включение Австрии в состав Германской империи.

18 марта 1938 г. Гитлер выступил на заседании Рейхстага с заявлением, что плебисцит будет проведён не только в Австрии, но и на всей территории «третьей империи». Расчёт Гитлера был совершенно ясен. Германский фашизм играл на национальном чувстве немцев, удовлетворённом новым шагом к созданию «великой Германии»; вместе с тем он был уверен, что всякая оппозиция подавлена угрозами беспощадной расправы с противниками фюрера.

События в Австрии не могли не вызвать отклика в европейских странах. В Италии Муссолини пришлось скрепя сердце разыграть комедию признания аншлюсса. Прежде всего он поспешил заявить, что «Италия воздерживается от вмешательства во внутренние дела Австрии». Когда же на австро-итальянской границе, в Бреннере, появились немецкие войска, Муссолини постарался истолковать это как... демонстрацию прочности итало-германского союза. Гитлер оценил по заслугам усердие своего партнёра. Он телеграфировал Муссолини: «Я никогда не забуду того, что вы сделали 11 марта». Муссолини пришлось ответить: «Моя позиция основана на дружбе наших обеих стран, воплощённой в оси». Выступая после этого, 16 марта 1938 г., в палате депутатов, Муссолини заявил, что он никогда не обещал поддерживать независимость Австрии «ни прямым, ни косвенным, путём, ни письменно, ни устно».

14 марта вопрос о присоединении Австрии к Германии обсуждался в английской Палате общин. Чемберлен информировал Парламент, что английский и французский послы представили германскому правительству протест против насильственных действий в Австрии. Германский министр иностранных дел отказался принять протест; он ответил, что взаимоотношения Германии и Австрии представляют внутреннее дело германского народа и что третьи государства не имеют к этому делу никакого отношения. Чемберлен продемонстрировал перед Парламентом подлинный образец политического ханжества. Он с сокрушённым видом заявил, что действия Германии «заслуживают серьёзного осуждения». Спустя некоторое время, 2 апреля 1938 г., правительство Чемберлена формально признало захват Австрии Германией.

Захват Австрии не встретил надлежащего отпора и во Франции, которая переживала очередной правительственный кризис.

11 марта во Франции снова не было правительства. Созданное через два дня новое правительство Блюма, состоявшее из социалистов, радикал-социалистов и представителей «республиканского союза», объявило себя правительством «национального объединения». Оно претендовало объединить все силы народного фронта — «от Тореза до Рейно», т. е. от коммунистов до умеренных радикалов. Но коммунисты заявили, что это правительство «не то, которого страна ожидала». Радикалы, связанные с финансовыми кругами, не были заинтересованы а осуществлении программы народного фронта. Правительство Блюма не проявляло инициативы и решительности ни в одном вопросе внутренней и внешней политики, Бессильное изменить международное положение, оно ограничилось заверением, что выполнит свои обязательства по отношению к Чехословакии, если в результате аншлюсса ей будет грозить опасность.

Таким образом, захват Австрии Германией показал, что в 1938 г. демократические державы Запада ещё менее, чем раньше, склонны были оказать отпор фашистской агрессии. Этот зловещий факт отмечен был делегацией СССР на пленуме Лиги наций 21 сентября 1938 г. «Исчезновение австрийского государства прошло незамеченным для Лиги наций», — заявил глава этой делегации- Между тем правительство СССР ясно сознавало, как отразится это событие на судьбах Европы и в первую очередь на Чехословакии. Поэтому оно официально обратилось к другим великим державам с предложением немедленно обсудить возможные последствия захвата Австрии Германией для принятия соответствующих коллективных мер. «К сожалению, это предложение, — отметил в своей речи на пленуме Лиги наций советский представитель, — не было оценено по достоинству».

4. Главная/ История дипломатии / Раздел шестой. Дипломатия в период подготовки Второй Мировой войны (1919-1939 гг.) / Глава 24. Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Захват Австрии и расчленение Чехословакии Фашистской Германией (1938 гг.) / Англо-итальянское соглашение (16 апреля 1938 г.).

Правительство Чемберлена в Англии упрямо проводило свою политику сговора с фашистскими агрессорами. После фактического признания захвата Австрии Германией английская дипломатия поспешила закончить переговоры и с Италией. В этом было заинтересовано и итальянское правительство, рассчитывавшее на получение от Англии займов, необходимых ему для дальнейших военных авантюр.

В особой ноте были оговорены условия эвакуации итальянских войск из Испании. Итальянское правительство подтверждало своё полное присоединение к формуле правительства Великобритании об эвакуации иностранных добровольцев из Испании. Это соглашение было уступкой английскому общественному мнению. Чемберлен был связан в этом вопросе своим заявлением в Палате общин 22 февраля 1938 г. о том, что предпосылкой соглашения с Италией является согласие Италии на вывод «добровольцев» из Испании. Правда, итальянское правительство заявило о своём согласии лишь на «пропорциональную эвакуацию иностранных добровольцев из Испании». Этим самым оставлялась лазейка для затягивания или неполного выполнения обязательства о выводе «добровольцев».

Вместе с тем было решено, что англо-итальянское соглашение вступит в силу лишь после выполнения Италией её обязательств в отношении Испании. Срок этого выполнения, однако, не был определён. Тем самым Италия фактически получала от Англии санкцию на продление интервенции.

В течение шести недель удалось урегулировать все спорные вопросы. 16 апреля 1938 г. Перт и Чиано подписали в Риме англо-итальянское соглашение. Оно подтверждало все старые декларации и соглашения, достигнутые раньше по различным спорным вопросам: декларацию от 2 января 1937 г. относительно Средиземного моря, соглашение относительно некоторых областей на Среднем Востоке, декларации относительно пропаганды, статута озера Таи, воинской повинности туземцев Итальянской Восточной Африки, режима британских религиозных ассоциаций в Итальянской Восточной Африке, декларацию относительно Суэцкого канала.

По новому соглашению Англия и Италия обязывались установить между собой «добрососедские отношения». Англия признавала захват Абиссинии Италией. Италия обещала сократить итальянские воинские контингента! в Ливии до пределов мирного времени.

Чтобы придать англо-итальянской сделке вид законности, вопрос о признании прав Италии на Абиссинию внесён был в Совет Лиги. 12 мая 1938 г. Галифакс предложил Лиге «считаться с фактами». «Ничего нельзя выиграть и многое можно потерять, если не считаться с фактами, — убеждал Лигу наций английский министр иностранных дел. — Как ни велико значение Лиги наций, цели, для служения которым она существует, ещё более важны, а величайшая из этих целей — мир». Негус, присутствовавший на данном заседании Совета, попробовал было напомнить Лиге, что существуют различные способы сохранения мира: «Возможно сохранение мира при помощи права, но возможен и мир, купленный любой ценой... Было бы равносильно самоубийству, если бы Лига приняла принцип сохранения мира любой ценой, даже принося в жертву государства, которые являются её членами». Но участь Абиссинии была предрешена. Так же точно была предрешена и судьба Испании.

Испанское правительство обратилось к Совету Лиги наций с просьбой обсудить вопрос об иностранной интервенции, направленной против республиканского правительства Испании.

Оно настаивало на отказе держав от политики невмешательства. Лондонский Комитет по невмешательству фактически предоставил интервентам полную свободу действий. Войскам мятежников удалось, выйдя к Средиземному морю, разрезать территорию республики надвое. Глава испанского правительства Хуан Негрин вылетел в Париж, где обратился к правительству Франции с призывом о помощи. Но второе правительство Блюма, как и первое, боялось ссоры с фашистскими державами и ещё более опасалось расхождения с Англией. Продержавшись всего три недели, оно бесславно пало. 10 апреля 1938 г. к власти пришёл новый кабинет во главе с Эдуардом Даладье. Министром иностранных дел назначен был Жорж Боннэ, тесно связанный с финансовыми кругами Франции и в особенности с банком «Братья Лазар». Правительство Даладье — Боннэ шло на поводу у французской финансовой олигархии и реакционных кругов, стремившихся к соглашению с фашистами. В конце апреля Даладье и Боннэ прибыли в Лондон. Результатом их переговоров с Чемберленом и Галифаксом явилось решение принести Испанию в жертву фашистам. Заключительный акт этого предательства произошёл на майской сессии Совета Лиги наций в 1938 г.

От имени Испанской республики на заседании Совета выступил министр иностранных дел Испании Альварес дель Вайо. Он требовал применения статьи 16 устава Лиги наций, где предусматривались коллективные действия членов Лиги против агрессора.

Свидетель этого драматического заседания описывает борьбу, которую в течение трёх дней испанская делегация вела с соглашателями. «Это было зрелище, — пишет он, — исполненное пафоса и трагизма. Наконец резолюция, предложенная Совету сеньором дель Вайо, была поставлена на голосование. „Нет”, произнесённое среди мёртвой тишины лордом Галифаксом и Жоржем Боннэ, прозвучало, как пощёчина. Напряжение в зале становилось невыносимым. Один только советский представитель поддержал республиканскую Испанию. Рядом со мной послышались рыдания корреспондентки одной швейцарской газеты. Сеньор дель Вайо и его спутник вышли с заседания смертельно бледные, но с высоко поднятой головой. У входа в отель явно смущённый Боннэ пытался объяснить обступившим его журналистам, что не мог поступить иначе: „Но Франция не допустит, чтобы Испания сделалась добычей захватчиков!” Кто-то воскликнул: „Вы умертвили Испанию!” Побледневший Боннэ поспешно ретировался».

За Абиссинией, Австрией и Испанией наступила очередь Чехословакии.

Источник

Tags: Всемирная История Дипломатии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments